Чтение онлайн

Период с 1920 по 1926 г. был самой неспокойной фазой в истории Первой республики. В 1920 г. сменилось восемь правительств. В следующем году имела место «кровавая ночь» 19 октября, когда были убиты несколько видных политиков, в том числе Антониу Гранжу, председатель правительства, которое было свергнуто в тот день демократической революцией. Партии вменяли друг другу в вину ответственность или причастность к этому преступлению, которое вызвало сильнейшее возмущение по всей стране.

По окончании войны финансовые и социально-экономические проблемы сильно обострились, а перманентный политический кризис препятствовал их решению. Национальная валюта обесценилась: фунт стерлингов стоил в 1919 г. 7,50 эскудо, а в 1924-м — 127,40 эскудо. Галопирующая инфляция обесценила мелкие сбережения, которые в большинстве своем были капитализированы в ценных бумагах казначейства — в «государственных бумагах». Они перестали чего-либо стоить, а государственные кредиты и возможность брать займы сильно уменьшились. В 1924 г. правительство прибегло к продаже серебра, которое до того момента представляло собой важную часть находившихся в обращении денег. Доходная часть бюджета не учитывала девальвацию, что создало огромные трудности казначейству и привело к сокращению реальных зарплат. Рабочие, входившие в профсоюзные организации, которые были преимущественно анархическими, начали настойчиво использовать забастовку в качестве орудия борьбы за повышение зарплаты; забастовки зачастую сопровождались мощными столкновениями с правительственными силами, а в качестве оружия нередко использовались бомбы.

Все это взбудоражило мелкобуржуазные слои, которые служили фундаментом режима. Демократическая партия вступила в кризис и раскололась на соперничающие группировки. Недовольный Афон-су Кошта оставил политическую деятельность и переселился за границу. Деятельность партий казалась большой части общественности не процессом осуществления прогрессивной политики, а препятствием этой политике. «Только диктатура может нас спасти» — таким было распространенное мнение в 1924 г., как это явствует из статьи в журнале «Сеара нова» за тот год. «Речь не идет о какой-то определенной диктатуре, о диктатуре тех или иных людей, о диктатуре с теми или иными целями и принципами, о диктатуре, опирающейся на ту или иную национальную силу, превосходящую классы, казармы и партии. Нет, говорится просто: диктатура».

Правительство Демократической партии, возглавляемое Антониу Мария да Силвой, находилось у власти уже двадцать два месяца. Это казалось непозволительно долгим сроком другим партиям, страстно желавшим сменить демократов у руля правления страной. Наиболее продвинутые диссиденты в Демократической партии решили прибегнуть к военному перевороту. Двадцать восьмого мая 1926 г. генерал Гомиш да Кошта, один из немногих генералов, воевавших во Фландрии и поэтому обладавших авторитетом в армии, провозгласил восстание в городе Брага и быстро добился подключения всех войск северной части страны. План предусматривал одновременное начало революции в Лиссабоне под руководством военно-морского офицера, проявлявшего большую политическую активность — адмирала Кабесадаша. Движение в Лиссабоне потерпело неудачу из-за недостаточной поддержки, но перед лицом положения, возникшего на севере страны, президент республики вызвал Кабесадаша, назначил его председателем правительства, а на следующий день сам отказался от президентского мандата. Таким образом сохранилась фикция конституционной законности, поскольку именно правительство в своей совокупности заменяло президента, когда тот прекращал свои полномочия (поэтому Кабесадаш получил все портфели, то есть был приведен к присяге в качестве главы совокупности министерств).

Однако не только партийная оппозиция была заинтересована в революции. Правые силы тоже проявляли к ней интерес и немедленно начали воздействовать на военачальников, чтобы те покончили не только с гегемонией Демократической партии, но и с любыми собственно партийными правительствами. Войска продолжали двигаться на Лиссабон и после отставки президента, то есть после достижения первоначальной цели. Предлогом служило проведение парада на улицах столицы; однако уже после парада они расположились вокруг города и 17 июня снова вошли в него, чтобы навязать отставку председателю правительства, в котором они видели последнего представителя старого режима. Так началась военная диктатура (1926—1933).

О результатах Первой республики судили по-разному.

По мнению одних, это был полностью негативный период, который заменил власть демагогией, дезорганизовал государственный аппарат, сделав его неспособным решать реальные проблемы, способствовал обнищанию страны, замедлил экономический прогресс, усугубил полуколониальную зависимость в отношении Англии и свелся к безответственной парламентской болтовне, прерывавшейся кровавыми эпизодами.

По мнению других, это была эпоха плодотворного и творческого подъема, когда был осуществлен первый опыт демократического правления, народ проявил заинтересованность к политическим процессам, были предприняты обновляющие шаги в сфере семейного и образовательного законодательства. Первая республика мужественно защитила заморские владения от алчности великих держав ценой вступления в Первую мировую войну и обеспечила формирование цивилизованного, прогрессивного политического менталитета, проявленного интеллектуалами, которые объединялись вокруг журнала «Сеара нова».

Радикальный антагонизм этих интерпретаций отражает непреодоленные идеологические конфликты, препятствующие формированию целостной оценки, свободной от предвзятого отношения. К тому же всеобщая тенденция в отношении недавних периодов истории — опираться скорее на чувство, нежели на арифметику, предпочитая эмоциональную реакцию, которая простирается от ребяческого преувеличения до примитивного оскорбления, суждениям, основанным на фактах: непредвзятых и спокойных, содержащих информацию.

Первые годы диктатуры осложнили унаследованную ситуацию. Центральная и местная власти полностью оказались в руках военных. Посетивший Португалию в мае 1927 г. французский журналист хорошо описал тот период: «Эта диктатура имеет особенный характер (sui generis), командование осуществляется снизу вверх. Не кто иной, как "лейтенантские советы" навязывают свое мнение генералам и диктуют свою политику. В полках каждая офицерская столовая является парламентом, в котором наибольшую власть имеет вовсе не тот, у кого больше звездочек на погонах. Время от времени можно видеть, как группа офицеров и их подчиненных поднимается по лестницам министерских зданий. Они выглядят очень довольными собой. И именно комиссия лейтенантов раздает свои приказы. Это диктаторский режим в действии».

По мнению этих групп, только одна проблема имела значение — проблема общественного порядка Любое политическое несогласие считалось покушением на общественный порядок, и любой контакт с людьми, которые в предыдущие годы правили страной, вызывал подозрение. В прессе была введена предварительная цензура материалов, которую осуществляли военные комиссии. В 1927 г. побежденные политические силы попытались восстановить свою власть, снова прибегнув к военному перевороту («революция 7 февраля»). Однако большая часть армии находилась на стороне диктатуры, и восстание было подавлено после ожесточенных боев. Репрессии усилились. Военные расходы значительно возросли, и бюджетный дефицит вызывал тревогу. Единственным решением португальских проблем, которое видели новые правители, были внешние заимствования. Но Англия и Лига Наций не шли на это и выдвигали условия, считавшиеся оскорбительными для независимой страны.

Не что иное, как бедственное финансовое положение побудило пригласить в правительство профессора финансов Коимбрского университета Антониу ди Оливейру Салазара. «Я очень хорошо знаю, чего хочу и что стану делать», — заявил он, вступая в должность. Бюджет был сбалансирован, курс эскудо стабилизировался, в финансовое управление была внедрена дисциплина. Это обеспечило Салазару огромный престиж; в 1929 г. он считался единственной думающей головой в команде диктаторских правителей и сильной фигурой в правительстве. Без его одобрения ни один министр не мог принимать решений, которые бы вели к увеличению расходов. В 1932 г. он был назначен председателем Совета министров и создал правительство, в котором большинство постов заняли гражданские лица; генералов тогда начали сменять университетские профессора. На протяжении сорока лет университет служил главным поставщиком высшего политического руководства.

Первой задачей нового правителя стало смещение акцентов с революционной ситуации диктатуры на нормальную конституционную обстановку. В 1933 г. был проведен плебисцит по проекту конституции, разработанной правительством. Деполитизация общества отразилась на голосовании: 5505 голосов — «против», 580 379 — «за», 427 686 — воздержавшиеся. Всего насчитывалось переписанных избирателей 1 014 150 человек (данные газеты «Диариу ди нотисиаш» за 23 марта 1933 г.). Предвидя всеобщее отсутствие интереса, правительство распорядилось считать воздержавшихся молчаливо согласившимися. С вступлением в силу новой Конституции закончилась диктатура, и началось Новое государство (1933— 1974).

Конституция 1933 г. представляет собой возврат к политической линии Конституционной хартии, так же как Конституция 1911 г. уходила корнями в 1822 г. На новый конституционный текст сильно повлияла «реакция на парламентаризм», которая была в моде в 30-е годы XX в. Он устанавливал, что суверенитет принадлежит нации — это идея роднит ее с существовавшей в 1911 г. Конституцией, но, тогда как в этой последней говорилось, что суверенитет должен осуществляться через три ветви власти (законодательную, исполнительную и судебную), первая упоминала четыре ветви власти (глава государства, Национальная ассамблея, правительство и суды). Глава государства переставал быть элементом исполнительной власти и становился самостоятельной властью, которая возвышалась над другими тремя. Это была «умеряющая власть», главное нововведение Конституционной хартии 1826 г. Глава государства избирался каждые семь лет прямым голосованием. Законодательная власть осуществлялась лишь одной палатой, образованной депутатами, которых избирали на четыре года, и тоже прямым голосованием. В полномочия главы государства входило назначение правительства, которое «отвечало исключительно доверию президента республики, а его пребывание у власти не зависело от какого-либо голосования в Национальной ассамблее» (статья 112). В функции президента входил роспуск Ассамблеи.