Чтение онлайн

Когда-то она была обычной девушкой, обычным подростком, который верил в счастливый конец, ходил в розовых очках и напевал песни Макsim. И кто-то убил в ней это, растерзал, как несчастный листок бумаги, порвал на мелкие кусочки. Разбил её хрустальную розу, что была у неё в душе. Она ловила эти осколки, хотела сохранить прежнюю себя, но они до сих пор в её ладонях. Маленькие стекляшки, застрявшие в её коже, словно пыль в глазах. Они постоянно напоминают ей о тех людях. Они подстёгивают её, напоминают, что прошлое не ушло. Катя не отпустит их, пока не вытащит эти стекляшки из своих рук. Я должен ей помочь, должен... Вот только позволит ли она мне?

Надеюсь, это случится.

Я припарковался и выключил мотор. Катя продолжала тихо сопеть. Маленький ребёнок, с ней всё время надо возиться. И... Откуда взялись эти чувства? Я не питаю к ней любви, но это... что? Увлечённость? Разные характеры? Разные статусы в обществе?

Я опирался лишь на то, что у нас одинаково истерзанное прошлое. И пока мне этого хватало.

Я вышел из машины и подошёл к пассажирской двери. Аккуратно взял Катю на руки, чтобы она не проснулась.

Забота.

Прежде, мне бы наверно захотелось вытошнить из себя это слово. Вытащить пинцетом из груди. Без наркоза.

Сейчас, я несу эту девушку к себе в квартиру. Уже неизвестно в какой раз. Ни одна – я ещё раз повторюсь – ни одна из девушек раньше не была здесь повторно. Только Катя. Ей я это позволял, потому что я хочу этого. Потому что знал, что я должен. Потому что знал, что... нужен? Скорее всего. Она часто что-то лепетала во сне. И часто это было: « Не надо... Останься... Не уходи...». И, побрал бы меня чёрт, я оставался. Каждый раз. Её манера говорить мысли вслух – это невероятно раздражает, и невероятно захватывает. Вот что я в ней любил.

Любил?

Это слово, словно обливало меня потоком некончающийся ледяной воды, который имел охренеть какой напор. Он сносил тебя с места на далёкие миллионы метров. Но сейчас я упорно шёл на него, переступая через границы дозволенного, которые были созданы мной же.

Я тихо зашёл в квартиру и оставил дверь открытой, чтобы вновь вернуться, когда положу Катю на постель.

Сев за ноутбук, я начал работать. За этот месяц нам мало что удалось узнать о Фонде. Чертовски мало. Олег взломал их сервер, проверил, но ничего странного не нашёл. Знакомые почти ничего о них не слышали, поэтому я начал подготавливать все документы к перечислению денег и сборами нужных подписей. Передо мной лежало много бумаг, каждую из которых надо проверить. Тщательно. Медленно. И много-много раз. Этого не требовал никто – я сам так решил.

Последний раз посмотрев на отчёты, договоры и бла-бла-бла, я наконец-таки снял себя пиджак. Ох, это охренительное чувство, когда освобождаешься от прочих нагрузок. Думаю, Катя бы сказала: «С такими мыслями ты походишь на пузатого бизнесмена, у которого пиджак еле сходится. И это он хочет избавиться от своего хозяина, а не наоборот»

При мысли о ней я повернул голову в сторону кровати. Она всё также мирно сопела. Рот был слегка приоткрыты. Как будто ждала подвох.

Она спала в одежде, и я не собирался её раздевать. Я знаю, что ей будет неприятно. И я знаю, что она уйдёт этой ночью. Она всегда уходила, потому что ей так было легче. Или потому что она смущалась и стеснялась меня. Я больше надеюсь на второе. Я быстро разделся и лёг рядом с ней, погружая свой нос в уже привыкший для меня запах её волос.

***

Я открыла глаза и быстро моргала ими, так как они слипались. Зевнув, я посмотрела время на часах. 23:48. Я чувствовала, что Илья спит рядом со мной, но не трогает. Он думает, что мне неприятно. Да, действительно. Но так было раньше, а сейчас я хочу, чтобы он меня обнимал. Сладкий трепет прошёлся по моему животу и уходил в шею. Слегка не вовремя, ибо сейчас мне нужно ехать домой.

Я тихо поднялась с кровати, провела руками по лицу, прошлась по волосам и упёрла руки в бока. Как всё непросто. Я стесняюсь спать с парнем. Именно стесняюсь, а не боюсь. Я развернулась к кровати. Илья мирно спал, его волосы были в лёгком беспорядке, а на глазах начали появляться маленькие мешки. Я слышала, что они открывают свою фирму, поэтому Илья всегда приходит уставшим. Я не знаю, что мне надо делать в такой ситуации. Поддержать или же наоборот лучше не трогать эту тему? Я никак не могла найти ответ на этот вопрос, и не находила ничего лучше, чем обнять его и спрятать свою голову у него в груди. Он целовал меня в макушку, и я трепетала.

Тихо подойдя к постели с его стороны, я протянула руку к его волосам и растрепала их, но так, чтобы он не проснулся, оставила лёгкий еле чувственный поцелуй и поехала домой.

Мы жили достаточно далеко друг от друга, примерно в сорока минутах езды, поэтому домой я приехала ближе к часу ночи. Я вышла из машины и направилась к своему подъезду, как увидела знакомую чёрную Ауди. Олег.

Весь этот месяц я его избегала. Мне было стыдно, очень стыдно за то, что я направила на него нож в ту ночь. И он хотел со мной поговорить. Не при всех, конечно. Олег не трогал меня, когда мы собирались в компании, но он сверлил меня взглядом. Думаю, во мне уже было достаточно дырок и можно было играть в мозаику. Вставлять цветные детали в маленькие отверстия и большими буквами выложить слово «ДУРА». Когда же мы сталкивались в институте то я либо пряталась, либо когда уже была совсем безвыходная ситуация притворялась мёртвым моржом. Думаю, сейчас у меня этого не получится.

Я увидела, как Олег открывает дверцу и выходит из машины. Улыбнувшись ему, я спрятала свои руки в карман джинс и принялась ждать. Но видимо, это я должна к нему подойти, ибо он опёрся на машину, сложил руки на груди и стоял, смотрел на меня. Ну, хорошо. Будет по-твоему.

Я быстро втянула воздух в лёгкие и пошла к его машине. Я уже хотела сказать ему какую-нибудь шуточку, как поскользнулась на чём-то и начала падать вперёд. Моей неуклюжести нет приделов. Олег ловко поймал меня. Я почувствовала на своих губах что-то мягкое. Открыв глаза, я увидела удивлённое лицо Олега и быстро отпрянула от него.

Какой же стыд! Позорище! Я когда-нибудь могу не оказываться в таких вот ситуациях?!

Нет, видимо нет. Моя жизнь одна сплошная неловкость.

– Я...прости, я не ожидала, это случайно было, – чёрт возьми, как же стыдно!

– Всё в порядке, – ответил он. – Ты главное так каждого прохожего, который будет тебя ловить, не целуй. А то Илюха быстро морду набьёт, – усмехнулся Олег.

– Ты молись, чтобы он не узнал об этом, – подколола я его.

– Я спрячусь в бункер. Не волнуйся, у меня он есть на всякий случай.

Настала неловкая пауза.

– Что ж, – я слегка хлопнула ладонями себя по ногам, отгоняя стыд, – раз уж мы хотели поговорить, пойдём домой. Нечего на улице морозиться.

Я указала рукой на подъезд. Олег по-дружески закинул свою руку мне на плечо, и мы пошли в квартиру.

***

Лёжа пялясь в потолок, я вспоминал последние проведённые недели с Катей. Я проснулся ещё до того, как она ушла. Она потрепала мои волосы, и я еле сдерживался, чтобы не перехватить её руку и уложить в кровать. Как эта девушка могла повлиять на меня за жалкий месяц? Ужасно непонятно.

Как-то раз мы ходили на набережную. Там много воды, яхт и прочей водной техники. У берега нашли уток. Купив белого хлеба, мы начали их кормить. Утки крякали и ловили хлеб на лету.

– Они так борются, – спокойно сказала Катя. – Каждый кусочек продлевает им жизнь, – она задумалась. – Всё это несправедливо.

– Несправедливо? – спросил я.

– Да, несправедливо. Каждый имеет право на жизнь. Даже на борьбу за жизнь. Уток, вон, убивают, чтобы прокормиться. Жестокий мир. Нам нужно платить за то, чтобы существовать. Словно ты взял большой долг у Вселенной и, живя, расплачиваешься. А кто-нибудь спрашивал нас – хотим ли мы такого платежа? Такой волюты?