Чтение онлайн

Той самой сучки, шавка, которая сожрёт тебя без каких бы то ни было угрызений совести. За мной моя стая, я борюсь не за свою жизнь, не только за свою жизнь. И я готова убить. Здесь и сейчас. Но как же хочется большего. Хочется наказать тебя, чтобы ты жил долго и не счастливо, совсем не счастливо. Жалел о том, что не сдох каждую секунду своего существования. Чтобы каждый мог пнуть тебя, плюнуть и дёрнуть. Чтобы это стало уроком всем сегодня и в будущем. Чтобы твоя жизнь стала существованием, и ты мечтал о смерти, но продолжать существовать.

И я рычу. Его кровь снова летит во все стороны из моего рта. А я рычу, держа в своей звериной пасти на кониках клыков его жизнь и все его планы на будущее. Рычу угрожая и подавляя. Я не вижу других. Весь мой мир сейчас и здесь сомкнулся к этому нелюдю. Я и он. Он по-прежнему крепко держит меня под бедра вогнав в тело свои когти и не шевелясь, думаю даже дыша через раз. Я так же опираюсь о его плечи и так же плотнее сжимая свои когти, вгоняя ему в тело и вынимая, повторяя свою грубую игру пальцев. Под руками уже хлюпает от крови и разорванного тела, его тела. А я рычу и чуть сжимаю челюсть. Едва заметное движение, так чтобы не проткнуть насквозь артерию, но чётко определить намерения. И он сдаётся. Он принимает поражение. Он кричит об этом стае. Но эта глупость, уловка, не достаточная для помилования. Я не верю ему. Мы оба это понимаем и продолжаем стоять в той же позе с той же угрозой и той же борьбой.

Когда вокруг костра замелькали тени я не заметила. Я даже не услышала звуки борьбы, чьих-то слез, ничего не видела и не слышала кроме того, чья жизнь зависит сейчас от меня. Я продолжала свою борьбу в руках своего врага держа его жизнь в своих зубах. Меня не смущала нагота, я о ней не думала и уж тем более не чувствовала себя не защищённой из-за того, как пишут в слащавых бульварных или шаблонных романах. Я лишь почувствовала горячие руки на своих плечах и заботливый, ласковый, но при том строгий голос дорогого мне человека — бабули.

— Девочка. Ты держи его крепко, а мы рядом постоим, подскажем, что делать надо. Ты не сама, мы тут, рядом.

По моим щекам потекли слезы, горячие на столько, что казалось они обжигают мою кожу. Или наоборот, я замёрзла на столько, что слезы кажутся горячими. Я не сама. Сердце сжалось и пустилось вскачь. А бабуля продолжила, но уже громко, для всех.

— Я член совета стаи Волковых, объединённой со стаей Князевых. Сейчас и здесь говорю от лица нашего вожака Волковой Елены Макаровны. Наш вожак взяла силой право стать вожаком этой стаи. — Последнее слово бабуля выплюнула, словно оскорбляла их. — Согласно традиции она должна убить вашего прошлого вожака. Но его разыскивает полиция простых людей и стражи нашего сообщества. У него много долгов перед нашей объединённой стаей и перед другими тоже. Поэтому, сейчас он признает свой проигрыш и даёт клятву отречения. И только так его жизнь будет сохранена. Все вы не вмешиваетесь. Кто ослушается погибнет. А ты, шавка, не думай, что умрёшь не дав клятву. Мы переломаем тебе руки и ноги, искалечим и свяжем так, чтобы ты не смог исцелиться или обратиться. И таким, слабым, побеждённым ты явишься на суд стай.

Бабуля говорила громко смотря на Фонберина и уничтожая его тоном, она это умеет, я точно знаю. Не раз за шалости меня ругали не повышая тон, но играя интонацией так, что мороз по коже гулял. И я ухмыльнулась одними губами. А Фонберин начал говорить, сломленным голосом, но при этом злобным, ненавидящим.

— Отрекаюсь от стаи. Отрекаюсь от права быть вожаком этой стаи. — Бабуля прокашлялась. — Отрекаюсь от права претендовать стать вожаком любой стаи. — тут же исправился Фонберин. — Отрекаюсь от всех прав вожака. Свою клятву подтверждаю кровью, пролитой сильнейшим и своей сутью волка. — Тут Фонберен ухмыльнулся, я не видела, а чувствовала это. Он что-то задумал, пакостное, но не известное мне и поэтому не предугадать, не предупредить я не смогу. — Вверяю свою судьбу вожаку, победившему меня и по древнему закону требую защиты побеждённого от победителя на суде.

Кто-то выругался за моей спиной. Бабуля только ахнула и гневно задышала. Но были и те, кто довольно заскулил. А сам Фонберин скалясь паршивенькой улыбкой, я прямо чувствовала её всем своим существом, громко зашептал лично мне.

— Малышка, ты долго жила вне законов стаи. Ничего не знаешь о них. Давай я тебя просвещу, слегка. Ты победила силой свергла вожака. Сейчас обычно бьются до крови. Раньше просто давали клятву, как я сейчас. Но у побеждённого было право требовать защиты себе или своим близким. Я потребовал защиты себе. Я мог потребовать её у вожака или у совета. Я взял своё право на защиту вожака. Отказать ты не можешь. Как и выполнять свою работу не добросовестно тоже не можешь. Иначе прощай права вожака, тебе и твоим потомкам. Так что теперь ты должна выложиться по полной защищая меня на суде.

Он не громко засмеялся кашляя. А за спиной у меня бабуля прошептала отпускать его. И я отпустила. Разжала уже порядком усталые мышцы и развела челюсть. Я сплюнула остатки его крови и ухмыляясь зло и громко проговорила ему и всей стае сразу. Я говорила наблюдая как Фонберин частично обратился крепко сжимая шею где совсем недавно смыкались мои челюсти держа в моих зубах его жизнь.

— Я принимаю твою просьбу. И клянусь всеми силами и связями оправдать тебя на суде, на людском суде. — я выдержала театральную паузу наблюдая как меняется лицо Фонберина. Он только открыл рот чтобы возразить, как я продолжила ещё громче. — А вот на суде стай, я как пострадавшая сторона защитником быть не могу. И тут, не смотря на незнания законов стаи, я сомневаюсь, что есть разница с человеческими законами. Поэтому клянусь сутью волка и правом вожака, я сделаю все что умею, воспользуюсь всеми возможностями, как законными, так и не законными, чтобы передать тебя живым на суд стай и выступлю там как пострадавшая лично от себя и от своей стаи.

Радостно взвыли волки, которых я раньше не замечала, волки моей стаи. Счастливо улыбалась бабуля приобнимая меня за плечи накидывая мне на плечи плед. А я смотрела на Фонберина победно и с вызовом.

Дальше суетились все. Волки моей стаи обратились, и я видела знакомые лица наших хуторских жителей, друзей своего детства. Видела тех двух ребят, Дэна и Яна. Видела Петю и Владимира Григорьевича. Видела и не верила до конца во все это. В оборотней, в своих близких, в свой сон… А они грузили в знакомый уже мне грузовик людей из стаи где был вожаком Фонберин, а теперь их вожак я.

Меня усадили в знакомый внедорожник. Кто-то сидел сзади, кто-то за рулём. Я не знаю. Я уснула ещё до того, как мы выехали, сквозь сон слышала, как кто-то переговаривался, но не понимала сути и не узнавала голоса. Во сне я тянулась к Сергею. Но видимо спала не достаточно крепко, потому что его лицо было рядом, но таяло стоило мне к нему потянуться.

Проснулась уже я уже перед своим двором. Меня на руки бережно брал Сергей и испуганным, злым голосом требовал ответа, что со мной. Я открыла глаза и заметила, что спрашивал он подавляя своей силой и давил он на МОИХ родных не подпуская их ко мне. А чуть дальше стояла Ольга. Та самая Ольга. И одета она была весьма вызывающе. Обтягивающие черные джинсы, красный свитер крупной вязки с декольте по типу «все на виду» и косуха на распашку. И в глазах щенячьи верность и участие. И так меня это злило. Сергей заметил, что я пришла в себя и стал что-то мне шептать и целовать лицо. А меня это только сильнее злило. Как он смеет? Где он был? Он тут отсиживался со своей Ольгой, пока я там была сама. Пока выгрызала свою жизнь. Пока все шли по следу. Пока все искали и нашли. А он, где был он и с кем? А теперь ещё и смеет не пускать моих близких ко мне.

Я вывернулась из его рук и спрыгнула на землю. Я по-прежнему была голой и плед, которым укрывала меня моя бабуля, он остался в руках Серея, когда он пытался удержать меня. Я расправила плечи и чуть запрокинула голову, иначе мне не видно его лица.

— Мы объединили стаи. Я поверила тебе, что это во благо. А ты пришёл в мой дом. В мою стаю и пытаешься подавить, подчинить её?! — Я говорила чётко, разделяя слова. Сухо, но строго. Не позволяя истерики выскользнуть наружу и голосу дрогнуть. — Я требую от вожака стаи Князевых и от совета ваших стаи запрета быть тебе тут. Находится на территории моей стаи без приглашения или разрешения. А до принятия решения я требую, чтобы ты покинул наши земли. Немедленно.

Видимо говорила я громко. Потому что вокруг все замерли и затихли. А Сергей, его лицо сначала, на первых моих словах, было полное скорби и печали. Но когда я закончила говорить… Его лицо отображало только злость. Жевали ходили ходуном. Он даже губы сжал в тонкую линию. Смотрел мне в глаза и молчал. Не делая ни шага ни ко мне, ни от меня. Сейчас я видела того самого Сергея, как и в первую нашу встречу. Я чувствовала его силу. Но я не боялась. Я вожак и моя сила не меньше. И в этот момент наших гляделок на его плечо легла женская рука. Я перевела взгляд на тонкую белоснежную и ухоженную ладошку на его плече. Потом перевела к владелице за его плечом. Ольга стояла за ним, словно женщина за своим мужчиной, за каменной стеной. И смотрела она на меня осуждающе. Чистое лицо, слегка накрашены губы и подведены глаза, аккуратно собранные волосы. Ни чета мне. Грязной и израненной. А Сергей, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Открыл глаза и бросил мне покрывало с одной лишь фразой на прощание, фразой словно пощёчина ударившей меня своей холодностью тона и насмешкой.