Чтение онлайн

Мы создали способ кристаллизации маны из заряженного магией раствора в контролируемых условиях. Кристаллы получались маленькие, тусклые, их хватало ненадолго и только для самых простых бытовых чар — скажем, поддержания света в фонаре или легкого подогрева чайника. Но это было начало. Дешёвый, воспроизводимый источник магической энергии для быта. Это открытие могло в будущем перевернуть всё.

А ещё Ксил научил меня одному изящному заклятью — копированию. Это требовало концентрации и расхода моей личной, пока ещё небольшой маны, но было в разы быстрее переписывания. И мы нашли ему прекрасное применение.

Для школы нужны были учебники. Стандартные книги по истории, географии, основам счёта были громоздкими, дорогими и часто устаревшими. Я решила создать новые. Вспомнив всё, что могла, из своих прошлых жизней — и опыт учителя, и знания бухгалтера — я напечатала короткие, ясные пособия: «Букварь», «Начала счёта», «Обществознание». Простым языком, с логичной структурой и заданиями.

Потом, с помощью заклятья копирования, мы с Ксилом размножили каждое пособие в двадцати экземплярах. Работа была кропотливой, мы сидели над ней по вечерам, и от постоянного использования магии у меня начинала болеть голова. Но Ксил всегда был рядом, готовый поддержать, дать совет или просто молча положить руку мне на плечо, и усталость отступала.

Помимо учебников, мы решили сделать ещё один подарок детям королевства. Я написала несколько простых, ярких развивающих книжек для самых маленьких — про цвета, формы, животных. Что-то вроде тех, что видела в своём мире. Я набросала несколько макетов: «Азбука в картинках», «Формы и цвета». Простые, яркие, с добрыми иллюстрациями, которые нарисовал брат Клеменс. Мы с Ксилом скопировали и их. А затем я объявила, что эти книжки будут продаваться в столице по символической, почти что себестоимости цене. Я хотела, чтобы они были доступны каждой семье, где росли дети.

Вальдран, как и ожидалось, подписал договор о продаже инструкции к созданию печатной машинки. Один прототип и подробнейшие чертежи ушли на восток за очень солидную сумму, которая тут же ушла на финансирование новых дорог. То же самое, увидев выгоду, поспешили сделать некоторые прогрессивно мыслящие графства внутри самого Олденира. Технология начала расползаться по миру, и казна потихоньку наполнялась золотом.

Белоснежка тем временем расцветала на глазах. Она нашла себе удивительное хобби — писательство. Вдохновлённая моими историями и подаренной книгой, она взяла чистый пергамент и начала сочинять свои. Сначала это были короткие, наивные истории о лесных зверюшках, но потом появился и сюжет, и характеры. Некоторые её сказки были действительно хороши — в них чувствовалось врождённое понимание добра и зла, неожиданные повороты и чистая, детская мораль.

Я поддержала её увлечение всем, чем могла: подарила красивый письменный набор, выделила полку в библиотеке для её будущих трудов. А однажды вечером я дала ей несколько уроков по писательству, которые помнила из прошлой жизни — о структуре повествования, о создании характеров, о том, что даже в сказке должна быть внутренняя логика. Она слушала, затаив дыхание, и потом целую неделю исписывала листы, применяя новые знания.

Она вела оживлённую дружбу по переписке с несколькими детьми, которых встретила на своём дне рождения, а с парой девочек из города даже периодически гуляла в сопровождении охраны и няни — катались на пони в королевском парке, кормили лебедей в пруду.

Моя девочка стала увереннее, громче смеялась, свободнее двигалась.

Ко мне она теперь обращалась почти всегда на «ты», и я сама поощряла эту неформальность в частной обстановке. Она не боялась обнимать меня перед сном или просто так, прижаться, если устала. После того дня рождения она окончательно, бесповоротно поверила, что я изменилась. Прежний страх растаял, как зимний иней на весеннем солнце.

Не всё, однако, было идеально. Неприятность пришла оттуда, откуда её ждали. Несколько человек из темницы, включая няню Агату, сумели сбежать. Капитан Маркус доложил об этом со сжатыми челюстями — кто-то из охранников, должно быть, был подкуплен, расследование ещё шло. Их искали по всему королевству, но пока безуспешно. Мысль о том, что эта женщина с её ненавистью находится на свободе, меня нервировала. Но поделать я пока ничего не могла.

И вот, в один из первых по-настоящему тёплых весенних дней, когда солнце пригревало уже по-летнему, я решила, что нам всем нужна передышка.

Я вспомнила о летнем домике на берегу лесного озера, который принадлежал короне, но много лет не использовался.

Ксил, без лишних слов, использовал магию телепортации — сложное и затратное заклятье, но для него, с его силой и нашими новыми кристаллами-«искрами» в качестве источника, это было возможно.

И вот, в одно ясное утро, мы собрались в пустом тронном зале. Я, Белоснежка (сиявшая от предвкушения), Фрида, Элвин (в качестве охраны и, негласно, чтобы побыть рядом с отцом), Геральдис. Ксил стоял в центре, его лицо было сосредоточенным. Он начертил в воздухе сложную серебристую руну, она зависла, замерцала. Потом взял меня за руку, я протянула руку Белоснежке, та — Фриде, и так далее, создавая цепь.

— Не отпускайте, — тихо сказал Ксил. И мир вокруг поплыл, завертелся, цвета смешались в калейдоскоп, стало нечем дышать.

А потом — хлопок, ощущение падения, и под ногами оказался не холодный камень, а упругий деревянный настил. Мы стояли на веранде уютного бревенчатого домика. Перед нами расстилалось огромное озеро, гладкое, как зеркало, отражающее чистейшую синеву неба. Воздух был свеж, прохладен и пах хвоей и водой.

Два дня, что мы там провели, были волшебными. Настоящей передышкой. Я научила всех играть в «Крокодила» (объяснять слова жестами), в «Крестики-нолики» на расчерченной палочкой земле и в «Мафию». Последняя игра особенно всех увлекла. Фальк, к всеобщему удивлению, оказался гениальным мафиози, с лёгкостью запутывавшим даже Бертрана. Геральдис же, когда был «мирным жителем», клеймил всех подряд с таким комическим пафосом, что мы просто валялись со смеху. Белоснежка, сначала стесняясь, быстро втянулась и однажды, будучи «шерифом», с потрясающей хладнокровной логикой вычислила Фалька, чем вызвала у того редкую, почти отеческую улыбку одобрения

Элвин и Фрида жарили на костре мясо и овощи — было подобие барбекю. Белоснежка бегала босиком по траве, её смех звенел, как колокольчик. Всё было хорошо.

В последний вечер нашего отдыха, после ужина, я почувствовала потребность побыть одной. Я вышла на берег и пошла вдоль кромки воды, слушая, как она ласково плещется о камни.

Я думала о том, как всё изменилось. О том, что у меня теперь есть дом, дело, семья… и Ксил. Мысль о нём вызывала тёплую, сладкую дрожь внутри. Наши отношения после того вечера развивались стремительно и естественно, как будто так и должно было быть. Мы ещё не говорили о главном вслух, но это висело в воздухе между нами.

Я углубилась в тень высоких сосен, как вдруг из-за широкого ствола метнулась тёмная фигура.

Что-то блеснуло в полумраке и с глухим стуком вонзилось в кору дерева на том месте, где только что была моя голова. Нож.

Передо мной, с перекошенным от бешенства лицом, стояла Агата. Она была грязна, худа, одежда на ней висела лохмотьями, но глаза горели чистым, нечеловеческим безумием.

— Ты всё испортила! — прошипела она, выдёргивая нож.

Она бросилась на меня. Я отпрыгнула назад, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я была безоружна. Магии для серьёзного заклятья в момент паники не собрать. Я попыталась увернуться, но корни спутали ноги, и я споткнулась, падая на спину. Агата взвизгнула от торжества и занесла нож.