Чтение онлайн

Так в России был официально признан новый почтовый атрибут — колокольчик. С рождением колокольчика родилась и легенда о нем чудесная сказка, каких много на Руси.

Несколько столетий раздавался над Великим Новгородом звон вечевого колокола. Он сзывал посадский люд на собрания, под его голос выбирали князей, вершили всякие неотложные дела. 15 января 1478 г., после присоединения Новгорода к Московскому государству, жителям объявили: «Вечу и колоколу в Новгороде не быть». Многопудового гиганта сбросили со звоницы, погрузили на сани и повезли в Москву. Около села Валдая колокол проломил сани и и рассыпался на тысячи колокольчиков, которые голосисто звенят под дугами почтовых лошадей и разносят славу о Новгороде по всей русской земле. В начале XIX в. какой-то предприимчивый мастер начал отливать почтовые колокольчики с надписью «Дар Валдая».

Содержатели почтовых станций должны были относиться к путешественникам «ласково и учтиво, и никаких грубостей отнюдь им не делать, також и проезжающим их не обижать и ничем не притеснять» [269]. Если смотритель начнет грубить путникам, давать плохих лошадей и ненадежную упряжь, то его следует от почты отстранить, имущество конфисковать и продать с торгов. В случаях нехватки вырученных денег для покрытия государственного долга содержателя недостающие взыскать с него самого или с его поручителей. Путешественники могли жаловаться на содержателей станций нарвскому обер-коменданту или в Петербург главному смотрителю над почтами. «А кто из проезжающих какия-либо причиняют обиды содержателям почтовых станов, или станет их почтальонов бить, на таковых представлять прямо Правительствующему Сенату» [269].

Почтовые сборы за письма, посылки и провозку пассажиров на специальных фурах шли в доход государству и передавались в Петербургский почтамт. Прогонная плата курьеров и проезжающих на почтовых в собственном экипаже поступала в пользу станционного смотрителя, на его содержание.

В знак того, что почта — государственное учреждение, над дверью станции прибивался герб России. К семидесятым годам XVIII в. станционный смотритель стоял на более высокой ступеньке служебной лестницы, чем его предшественники в начале века. Он был отнесен к чиновникам двенадцатого класса и носил звание коллежского регистратора. В официальных бумагах содержатель почтового стана именовался «Пост-Комиссар» [81] .

Пункты 19–21 положения о почтовых станах содержат описание конструкции почтовых фур и правила проезда на них.

Фура представляла собой повозку, обтянутую крашеной парусиной. На трех ее сторонах рисовался герб. Летом к фуре приделывали колеса, а зимой ее ставили на полозья. В повозку садилось шесть человек с тремя пудами багажа. Кроме того, было предусмотрено место для шести пудов посылок. В фуру впрягалась четверка лошадей. Этот транспорт отправлялся еженедельно из Петербурга по понедельникам, в час дня. Из Нарвы фура уходила по четвергам в то же время. Весь путь из города в город повозки проезжали за сутки. Желающие путешествовать на фуре должны были заранее оплатить стоимость проезда — 1 рубль. За эти деньги они могли провезти поклажи 20 фунтов (8 килограммов), «только б то было уютное и негромоздкое». С фурами можно было переслать и посылки весом не свыше 6 пудов. За их доставку взималось по 2 копейки за фунт. Деньги за проезд на фуре и пересылку багажа принимались в Петербурге на почтамте, а в Нарве — на почтовом дворе. Из Нарвы эти сборы привозились раз в полгода в столицу.

3 ноября 1770 г. полковник Волков составил «Расписание в какое время по скольку почтовых лошадей в упряжки брать проезжающим по нарвской дороге по новоучрежденным почтовым станам» [271]. Зимой с 1 декабря по 15 марта и летом с 15 мая до середины сентября едущим одному или двум в почтовые кибитки полагалось впрягать по две лошади, троим же проезжим — три. В остальное время года одному путешественнику полагалось две лошади, двум — три, трем — четыре. До этого ни в одном официальном акте даже не упоминалось об упряжке в три лошади. Положение о петербургско-нарвской почте является первым документом, разрешавшим давать под почтовые повозки по три лошади. К этому времени в кибитки лошадей впрягали не цугом, а в ряд: в середине — коренная, по бокам — две пристяжных. Так родилась знаменитая русская тройка. Сам термин «тройка» был придуман позже — в начале XIX в.

Через год после организации, 25 февраля 1771 г., Нарвская линия передается из Канцелярии строения государственных дорог в ведомство Петербургского почтамта. На работе почты это никоим образом не отразилось. Продолжали действовать старые правила проезда пассажиров, оставались прежними условия скорой гоньбы и содержания почтовых станций. Так было потому, что нарвский тракт был передан почтамту «на том же основании» [272].

Год от года увеличивалась гоньба по нарвской дороге. От непрерывных поездок изматывались лошади. В добавок ко всему в Ингерманландии случился неурожай, и цены на фураж резко возросли. Учитывая все это, именной указ от 17 декабря 1772 г. установил: «С начала будущего 1773 года, впредь до указа, платить на всех станциях от Горелого кабачка до Нарвы по две копейки на версту за каждую лошадь всем проезжающим на почтовых лошадях» [273]. Уменьшение величины прогонов до 1 копейки на версту произошло только в 1779 г.

В ноябре 1772 г. учреждается почта в Могилевской и Псковской губерниях. По своей структуре она почти полностью повторяла гоньбу из Петербурга в Нарву. Но были некоторые отличия.

Прежде чем продолжить наш рассказ, вернемся на несколько лет назад. 19 августа 1746 г. оба столичных почт-директора Ф. Аш и В. Пестель получили копии именного указа, повелевавшего им содержать для развозки писем к получателям одного конного почтового служащего в Петербурге и двух — в Москве. Распоряжение немедленно было исполнено: с 3 сентября 1746 г. — в Северной столице, а в Москве — с 17 сентября письменная и денежная корреспонденции стали доставляться на дом [274]. В губернских и уездных городах адресаты по-прежнему получали письма на почтовом дворе.

Для петербургско-нарвской линии впервые вводилась доставка на дом частных писем во всех городах, где имелись почтовые станции. Раздача корреспонденции происходила следующим образом. После прибытия почтовой фуры почт-комиссар должен был не более чем за два часа разобрать и осмотреть всю полученную корреспонденцию. Казенные пакеты и частные письма записывались в специальные почтовые карты. Почти до конца XVIII в. они составлялись от руки, а затем были заменены печатными. В первую очередь разносилась казенная корреспонденция. Затем почтальоны доставляли партикулярные письма. Отправления с векселями или денежными вложениями можно было получить только на почте. Их выдавали под расписку. Почтовые карты являлись документами, «служащими для всяких справок» [275], поэтому предписывалось их строго хранить и в конце года переплетать вместе.

В день прибытия почты в город всякий мог получить свою корреспонденцию в конторе. На другое утро оставшиеся письма разносили адресатам. Причем указ оговаривал, что почтальону «за труд не запрещается требовать 2 копейки» [276]. Если почему-либо письмо не вручалось адресату, то на оставшуюся в конторе корреспонденцию составлялась отдельная почтовая карта, которая висела на доске объявлений до тех пор, пока все записанные в нее письма не будут вручены получателям.

А как поступали в тех случаях, если человек не получит адресованное ему отправление?

Раскроем наугад подшивку «Московских ведомостей» за 1773 г. В номере от 18 мая газета поместила объявление московского почтамта: «Прошлого 1772 г. генваря 30 дня получено в оном Пост-Амте из Санктпетербурга на почте тогож генваря от 25 дня под № 180 письмо к отдаче в Москве служителю Василью Фадееву со вложением денег золотою монетою 14 рублей, которое для отдачи посылано было с почтилионами, а наконец за неотысканием оного Фадеева записано в имеющуюся при оном Пост-Амте оставшим письмам по алфавиту книгу, и в выставленный в больших сенях в оставшей по алфавиту ж реестр; токмо для получения оного письма никто не явился и ни от кого требования не было. И как уже тому довольное время прошло, то чрез сие знать дается, чтоб тот, до кого оное письмо принадлежит, явился в оном Пост-Амте сам или с письменною доверенностию и ясным доказательством прислал поверенного, от публикования сего чрез три месяца; а по прошествии оного срока показанные деньги записаны быть имеют в почтовую казну» [277]. О письмах без денежных вложений газеты никаких объявлений не публиковали. Они могли лежать на почте бесконечно долго. Только в 1807 г. срок хранения невостребованной письменной корреспонденции был ограничен.

В каждом почтовом доме на стене отводили специальное место для различных объявлений. В частности, здесь висело расписание движения почтовых фур: какая откуда приходит, в какой день и час и когда отходит. В дни прибытия ординарной почты на стене выставлялись карты полученным письмам.

Почтари линии Петербург — Псков — Могилев стали первыми развозить газеты как русские, так и зарубежные. Раньше распространение печати шло только через родных и знакомых. Теперь за это дело взялся Петербургский почтамт, рассылавший прессу по подписке. Объявление о подписке было опубликовано в «Санктпетербургских ведомостях» 18 декабря 1772 г.: «На будущий 1773 год, генваря с 1 числа Санктпетербургские ведомости желающие брать, имеют заблаговременно вносить в академическую типографию из Санкт-Петербурга по 4, из Пскова по 5 и из Могилева по 6 руб. на год, чтоб тем оная типография могла знать, сколько оных ведомостей можно будет печатать экземпляров» [278]. Через два года началась пересылка подписных изданий между обеими столицами. Почта доставляла печатную продукцию в кредит. По прошествии года почтамты выставляли счета типографиям Академии наук и Московского университета, и те их оплачивали.