Чтение онлайн

При благоприятных условиях почта из Москвы до шведского рубежа шла дней десять, гораздо медленнее чем в XVI в. Однако в весеннюю распутицу времени для этого требовалось чуть ли не вдвое больше. Объяснялось это отвратительнейшим состоянием дорог по сравнению с южными областями России, где татарские набеги требовали быть все время начеку и заботиться о путях для войска. Западноевропейские путешественники той поры с ужасом вспоминали разбитые дорожные колеи, мосты, перекошенные самым непонятным образом, каждое бревно на которых при проезде отбивало свой такт.

Марселиус постоянно жаловался на плохую гоньбу ямщиков. За опоздания почтарей жестоко наказывали. В сентябре 1671 г в Новгороде даже работала специальная комиссия под председательством боярина А. А. Хилкова. В город со всех станов от Твери до Пскова были вызваны ямщики, когда-либо опаздывавшие с почтой. Хилков сгоряча их всех «пометал» в тюрьму и собрался без пощады бить батогами. Но виновных было столько, что боярин махнул рукой и, взяв с них новое крестоцелование, что они будут возить почту без задержки, отпустил с миром.

В своих жалобах Леонтий Марселиус обычно ссылался на гонцов Разрядного приказа, которые доставляли грамоты в Псков за семь, а иногда и за восемь дней. При этом он указывал, что от такой дополнительной гоньбы ямщикам «лишняя тягость» и лошади бывают «изгонены». Происки Марселиусов увенчались успехом. 6 ноября 1672 г. после смерти Леонтия его сыну Петру удалось добиться царского указа, запрещавшего посылку из Разряда грамот, минуя почту, «кроме самых нужных дел». Этим же указом были определены новые дни отправления «заморских» почт: в Ригу во вторник, на Вильно — в четверг.

Проект устройства виленской почты разработал польский почтмейстер Рейнгольд Бисинг. По его предложению опорным пунктом для заграничной корреспонденции должен стать Кенигсберг, так как оттуда посылалось наибольшее количество писем и здесь польская почта смыкалась с почтой Турн-и-Таксисов [32] . Из Кенигсберга письма отправляли в Москву через Вильну. Из Вильны в Москву почту доставляли за восемь дней.

В составленном Бисингом положении устанавливался порядок прохождения почты. Из Вильны почтальон отправлялся в пятницу в полдень, в Минск прибывал в воскресенье в три часа пополудни, в Могилев — в понедельник в полдень и на границу — во вторник рано утром. К этому часу сюда должна поступать московская почта. Почтарь, следуя обратно, должен быть в Москве в ночь с субботы на воскресенье, в Минске — в четверг в пять часов утра и в Вильне — в пятницу в полдень.

Виленский почтмейстер предложил для почтарей новую форму — красный кафтан с гербом России и Польши. Но русское правительство отвергло этот проект и почтальоны стали носить только герб своего государства. На кожаных поясах у них висели почтовые рожки, в которые они трубили, извещая о своем прибытии. Красные кафтаны у русских почтальонов не привились, они опять были заменены зелеными. Правда, ямщики «донашивали» старые зипуны еще несколько лет до начала XVIII в., передавая их по наследству от отца к сыну.

Бисинга пережила подорожная, форму которой придумал он сам. Это был единый проездной документ, вручаемый почтарю при отправлении с границы и отбираемый по приезде в Москву или Вильно. Структура подорожной была предельно проста: «Такого-то числа и в таком-то часе такой-то почтарь погнал из (название города) в (название города)». Далее добавлялось в соответствующих выражениях (мы их неоднократно приводили) о соблюдении почтовых правил и о наказании за их нарушение. На обороте отмечалось время прибытия и убытия ямщиков. Теперь стало очень удобно контролировать гоньбу. При опоздании почты достаточно было взглянуть на подорожную и, становилось ясным, на каком участке произошла задержка.

В связи с новой организацией почтового дела у ямщиков прибавилось много дополнительных обязанностей, увеличилась их ответственность. Но жалованье их от этого не повысилось, никаких лишних денег за почтовую гоньбу они не получали. В Москву начали поступать челобитные от гонщиков, в которых они жаловались, что им не оплачивают почтовые прогоны. Марселиусы решительно отказались платить, ссылаясь на то, что, как это было во времена фан Сведена, прогонные деньги должны выдаваться из Ямского приказа. Правительство согласилось с этим мнением. Было решено, что деньги за почтовую гоньбу будут платить ямщикам сверх жалованья с того числа, как началась гоньба. Размер оплаты был окончательно установлен только в 1672 г. после долгой переписки между Ямским приказом, Марселиусами и почтарями.

Петр Леонтьевич Марселиус, который в 1671 г. после смерти своего отца принял заморские почты, не справился с этим делом. Он мало уделял внимания виленской почте, и она стала работать значительно хуже. Иногда неотправленные письма залеживались по нескольку недель. Неблагополучно обстояли дела и на рижской линии. Вновь Разряд стал отправлять неспешные грамоты с гонцами, ссылаясь на то, что по почте до Новгорода письма идут «в две недели и больше». Наконец судья Посольского приказа А. С. Матвеев подобрал новую кандидатуру на должность «начальника над почтою». 4 декабря 1675 г. был издан указ, по которому велено «почты виленскую и рижскую, которые ведал Петр Марселиус, ведать Посольского приказа переводчику Андрею Ви-ниюсу» по той причине, что «ныне та почта начала приходить в Москву не в указные дни, а приходит с опозданием в день или в два…»

Для Виниуса был составлен наказ о том, как вести почтовое дело, почти в тех же выражениях, что и для Леонтия Марселиуса. За свою работу по управлению почтой Виниус не получал никакого жалованья, но он брал в свою пользу сборы с частных писем. Как правило, прогоны за почтовую гоньбу ямщикам выдавал Ямской приказ. Но бывали случаи, когда правительство обязывало выплачивать их почтмейстера. Правда, убытки А. А. Виниусу всегда возмещались.

Свою деятельность Виниус начал с того, что 20 декабря 1675 г. заказал почтарям новую форму — белые сермяжные кафтаны с красными орлами на груди. На каждый кафтан шло 4–5 аршин гамбургского сукна, за приклад и шитье полагалось денег 10 алтын. Новый наряд придал почтарям большую солидность и внушал почтение со стороны населения. Гонщики очень дорожили формой, и когда кафтаны порядком поизносились, они стали бить челом о новых, «чтобы нигде ямщиков всякие люди, которые учнут с ними встречаться, не изобижали», без кафтанов де им ездить нельзя, потому что «всякие люди на встречах их задерживают, и бъют, и называют пролыгальщиками [33] ». В 1681 г. почтарей снабдили новой одеждой.

Тогда же, 20 декабря 1675 г., велено было изготовить пять ящиков из белой жести для почты, отправляемой за границу. На шкатулках были укреплены русские гербы. Можно предположить, что ящики изготовляли мастера московской Оружейной палаты. Так было спустя 20 лет при учреждении архангельской почты.

Рижская почта была передана Виниусу в сносном состоянии, но виленская линия к тому времени пришла в полный упадок. Пока приезжали из Польши в Москву послы, почта действовала исправно, но после окончания дипломатических переговоров корреспонденция в Вильну пересылалась редко. Окончательно прервалась почтовая связь после слухов о моровом поветрии за границей в 1679 г. На польском рубеже были поставлены заставы, и все письма возвращались или уничтожались.

Формально виленская почта не была ликвидирована. Но если кто-либо и посылал письма в Вильну, то они редко доходили до адресата. Немногие правительственные грамоты, которые нужно было посылать в Вильну, Виниус направлял через Ригу. Иностранные купцы также стали пользоваться услугами лишь рижской почты.

А. А. Виниус выставлял различные доводы, чтобы доказать нерентабельность существования виленской почты. В конце концов, 16 июня 1681 г. был издан указ, согласно которому почту по дороге на Вильну следовало посылать только в случаях особой важности.