Чтение онлайн

— Светка, умой эту мелкую к ужину, а то мама злится.

За дверью послышались удаляющиеся шаги. Я повернулась спиной к двери и осмотрела комнату. Просторная с окном почти на пол стены с широким подоконником. На нем с книгой и сидела та самая Светка, та, которая на пару с Серым скакала от полотенца тети Кати по гостиной, та самая чей голос я слыша в лесу.

— Света — это я. Идем.

Она слезла с подоконника и кинула на стол в углу у окна книгу. На нем же стоял ноутбук из которого негромко звучала музыка. Над столом висели полки с книгами. И книг было много. Напротив, у другой стены стояла широкая кровать, заправленная темным покрывалом. Над ней тоже были полки с книгами. Справа от меня, замершей у входной двери, был шкаф с зеркальными дверцами. Слева небольшой шкаф на всю стену с открытыми полками. На них были мелочи, сувениры, рамки с фотографиями и конечно же книги. А между этим шкафом и столом в углу была дверь, ее я заметила только когда Светлана щелкнула выключатель и открыла ее. Из освещенного видневшегося из открытого проема двери прямоугольника показался белоснежный умывальник. Если честно, то перспективе встречи с ним я действительно обрадовалась. Поэтому подошла ближе и увидела по соседству с ним унитаз и душ кабинку. Мне вручили чистое полотенце и банный халат, а потом оставили наедине с собой. В зеркале я увидела зареванную, с размазанной косметикой по распухшему лицу мелкую, с трудом узнаваемую меня. Волосы растрепаны. М-да… Душ я приняла быстро. Вымыла голову и быстро ополоснулась в опасении, что в любой момент зайдет незваный гость. Или этот качок заявится, с него станется. Потом закуталась в пушистый халат, который был мне большим и вышла в пустую комнату. Нет, я не смирилась со своим положением в этом доме. Просто четко осознала, меня не отпустят. Теперь хозяевам надо убедить меня, что они не звери. Им надо добиться от меня чего-то типа прощения. Чтобы я не написала заявления о нападении и угрозах, что явно не поможет заключенному, но пока еще не осужденному главе семейства. Я адвокат и то, что мне устроил этот Серый, это то, что может утопить старшего Князева. Поэтому я смирилась со статусом вынужденного гостя в этом доме или скорее принужденного к гостеприимству этой семьи гостя. Я подошла к лестнице и стала невольным слушателем.

— Она ребенок, не знающий стаи и наверняка оборота. А ты давил на нее.

— Я не знал, что эта мелкая адвокат. Ну серьезно, какой из нее адвокат? Я был уверен, что прислали ангелочка из очередной газетенки, разжалобить, запудрить мозги и на придумывать очередную сенсационную ложь.

— А зверь тебе на что? Когда ты уже научишься слушать его? Мы еще не знаем чья эта девочка и перед кем придется отвечать и заглаживать твое самоуправство.

— Ты подслушиваешь?

Сзади абсолютно неслышно подобралась малышка. Своим внезапным появлением и вопросом, пусть и заданным шепотом, напугала меня. Напугала до икоты и прыжка на месте с разворотом на сто восемьдесят градусов. Да, что ж за семейка такая, постоянно пугают меня. Этот прыжок привел меня к полету вниз спиной через весь пролет ступенек со второго этажа на первый. И к моей огромной радости, еще до того, как мое тело посчитало все углы и спина встретилась с твердыней пола гостиной, чьи-то сильные руки подхватили меня на лету и прижали. От страха увидеть, как ломаются мои руки-ноги о ступеньки, я зажмурилась.

— Просто скажи, что тебе понравилось передвигаться в объятиях сильных мужчин. И я обещаю, я придумаю как осуществить твои желания. И не придется кидаться в мои объятия со ступенек.

Чьими-то руками оказались руки этого гада Серого. Страха перед ним уже не осталось совсем. Все смыла вода. Зато была злость и желание, нет, необходимость членовредительства одного наглого качка. У меня прямо руки чесались. Я выскользнула из его рук и схватила первое что под руки попалось с тумбочки у лестницы. Этим первым попавшимся оказалась сувенирная булава, как жаль, что не больших размеров. Всего-то сантиметров тридцать ручка и сантиметров пятнадцать в диаметре шар с шипами. Она была резная из дерева, но на концах шипы были металлические со штампованным рисунком. О как хорошо, что попалось мне именно это, моя жажда членовредительства буквально восторгалась этим сувениром. Теперь уже по гостиной носился Серый не от мамы с полотенечном в руках. Он убегал от меня, мелкой и злой до чертиков. Я гонялась за ним размахивая оружием с необходимостью ударить, я просто-таки нуждалась в этом. Нет, наверное, я пыталась не ударить, а убить этого… сволочь эту! Сколько мы так носились не знаю. Знаю точно, что с десяток раз, не меньше, я хорошо приложила эту сволочь, и не слабо так приложила. А потом меня вдруг сгребли в крепкие объятия. Сжали не давая двинуться, это была тетя Катя, она гладила меня, шептала что-то нежное и ласковое, успокаивала. До тех пор, пока мое орудие возмездия, булава с которой я уже сроднилась и забыла, что все еще ее держу, с глухим, но громким стуком не выпала из рук на мягкий ковер. В руках стало легко, как и на душе, легко и как-то даже сладко от осуществленной мести. Никогда раньше не замечала за собой такой кровожадности. Да и в подобные ситуации никогда раньше не попадала.

Часть 3. От ненависти и членовредительства до любви

Екатерина Степановна, тетя Катя, довела меня до стола и усадила рядом с собой. С другой стороны, от меня сидела Света, дальше малышка и ее мама. Напротив, уселся наглый и, о какая радость и успокоение для моих изрядно потрепанных нерв, весь поцарапанный в порванной футболке, с ссадинами и синяками на руках Серый. А рядом с ним мой спаситель. Во главе стола было пусто, хотя приборы там стояли.

— Итак, Елена Макаровна Волкова, адвокат Коли. — Уже официально представила меня всему семейству за собравшемуся за столом к ужину. Хозяйка дома, Екатерина Степановна. — Леночка — это наши с Колей сыновья. Старший, который тебя принес из леса и вмешался в творящееся там безобразие — Толик. Это его жена, наша Танюша. Маленькая принцесса рядом с ней — это их дочурка и наша внученька, Лизонька. Светочку, нашу дочку, ты уже видела и полагаю уже знаешь. А этот охламон, наш самый младший из детей, Сергей. Он со Светой близнецы и на три с половиной минуты ее младше. Еще, у нас Коленькой есть две дочки погодки, они старше близнецов и младше Толика. Старшая из них, Марина, она замужем и ждет ребенка. Они с мужем живут в Москве, но в связи с неприятностями в нашей семье, она сейчас живет в Зеленогорске, в нашем семейном имении. Во избежание, так сказать, не желательных встреч работников пера и неприятностей, связанных с вынашиванием ребеночка. Ты не обижайся, просто уже были прецеденты, Мариночку поджидали под кабинетом врача — гинеколога не добросовестные журналисты. Она из-за этого попала в больницу. А вторая дочка, Лида, она в Москве, получает очередное образование. Она любит учится, вот и учится уже на второе или третье высшее. Она из тех, о ком говорят «вечный студент». Ты уж не держи зла на нас.

— Екатерина Степановна, я не обижаюсь на вашу семью, уж тем более на вас. Я просто чуточку покалечу вашего младшенького, охламона, и успокоюсь. Вам только лучше будет, хоть чуть-чуть выбью из него дурь и глупость.

Я говорила искренне, от всего сердца и души. Говорила не сводя глаз с этого самого охламона. И смотрела так, уничтожительно, что если бы взгляд убивал или расчленял, объект моих посылов уже пару тройку раз разорвался на кусочки, собрался и истаял.

— Слышь, мелкая, а силенок-то хватит?

Он говорил с издевкой и насмешкой, не торопясь, растягивая фразу и заедая каждое слово сытным и вкусным ужином.

— Я может и мелкая, но в отличии от тебя не глупая. Ты хоть понимаешь сколько статей уголовного кодекса за этот вечер ты нарушил? Нападение, насильственное удержание, угрозы, причинение вреда, ну и так, по мелочи. Папку с делом ты не имел права не брать ни знакомиться с ее содержанием. Ах и мой телефон — это кража личного имущества. А теперь, крупный мой скажи, если тебе наплевать на себя любимого, то как все это отразится на твоем отце. Как прокурор или присяжные отнесутся к человеку, который воспитал такого сына. Ты жене просто напал, ты напал на адвоката, да и просто на женщину, которая, как ты изволил выразиться «мелкая», особенно рядом с таким качком как ты и твои ненормальные дружки. Да ты сейчас своему отцу своими заботливыми ручонками срок увеличиваешь. Да даже если я не буду, о чем еще подумаю, обращаться к законной власти, если в тюрьме где содержат твоего отца узнают о твоем нападении на меня, Волкову, на адвоката, твоему отцу жизни не дадут. Или просто покалечат или того хуже. И даже тот факт, что в этом доме я хоть, и заложник не на привези, а за общим столом сижу, ни тебе ни ему не помогут.

— Ты совсем ненормальная, мелкая? Какое нападение — припугнули и все. Бумаги свои сама бросила на тропинке в лесу, мы только собрали. Какое насилие? какое удержание? Ты не заложник. Ты гость!

Клянусь, я видела, как его глаза меняют цвет. До этого насмешливый карий с золотым взгляд почернел и стал тяжелым, пугающим и каким-то хищным. А его голос стал холодным и рычащим. Это кольнуло страхом где-то внутри, глубоко и знакомо, как на тропинке в лесу. Но не более. Сейчас осознание этого не парализовало и не ужасало. Я не сжималась от страха отступая. Нет. Наоборот, все это подтолкнуло меня к обороне. Я швырнула в него вилку. Хам, сидящий напротив, вот кто он. За вилкой полетел и столовый нож. Если бы было не так вкусно, а я не так голодна, в этого качка полетела бы и тарелка. А так я только возмутилась повысив голос.

— Гость? Гостей приглашают, а не приносят на руках, запуганных в истерике спасая от глупого перекаченного младшего брата. Гости остаются по собственной воли, их не таскают словно мешок на плече запирая в комнате с сестрой. И телефон у гостей не отбирают.

За столом была тишина, нас никто не перебивал и в мою злобную тираду не вмешивался. Наоборот, за нами с огромным интересом наблюдали все присутствующие. С озорными искрами в глазах все наслаждались нашей перепалкой. Из-за этого я еще больше стала ощущать себя обиженной, неуверенной и вспыльчивой школьницей, а не взрослой и уж тем более самодостаточной женщиной. Про успешного адвоката вообще молчу. Да что ж он за человек такой? А мой собеседник, он злился. Я видела, как играют его жвалки. Слышала скрип его зубов. А уж как играли его мышцы. Это просто танец какой-то под рваной синей футболкой с ярким принтом, от этого картинка перекатывалась и танцевала вместе с его телом. Он одними пальцами сгибал столовый нож в правой руке. Ах, если бы взглядом можно было бы убить… Я бы уже была мертва. Или горела бы в предсмертной горячки.

— А вы поженитесь, да?

Детский, счастливый и хихикающий голосок резко разорвал тишину и нашу игру в гляделки с этим невыносимым качком. Мы оба непонимающе уставились на ребенка с любопытством желая продолжения. Интересующий, думаю всех присутствующих за столом, вопрос, задала Светлана.

— С чего ты взяла, Лизунь?

— Ну она же бросила ему вызов, — за столом все напряглись — а он не ответил. А еще, он как Петька, правда мам? У меня в садике в моей группе есть глупый и противный мальчишка, Петька. Он тоже постоянно говорит мне гадости, выдергает мои ленты из косичек. А еще он кусается. А мама сказала, что он просто влюбился, а как сказать не знает. — Лизонька захихикала. Как и остальные члены семьи Князевых, все и я тоже, давились улыбками. — Мама вообще сказала, что мальчишки не умеют по-другому в любви признаваться, вот и привлекают наше внимание своей глупостью. Только папа у нас хороший и все правильно делает. Дядя Сережа влюбился. — На выдохе с печалью сказала малышка. А потом с затаенной надеждой и всей серьезностью своего возраста спросила у меня. — А ты?

На вид малышке было четыре, от силы пять лет. И такая гамма эмоций вызывала невольную улыбку в ответ на ее вопрос. Ну а логическая цепочка от ненависти и членовредительства до любви просто приступ веселья.

— Нет милая. Я не влюбляюсь в глупых мальчиков и тупых качков с животными инстинктами вместо мозгов. И тебе золотко, не советую. Этот Петька, как дядя Сережа, если не умеют говорить о своих чувствах, любых, а применяют силу к женщине, то они слишком плохие для тебя.

— Милая, он не так плох и глуп, как тебе показалось. Хотя в остальном ты абсолютно права. И я рада, что хоть одна девушка, встретившаяся моему сыну, не растекается лужицей перед ним, а способна вправить ему мозги. Он просто не привык к умной и красивой собеседнице, не связанной с ним ближайшим родством.