Чтение онлайн

Я понимала, он не один, сбежать или отбиться я вряд ли смогу. Но и бояться их я не хотела, не могла. Этот страх остался там, в далеком детстве. Я огляделась, вокруг стояло еще человек семь или восемь. Все в свободных спортивных штанах и обуви, и футболках с короткими рукавами. И не холодно им? Все, как и тот что играл в гляделки со мной с полуопущенной головой. Как их там, старший был Владимиром, средний Владиславом, а этот, младший Вячеславом и все трое по отцу Вольфовичи. Как символично относительно моего сна, с немецкого вольф — волк. Наверное, после того происшествия я услышала отчество и перенесла их образ на волков. Я еще больше растянула губы в ухмылке. Вячеслав Вольфович Фонберин значит, а что, возможно предки его немцы. В России часто приставки к фамилиям «фон» объединяли и переиначивали, вот и фамилия указывает на немецкие корни. Что ж ты задумал делать, раз явился за мной аж сюда. Я уже не ребенок, переломать мне хребет не получиться. Я просто так не дамся. Да и от жилых улиц я не так далеко ушла, наверняка услышат и прибегут на помощь, не верб что в нашем хуторке не видели куда я ушла и не доложили моим, а может и вообще пошли следом. Послали моих друзей детства к холостой и перспективной, а за ними наверняка увяжутся и девчонки. И если перспектива защиты меня мелкой, мне привлекательна, то рисковать девчонками не хочется, совсем.

— И что дальше, Вячеслав Вольфович Фонберин? Решили пойти по стопам родных братьев? Или воюете с женщинами?

Он так и не смог поднять голову, зарычал во всю свою дурь мотая головой.

— Связать сучку. Обездвижить и отключить ее, сейчас!

Он отдавал команды рыча. И через несколько мгновений у моего рта и носа чья-то рука сжала вонючую тряпку. Я сопротивлялась, вырывалась и царапалась, но темнота накрыла быстро. Что было дальше не знаю. Но в моем вынужденном сне или бессознательности ко мне пришел мой серый волк. Он ластился ко мне, терся и лизал лицо и руки. И я расплакалась обняв его. И не знаю почему, я рассказала ему обо всем. И о Сергее Князеве, этой сволочи, гаде бессовестном, позволившем на моих глазах тереться об себе другой. Этот гад позволивший ее мамочке и бабушке сватать и хомутать его на моих глазах. И он не просто позволял всему этому произойти на моих глазах с Олей, уже во второй раз, он был мягок и вежлив с ней. Я рассказала каким он был со мной, когда не хотел меня видеть, не хотел быть мягким и вежливым, ласковым. Я жаловалась своему волку ведь я не испытывала вежливости и нежности, а с другой он был таким. Да, своему волку я призналась, наверное, я не только обижена, я ревную. Но эта ревность не от любви, в ней мы не признавались друг другу. Эта ревность к нашему совместному, пусть и короткому проживанию. И вот, он не поставил на место влюбленную девицу, не выбрал меня, а мило улыбался и слабо отбивался. Так не поступают, когда есть кто-то больше чем просто знакомый. Так не поступают с тем, кто дорог, с тем, кто не безразличен. Жаловалась какая я дура и что на придумывала себе не весть чего. И мой вол скулил и ластился, лизал руки и слизывал мои слезы. А когда я под конец слезной тирады заявила, что младший братец серийных убийц-маньяков, со своими прихвостнями не хуже, чем у Сергея при нашей первой встречи, только побольше в численности, похитил меня бедненькую, мой волк взвыл и рыча заглянул мне в глаза. Он словно что-то хотел сказать. Но мне стало холодно и мокро, а щека горела огнем и болью.

Я открыла глаза. Так, руки связаны, ноги тоже. Я сижу на полу. Все серое. мрачное и полумрак, дверь в коридор открыта и только оттуда светит свет в мою… Так, а что это собственно, где я? Я осмотрелась по сторонам. Сырые стены, потолок и пол. А я вообще сижу в луже, а рядом ведро, наверняка из этого самого ведра меня и облили приводя в чувства. Одежда промокла насквозь, растрёпанные, мокрые волосы липли к шее, щекам и лезли в глаза. В одном из углов светятся шесть маленьких огоньков и шевелится тень. Так, видимо тень это один из похитителей.

— Ну чего жметесь в углу? Испугались девчонку или стесняетесь?

Голос порадовал, звучал ровно и даже жестко. Хотя душа в пятках от страха. Что же делать, как выпутаться.

— Глупая девочка, отважная, но глупая. — Фонберин младший вышел из тени и приближался рассматривая меня брезгливо, словно грязь на его дорогих туфлях. — Только я чувствую твой страх. Сладкий и липкий, словно карамелька. Я помню его вкус с тех далеких дней праздника костров, когда ты была еще ребенком. Ты смогла обернуться еще тогда, совсем ребенком. Сколько мы не пробовали потом, все погибали, если у кого и получалось, то только на половину. А ты выжила и даже вернулась назад сразу, я видел. — Он помолчал словно вспоминая. — Братья хотели тебя себе. И они оба мертвы. А я жив. Нашел тебя. Ты в моей власти, хотя я никогда не хотел именно тебя. Но что я вижу? У тебя уже есть метка и не простая — истиной пары. И с кем? С этим Серым? — Он выплюнул словно ругательство прозвище Сергея. — Ты должна была быть нашей! Все эти земли должны быть нашими! Наши!

Похоже человек свихнулся окончательно. Обороты, метки, земли…Псих, точно, все три братика психи и маньяки, а еще педофилы. Может им тоже снятся сны про волков, как мне. Только они в них поверили и обезумели.

— Так, псих самоучка, какие к черту земли? Моей семье принадлежит один дом на хуторе и квартира в городе. И все. Слышишь — это все. Ох, права была бабуля — дикари.

— Не смей!

Он кричал и рычал одновременно. Но почему-то страх спрятался глубоко и далеко в душе. Он не ушел полностью, но теперь лишь помогал мне, подталкивал к осмыслению сложившейся ситуации, а не владел мною парализуя. А прямо сейчас мне стало до абсурдно смешно. Именно, вся эта ситуация была театром абсурда, все его слова и злоба. Смешно, не страшно. Я могу умереть, вот такая мокрая, связанная и запертая не известно где, но мне не страшно. Я даже тихо захихикала. Наверное, это нервное. Или лимит по страху мой организм превысил.

— Не смей!

— Прости — прости. Продолжай, я слушаю. — Я давилась смехом пряча его за кашлем. — Вот еще чуть-чуть, и я обязательно испугаюсь и начну плакать, биться в истерике и умалять отпустить.

Все, мои собственные слова стали последней каплей. Я уже не пряталась, смеялась открыто. А мой похититель зарычал диким зверем и размахнувшись ударил по щеке ладошкой, на отмажь. Громкий хлопок и щеку опалило жаром и болью. Я не удержалась и завалилась на бок больно ударилась плечом, встретившимся с каменным полом. С глаз полились не прошеные слезы сопровождая боль. Но и это не дало воли моему страху. Скорее помогло прийти в себя и начать думать. И первая мысль была о том, что не стоит больше его злить.

А Фонберин в это время не громко свистнул. Я вывернулась пытаясь сесть и закинув голову посмотрела на него. Злость и какое-то бешеное нетерпение было на его лице, и он не скрывал этих эмоций от меня. В углу от куда он вышел чуть раньше послышался шум. Я уже почти села привалившись к стене, пыхтя и изворачиваясь. Не так легко это делать со связанными руками и ногами. Повернула голову в тот самый угол. Уловила движение огоньков, а потом они погасли, а на их месте в тусклом свете падающем из открытой двери появились скалящиеся морды. Сначала мокрые, черные носы и зубы, а потом и сами тела, огромные, мускулистые волчьи тела на мощных лапах. Таких же больших, намного больше чем в зоопарках, волков. Этот псих что, на самом деле помешался и держит волков?!

— Стеречь. Не рвать, сильно.

Он дал команду ухмыляясь и не смотря на меня. И просто ушел. Не закрыв дверь, да и зачем, с такими-то охранниками при связанной и слабой девчонке. Три огромных волка, размером с сенбернара или дога. Они стали полукругом напротив и скалились порыкивая. О, вот теперь я боялась, не с ужасом и замиранием, а с разумным страхом, взывающим к инстинктам самосохранения. И он придал сил и уверенности, подтолкнул к действиям сразу же как в коридоре окончательно стихли удаляющиеся шаги.

— А ну фу! Хватить скалиться! Фу, сказала. И вообще, сидеть!

Говорила жестко, отдавая команду, не крича и не двигаясь. В слова вложила всю свою волю и желание. И они подчинились. Хлопнулись на свои зады, перестали скалиться и рычать и даже уши прижали, словно осунулись. А потом вообще посмотрели дуг на друга, как-то не по-звериному, слишком умно. Это вдохновило меня. И я уже улыбаясь и радуясь своей победе продолжила без тени страха.

— У-у-у, какие умненькие. Вы же умненькие? Да? И хорошие?

Наверное, я свихнулась. Видимо похитив меня били головой. Потому что мне показалось, что эти огромные волки напротив согласно мне кивнули своими мордами. Пусть приручённые, но они же животные. Эту мысль я и озвучила переводя взгляд с одного на другого. И на всякий случай уточнила:

— Я свихнулась? — Отчетливый отрицательный кивок. — Вы умные? — Согласный кивок. — Ну раз умные, развязывайте меня и валим от сюда. И вы со мной. Такие умненькие в хозяйстве пригодятся. Если выживем.

Двое волков подскочили ко мне виляя хвостом. А третий на пару секунд пропал в окутавшей его серой дымке, словно туман сквозь который ничего не видно. Я сглотнула. Сердце пропустило удар. Слишком это знакомо. Во мне поселилось не хорошее предчувствие. И оно оправдалось. На месте третьего волка сидел голый мужик. Может я все-таки свихнулась… В голове пронеслись мысли, воспоминания из моего ночного кошмара. Там тоже были огромные волки. И я отчетливо вспомнила, что отец и дед и многие другие были голышом. Я вжалась в стену. По щеке потекли слезы и сердце застучало словно пойманная птичка в клетке. Нет, я не боялась. Я просто стала вспоминать. И многое стало видеться по-другому. А тем временем голый мужик придвинулся ко мне и развязав мне ноги потянулся к узлу за спиной стягивающему руки. Он слегка потянул за плечо молча прося доверится ему и развернуться. А я не верящее уставилась на него погруженная в свои мысли, воспоминания. Я была готова сорваться на истерику. Глупо выпучив глаза разглядываю его и волков по соседству. Или нет, не волков — оборотней, из сказок и легенд. Он нажал чуть сильнее смотря мне в лицо. Я повернулась спиной, пусть развязывает. Потом буду предаваться переосмыслению и воспоминаниям. А мой глюк, я еще пока не смерилась с обратным, заговорил.

— Только не забудь Волкова, ты обещала взять нас в стаю, если поможем и выживем. — Да, Волкова, влипла, пока еще не знаю во что и как глубоко, но влипла и это точно.

— Я и не отказываюсь. Попрошу отца помочь. Стая… это значит есть вожак, узнаю кто он и попрошу. Но если вы зверствовали с ними — пеняйте на себя.

— Странная ты. Ты и есть вожак своей стаи. На тебе метка, свежая правда. И воля у тебя такая, что тогда на берегу он даже испугался и подчинился. Поэтому и связали тебя и тут держат, в одиночке, и тогда сознания тебя лишили.