Чтение онлайн

Музыка орала на всю громкость, заглушая чужие звуки. Слёз уже давно нет, осталось лишь холодное сожаление к себе. Поверить не могу, что всё происходит сначала.

Ты запомнишь меня на всю жизнь, любимая. Я останусь твоим самым лучшим и худшим воспоминанием. Потому что прошлое тебя помнит.

Сквозь песню «Centuries» группы Fall Out Boy, я заметила, как горит экран моего телефона на пассажирском сидении. Убавила громкость и наклонилась за телефоном. Номер не определился, и я взяла трубку.

– Алло, – я хлюпнула носом.

– Где ты? – злой голос принадлежал Илье. Не знаю, откуда у него мой номер. В глазах почему-то защипало. Он не должен видеть меня такой. Я вздохнула поглубже.

– Понятия не имею, – я знала лишь, что дорога продолжается и это главное сейчас.

Илья – единственный человек, которому я не хотела казаться слабой. Я не должна, не должна, не должна.

Я всхлипывала всё больше и сильнее.

– Котёнок, – ему было сложно. Он впервые назвал меня ласково. Я с силой прикусила нижнюю губу, заставляя слёзы остановиться. – Я тебя прошу, езжай домой.

Я остановилась перед светофором. Хотелось упасть и забыться.

– Я не могу, – прошептала в трубку. – Они до сих пор преследуют меня. Они никогда не оставят меня в покое. Никогда.

Илья на мгновение замолчал. Он не знал кто это они. Да ему и не нужно. Чудовище и так всё понимал.

– Кать, я прошу тебя, возвращайся домой, – меня никто не понимает. И не поймёт.

Я сбросила вызов, так и не ответив ему ничего. Возможно, он прав. Мне нужно ехать домой. Дома меня ждёт кровать, таблетки, сон и безопасность.

– Ты должна заявить на них в полицию , – мой любимый доктор Ирина Александровна, и теперь вторая часть моей жизни.

Родители не знают, что произошло с их дочерью за две недели их отсутствия. Они считают, что это депрессия, ведь я им сказала, что просто рассталась с Антоном, поэтому они отвели меня к психологу. Я умоляла Ирину не рассказывать правду родителям или кому-л ибо ещё. Я знаю, что все наши встречи являются конфиденциальными, но также знаю, что всё равно ведётся учёт по моему состоянию психического здоровья.

– Ирина Александровна, Вы же прекрасно знайте, что не могу , – я сложила свои руки на коленях и прокручивала кольцо на среднем пальце.

Мы встречались каждый четверг. Этот день я ждала как глоток воды, после пустыни Сахара. Она стала мне второй мамой. Ей было каких-то жалких тридцать лет, но выглядела она прекрасно: красивые, чуть припухшие губы, золотые глаза, прямые чёрные волосы, почти всё время собранные в пучок, очки в чёрной оправе – она скорее была похожа на студентку, чем на подросткового психолога.

– Ты можешь, просто не хочешь, – заявила она. Ирина достала из ящика мои таблетки, которые она прописала и купила их специально для меня. – Катя, ты не можешь всю оставшуюся жизнь думать о мести и бездействовать.

Я резко вскинула голову. Да, я думала о мести. Каждую ночь, каждую секунду – я думала лишь об этом.

– И что Вы предлагайте? Мстить? Как? Заявив на них в полицию? Я что похожа на идиотку? – я встала с кресла. Она никак не отреагировала на мою вспыльчивость. Ирина никогда на меня не кричала, не ругала или отчитывала. Она говорила, что каждый отвечает сам за себя. И неважно, сколько ему лет.

– Можно и другим способом , – она пожала плечами.

– Каким? – я села обратно.

– А вот это, – она указала указательным пальцем на меня, – ты должна придумать сама.

Я подъехала к своему дому. Стёрла последние слёзы со щёк, закрыла на мгновение уставшие глаза. Песня исполнительницы Sia «Big Girls Cry» была на заднем фоне моих мыслей. Сколько я уже не виделась с Ириной? Год? Около того. Надо её навестить. Я выросла только благодаря ней. Она научила меня скрывать чувства от других, она научила правильно врать людям. Она была тем, кто кинул спасательный круг, когда я тонула. Она – человек, который помог мне выпутаться из тез верёвок прошлого, что сковывали меня.

Я открыла дверь машины и вышла наружу. Холодный воздух окутал моё лицо. Я сразу пожалела, что плакала. Ветер заставлял меня одуматься. Я поспешила скрыться от него, от его упрёков, от его осуждений. Он гнал меня вперёд, и я быстро зашла в подъезд. Быстро поднялась на свой этаж. Хотела уже доставать ключи, но тут послышалось:

– Надеюсь, ты не собираешься кинуться кому-нибудь под колёса?

Я подняла свои уставшие и опухшие глаза. Илья не выглядел усталым, и он не смотрел на меня с сожалением, и за это я ему благодарна.

– Не дождёшься, – сказала я, хлюпнув носом.

Он слабо улыбнулся и подошёл ко мне. Осмотрел.

– Вроде живая. Лечиться будем? – он пытался поднять мне настроение.

Я ухмыльнулась.

– Тебе повезло, что я бросила нож там, – он приобнял меня за плечи. Мы направились в квартиру. Я достала ключи и открыла дверь.

Мы зашли и разделись. Я не хотела принимать таблетки при нём. Поэтому сразу пошла в гостиную. Улеглась на разложенный диван. Илья лёг рядом со мной. Мы не прикасались друг к другу, а мне очень хотелось.

Не знаю, что рассказал ему Олег. Считает ли он меня теперь сумасшедшей, когда я направила на него нож?

– У тебя кровь, – указал Великий пальцем на мою шею.

– Я знаю, – тихо ответила.

– Где аптечка? – спросил он, вставая с дивана.

– Не знаю, посмотри где-нибудь на кухне, – я махнула рукой и легла на подушки.

Он ушёл искать аптечку, которая на самом деле была в ванной. Просто я хотела, чтобы он подольше поискал её. Может быть, это было из-за того, что я не хотела, чтобы он уезжал. Может быть, я хотела подольше оставаться одной.

Но, в конце концов, мой щит спал. Я начала содрогаться от ужаса, лёжа на кровати. Не контролировала свои слёзы и действия. Руки тряслись, мне было холодно, глаза болели, громкие всхлипы доносились из моего рта.

В то же мгновение я почувствовала, как диван просел под тяжестью Ильи. Он был одет как днём: в футболке и джинсах. И был очень тёплым. Чудовище повернул меня лицом к себе. Я прятала лицо в ладонях, не показывала ужаса всего. Он заставил меня обнять его руками, в то время как своими пальцами собирал каждую слезинку. Илья говорил, что всё хорошо. Я верила ему. Он пробурчал себе под нос, что был полным идиотом, когда уехал от меня и не подоспел на помощь. Я не виню его. Никто не виноват в том, что случилось сегодня вечером. Я мяла его футболку в кулаках, спускала своё горе и злость в слезах, которые промочили его одежду. Он гладил мои волосы и целовал в макушку. Я точно знаю – никто не узнает о том, что я сейчас слабая, и кто меня здесь жалеет. Илья не расскажет. Может быть, Ирина была тем, кто кинул мне спасательный круг, но Чудовище и был этим самым спасательным кругом.