Чтение онлайн

— Прочь руки! — вскричал Гарри и ринулся к супругам. — Не смейте обижать женщину, сэр! Подлец тот, кто притронется к женщине, если только не для… э, что это? Письмо для мисс Амори? Что это значит, миссис Лайтфут?

Миссис Лайтфут заголосила:

— Истукан бесчувственный! Так ты обходишься с женщиной, которая тебя из грязи подняла? Негодяй, на жену поднял руку! И зачем я за тебя пошла? Зачем оставила мою барыню? Для того ли я истратила восемьсот фунтов на этот дом, чтобы ты тут пил да безобразничал?

— Сама получает письма, а сама не говорит, от кого, — проворчал Лайтфут пьяным голосом. — Это дело семейное, сэр. Прикажете чего-нибудь подать, сэр?

— Я отнесу это письмо мисс Амори, я как раз туда иду, — сказал Фокер; бледный, как мел, он взял письмо со стола, накрытого для хозяйского завтрака, и вышел.

— Он приезжает… кто приезжает, черт возьми? Кто это "Дж. А", миссис Лайтфут? Я вас спрашиваю, кто это "Дж. А"? — орал супруг.

Крикнув на ходу "да замолчи ты, пьяная рожа", миссис Лайтфут сбегала за шляпкой и шалью, кое-как оделась, увидела, что Фокер пошел по главной улице, сама свернула в переулок и задами побежала к воротам Клеверинг-Парка. Фокер заметил впереди себя бегущую фигуру, но когда он дошел до ворот, ее и след простыл. Остановившись, он спросил привратника:

— Кто это сейчас вошел? Ах, миссис Боннер?

Ноги его не слушались; деревья плыли перед глазами. Раза два он отдыхал, прислонившись к стволу облетевшей липы.

Леди Клеверинг с сыном была в столовой, тут же зевал над газетой ее муж.

— С добрым утром, Гарри, — сказала бегум. — Глядите, сколько писем, целые горы. Леди Рокминстер приедет не в понедельник, а во вторник, Артур с майором будут сегодня; а Лора поживет у пастора Портмена, оттуда и в церковь придет, и еще… да что с вами, Гарри, голубчик, на вас лица нет!

— Где Бланш? — с трудом проговорил Гарри. — Еще не выходила?

— Бланш всегда последняя, — сказал Фрэнк, уплетая булочки. — Лентяйка первостепенная. Когда вас нет, она до второго завтрака в постели валяется.

— Замолчи, Фрэнк, — остановила его мать.

Вскоре явилась и Бланш; она была бледна и посмотрела на Фокера как-то искательно; потом подошла к матери, поцеловала ее и, когда повернулась к Гарри, лицо ее сияло самой обворожительной улыбкой.

— Как поживаете, сэр? — сказала она, протягивая ему обе руки.

— Я болен, — отвечал Гарри. — Я… я принес вам письмо, Бланш.

— Письмо? От кого же? Voyons [94] .

— Не знаю… но хотел бы узнать.

— Как я могу сказать, пока не прочла?

— А разве миссис Боннер вам не сказала? — спросил он дрожащим голосом. — Тут какая-то тайна. Леди Клеверинг, лучше вы сами ей отдайте.

Леди Клеверинг в недоумении взяла письмо из трясущейся руки Фокера и взглянула на надпись. И тут она тоже вся затряслась, в испуге уронила письмо, подбежала к Фрэнку и, прижав его к себе, всхлипнула:

— Возьмите, не хочу… этого не может быть, не может быть!

— В чем дело? — воскликнула Бланш, но улыбка ее уже слиняла. — Это просто письмо от… от одного бедного родственника, военного на пенсии.

— Это неправда, неправда! — кричала леди Клеверинг. — Нет, мой Фрэнки… Что же ты молчишь, Клеверинг?

Бланш подняла письмо и сделала шаг к камину, но Фокер успел схватить ее за руку.

— Я должен прочесть это письмо, — сказал он. — Дайте сюда. Я не позволю его сжечь.

— Вы… не смейте так обращаться с мисс Амори в моем доме! — крикнул баронет. — Отдайте письмо, черт вас возьми!

— Читайте… и посмотрите на нее, — сказала Бланш, указывая на мать. — Это ради нее я хранила тайну. Читайте, жестокий человек!

И Фокер распечатал и прочел письмо:

"Не писал моей дражайшей Бетси три недели, но сим посылаю свое _родительское благословение_, скоро приеду вслед за письмом, непременно хочу посмотреть свадьбу и _моего зятя_. Остановлюсь у Боннер. Осень провел хорошо, живу в гостинице, _общество хорошее_, все _очень тонно_. Зря ты, пожалуй, променяла м-ра П. на м-ра Ф., по-моему, Фокер — _не такая уж красивая фамилия_ и, судя по твоим словам, он осел и собой _не красавец_. Но в мошне у него звенит, а это главное. Ну, моя маленькая Бетси, остальное при свидании. Любящий тебя отец _Дж. Амори-Алтамонт_".

— Прочтите, леди Клеверинг. Теперь уже поздно от вас скрывать.

И несчастная, пробежав глазами письмо, снова вскрикнула истошным голосом и судорожно вцепилась в сына.

— Они тебя обездолили, — причитала она. — Они обесчестили твою старуху мать. Но я не виновата, Фрэнк, как перед богом не виновата. Я этого не знала, мистер Фокер, право же, право же, не знала.

— Ну разумеется, — сказал Фокер и, подойдя, поцеловал у ней руку.

— Гарри, вы — само великодушие! — в упоении воскликнула Бланш, делая шаг вперед. Но он отдернул руку, к которой она тянулась, и губы у него задрожали.

— Это другой разговор, — сказал он.

— Я сделала это ради нее… ради нее, Гарри! Снова картинная поза.

— Можно было кое-что сделать и ради меня, — сказал Фокер. — Я бы вас взял, кем бы вы ни были. В Лондоне говорят обо всем. Я знал, что ваш отец… что он плохо кончил. Вы что же, думали, что я женюсь на вас из-за ваших связей? О, черт! Я два года любил вас всем сердцем, а вы мною играли, вы хитрили со мной! — выкрикнул он. — Ох, Бланш, Бланш, как вам не стыдно! — И он закрыл лицо руками и разрыдался.

Бланш подумала: "Нужно было ему сказать в тот вечер, когда Артур меня предостерег".

— Не отвергайте ее, Гарри! — воскликнула леди Клеверинг. — Возьмите ее, возьмите все, что я имею. Вы же понимаете, с моей смертью все отойдет ей. Мой мальчик — нищий. (При этих словах юный Фрэнк, уже напуганный непонятной сценой, громко взвыл.) Берите все, до последнего шиллинга. Оставьте мне только на что жить, чтобы я могла спрятаться где-нибудь с моим ребенком, скрыться от обоих. Оба они скверные, скверные. Может, он уже здесь. Я не хочу его видеть. Клеверинг, трус ты этакий, защити меня от него.

— Ты шутишь, Джемайма? — вскричал Клеверинг, вскочив с места. — Ты это не всерьез? Ты не бросишь нас с Фрэнком? Я этого не знал, клянусь. Фокер, я понятия ни о чем не имел, пока этот мерзавец не вернулся и не отыскал меня. Будь он проклят, этот беглый каторжник.

— Кто? — переспросил Фокер, а Бланш взвизгнула.

— Да, — завизжал и баронет, — да, беглый каторжник, он подделал подпись своего тестя, какого-то стряпчего, и убил человека в Ботани-Бэй, скотина… и убежал в заросли, чертов сын, и хорошо бы он там сдох. А лет шесть назад он явился ко мне и стал меня грабить. Я на него, мерзавца, разорился! И Пенденнис это знает, и Стронг знает, и этот проклятый Морган знает, и она знает, уже давно. А я нипочем бы не рассказал, я и от жены все скрыл.