Чтение онлайн

М. Гарден (Витковский) был евреем, принявшим протестантство. До 1891 г. подписывал свои статьи псевдонимом "Apostat". По взглядам примыкал к радикалам, и социал-демократы считали его своим "рупором". Однако постепенно он отходит от левых кругов, становясь негласным проводником идей стареющего Бисмарка и активным критиком "интернационального социализма", "еврействующих либералов", "французоманов". В 1892 г. (в период близости с Шабельской) организовал еженедельник "Die Zukunff" ("Будущее"), редактором которого был до 1922 г.

Вначале отношения Гардена с Шабельской носили любовно-покровительственный характер. И актриса, используя близость Гардена к Бисмарку и влиятельным кругам, добывала важную для России информацию. Так, еще за 12 лет до сенсационного процесса против князя Эйленбурга она сообщала: "Из приближенных (императора. – С.Д.) первый друг – Филипп Эйленбург. Дружба такая, что некоторые подозревают любовь а la Ludvig von Bayren"15. В годы первой мировой войны, сперва заняв аннексионистскую позицию, Гарден постепенно пришел к пацифизму и тем самым вызвал яростные нападки антисемитов. Вместе с В.Ратенау (убит 24 июня 1922 г.) он стал одной из первых жертв нацистов: 3 июля 1922 г. двое террористов нанесли ему восемь ран оружием, сделанным из свинца и железа, однако врачи спасли жизнь журналиста, который через несколько лет умер от последствий нападения16.

Знакомство с Гарденом не прошло даром: Шабельская хорошо узнала правила закулисной борьбы, а черносотенный антисемитизм Apostat'a был взят ею на вооружение. По-видимому, в конце 1896 г. Шабельская возвратилась в Россию, по крайней мере, 1 января 1897 г. Суворин отметил в дневнике, что она передала ему выписку из "Frankfurter Zeitung" о его романе, переведенном Шабельской. В Петербурге актриса познакомилась с В.И.Ковалевским (1844-1934), который занимал в это время пост директора департамента торговли и промышленности, а затем, с 1900 г., стал товарищем министра финансов С.Ю. Витте. Ковалевский происходил из семьи украинских крестьян. В студенческие годы он сблизился с революционерами и был даже заключен в Петропавловскую крепость за укрывательство Нечаева, хотя утверждал впоследствии, что не знал, кого укрывает. По словам С.Ю. Витте, начальство никогда не забывало прошлого Ковалевского. Его карьера началась в Министерстве государственных имуществ, куда он был принят вскоре после окончания в 1875 г. Санкт-Петербургского земледельческого института. Витте заметил способного работника и, желая заполучить его, отправился на поклон к князю Мещерскому: "Да ведь Ковалевский… не только либерал, но красный". «Витте на это мне сказал: "И государь того же мнения, а между тем он теперь перестал быть красным, и жаль было бы такого способного человека не утилизировать"»17. После беседы с Александром III Ковалевский стал директором департамента торговли и мануфактур. На посту заместителя министра финансов его карьера неожиданно оборвалась, и виновата в том была Шабельская. "Очень живой, чрезвычайно талантливый и чрезвычайно работоспособный", Ковалевский на своем посту "приносил большую пользу", но, как вспоминал С.Ю. Витте, "он, наверное, сделал бы совершенно выдающуюся карьеру, если бы не его слабость в отношении женского пола, слабость, благодаря которой недостойные женщины его эксплуатировали и доныне его эксплуатируют"18.

В течение нескольких лет Шабельская стала богата: разъезжала в каретах, снимала особняки, "давала фестивали": "Она раздает места, -записывал Суворин, – и за деньги способствует предприятиям. Около Сочи ей дали 25 десятин лучшей земли (Ковалевский помог Шабельской приобрести участок за 15 тыс. руб., и предприимчивая аферистка тотчас же перепродала участок за 30 тыс. – С.Д.). Ей и Бог простит после Сергея Александровича и великих князей, которые занимаются тем же".19 Неметти рассказывала Суворину об аренде Шабельской сада и театра "у дома Демидова": "Она сняла за 25 тыс., а Томпаков предлагал 30 тыс. Директор дома говорил, что непременно отдаст Шабельской, потому что с шестью министрами чуть ли не в связи. Ковалевский в этой бабе роет себе яму"20.

Шабельская "стояла во главе шайки", в ней участвовали известные люди (например, княгиня Друцкая-Сокольская). От имени Ковалевского Шабельская подписала фальшивые векселя на громадную сумму в 120 тыс. руб., которые должны были быть учтены в Петербурге, Вильне, Варшаве, Риге. Но брат аферистки (по-видимому, петербургский шахматист М.А. Шабельский) установил ее почерк, и в ноябре 1905 г. состоялся громкий процесс. Ковалевский вынужден был выйти в отставку, зато Шабельская легко отделалась, возможно, потому, что уже находилась "на содержании" в департаменте полиции.

С 1905 г. гражданским мужем Шабельской стал А.Н. Борк, связанный с"Союзом русского народа" и принадлежавший к крайнему правому лагерю. Она стала редактировать черносотенную газету для рабочих "Свобода и порядок" и писать воинственные антисемитские статьи, получая "обильные субсидии" из департамента полиции21. Ей принадлежали и другие издания "Союза русского народа" – " Русское знамя" (годы издания неизвестны. – С.Д.), "Братство свободы и порядка" (1906), "Русский рабочий" (1915-1916). Под разными псевдонимами (А.Б.; Делярго; Е.Ш.; Proteus) она печаталась в "Колоколе", "Новом времени". О ее антрепренерской деятельности в это же время рассказывал А.Р.Кугель22.

В газете "Колокол", редактором которой был некий Скворцов, Шабельская начала публиковать главы своего антинигилистического романа: используя эпизоды из личной жизни, путешествия и знакомства с людьми разной политической ориентации, Шабельская решила рассказать о "всемирном жидо-масонском заговоре"23.

Сюжет романа "Сатанисты XX в." прост. Русская актриса, отпрыск "аристократической фамилии", находясь на гастролях в Германии, обратила на себя внимание франкмасонов, считавших возможным использовать в своих преступных целях красоту и талант молодой женщины. Однако героиня познакомилась с профессором Рудольфом Гроссе, который открыл "ей глаза" на франкмасонов. В своем исследовании "Опыт истории храмовников" профессор доказывал, что франкмасоны являются всего-навсего прикрытием преступных действий евреев, стремящихся к мировому господству. В результате профессор приходил к выводу, что все тайные общества мира в той или иной степени оказываются в связи с "делом" евреев, давно подменивших веру в Бога поклонением Сатане, которому приносят человеческие жертвоприношения. Естественно, что все революции в прошлом и настоящем – результат "зловредной" деятельности еврейства.

Гибель профессора становится причиной преследования героини, проникшей в тайны "всемирного заговора": масоны обвиняют ее в убийстве Рудольфа Гроссе, желая таким образом расправиться с бедной актрисой. Только случайность и предусмотрительность героини предотвратила ее смерть, а заступничество и помощь германского императора в конце концов свели на нет происки масонов. Правда восторжествовала. Освобожденная из тюрьмы, актриса получила прощальную аудиенцию императора и благополучно возвратилась на родину.

Вслед за первой сюжетной линией Шабельская начинает разворачивать вторую: подруга русской актрисы, еврейка Термина Розен, попадает в сети жидо-масонов. Теперь читатель ближе знакомится с "врагами рода человеческого". Фантазия автора ведет к открытию "тайны тайн" жидомасонства, их методов и средств в достижении "каннибальских" целей.

Центральным эпизодом первого романа стало заседание преставителей Высшего еврейского совета, среди которых появляется известный террорист, вождь боевой организации эсеров Г.А.Гершуни (1870-1908)24, и, в нарушение масонского устава, жена Помпея Вреде красавица Малка. В ней читатель без труда узнавал жену графа С.Ю. Витте – Матильду Ивановну, урожденную Хотимскую, по первому браку Лисаневич, дочь сибирского золотопромышленника. Черноволосая красавица прибыла на Совет в связи с тем, что сам граф Помпеи Вреде не смог незаметно отлучиться из Петербурга. Вместо пароля Малка предъявляет сторублевку (по-видимому, намек на финансовую деятельность Витте): из букв на ассигнации легко можно составить слово "Люцифер". Руководители Бет-Дина, принимая от графини ее "верительную грамоту", говорят ей: «Графиня Малка… мы признаем тебя полноправной представительницей великого еврейского общества самообороны, того "Бунда", который должен превратиться в орудие завоевания России, в армию торжествующего Израиля… мы ценим по заслугам блестящую деятельность твоего мужа и твою помощь в нашем общем деле» (ч. 2, 139). "Прекрасная графиня" предлагает втянуть Россию в войну против Японии, а о поражении русских позаботится ее муж, Помпей Вреде.

На одном из предыдущих собраний присутствовал сам граф: "Только один человек резко отличался своим нееврейским лицом, хотя в его жилах текло немало иудейской крови. Это был русский граф немецкого происхождения, влиятельный сановник, прославляемый за границей и ненавидимый в России. Сын и внук чистокровных евреев, граф Вреде походил лицом на русскую графиню, принесшую его деду дворянское имя, единственной наследницей которого она была, а своему сыну и внуку чисто русскую красоту, заставившую всех позабыть о том, что графы Вреде были только привитая ветвь на древнем родословном дереве. К сожалению, даже устойчивая еврейская наружность изменяется легче, чем еврейская душа, а граф Вреде, с таким неподражаемым искусством разыгрывавший роль русского аристократа и русского патриота, готового "костьми лечь" за самодержавие, в сущности был таким же евреем, как и остальные двадцать шесть делегатов всемирного франкмасонства, или, верней, всемирного кагала" (ч. 1, 59). В описании еврейского происхождения Помпея Вреде содержался явный намек на С.Ю. Витте25.

Конечно, после карикатур Добужинского и Чехонина на всесильного министра в портрете Шабельской узнать С.Ю. Витте трудно. Однако М.М. Винавер вспоминал: "В большом кабинете встретил нас высокий, чуть ли не петровского роста человек, с бросающеюся в глаза длинною остроконечною головою, с бесцветными, но уверенно глядящими глазами, точно они ничего нового не ожидают от посетителей, – спокойный, говорящий властным тоном – человек завтрашнего дня"26. Для черносотенцев масонство Витте было "общеизвестным фактом". Записав сообщение почетного и действительного председателя "Союза русского народа" о том, что в Петербург якобы чуть ли не со слов Витте привезена гильотина для царя, один из самых осведомленных современников, генерал Г.О. Раух отметил в своем "Дневнике": "Дубровин утверждает, что Витте принадлежит к одной из масонских лож в Петербурге, что он весь в руках еврейства… Может, он и прав"27.