Чтение онлайн

3. Агиографию рассматриваемого периода естественно было бы начать с житий свв. равноапостольных Ольги и Владимира, но о них уже говорилось достаточно. Поэтому, как принято во многих трудах о Русских святых, начнем с рассказа о первых святых, канонизированных русской Церковью, братьях-страстотерпцах – Борисе и Глебе. Свв. Борис и Глеб были также первыми на Руси молитвенниками «за новые люди христианские», первыми русскими чудотворцами. Житийная литература о Борисе и Глебе огромна; чтение этих произведений, начиная с первых летописей монаха Иакова и Нестора-летописца, почти современников страстотерпцев, всегда было любимым занятием грамотных россиян.

Борис и Глеб были любимыми сыновьями св. Владимира; их мать – христианка родом из Болгарии (правда, некоторые летописи называют матерью Глеба греческую царевну Анну). При крещении Борис был наречен

Романом, а Глеб – Давидом. С детских лет братья были неразлучны; характер у них был мягкий, склонный к религиозности. Старший Борис, рано пристрастившийся к чтению душеспасительных книг, читал их Глебу, при этом оба обливались слезами, когда речь шла о добровольной мученической смерти первохристиан. Преподобный Нестор так описывает их юность: «Много было сынов у Владимира, но между ними, как две светлые звезды посреди ночи, сияли Борис и Глеб. Благоверный князь отпустил всех своих сынов – каждого в его удел. Но Бориса и Глеба удержал при себе. Потому что они были еще юны, особенно Глеб. Блаженный Борис, будучи уже в разуме и исполненный благодати Божей, брал книги и читал, он был научен грамоте. Читал жития и мучения святых и, молясь со слезами, говорил: «Владыко мой, Иисусе Христе! Сподоби меня, как одного из сих святых, и даруй мне по стопам их ходить; Господи Боже мой, да не вознесется мысль моя суетой мира сего, но просвети сердце мое на уразумение Твоих заповедей и даруй мне дар, какой даровал Ты от века угодникам Твоим…» Когда он молился таким образом непрестанно, св. Глеб слушал его, сидя, и не отлучался от блаженного Бориса, но с ним пребывал день и ночь, слушая его. Был же Глеб юн телом, но стар умом, много подавал милостыни нищим, вдовицам и сиротам… И любил их отец, видя на них благодать Божью». Когда братья выросли, Владимир дал им уделы: Борис получил сперва Муром, а затем Ростов Великий; Глеб после Бориса получил Муром.

В 1015 г. св. Владимир тяжело заболел и вызвал Бориса, который явился к нему со словами: «Готов я перед очами твоими свершить, что велит воля сердца твоего». Тогда Владимир дал Борису воинов и послал его в поход против печенегов. Не встретив врага, Борис собрался в обратный путь, но тут вестник поведал ему, что Владимир умер. Старший сын Владимира Святополк решил любой ценой завладеть престолом, для чего ему надо было избавиться от наиболее вероятных преемников Владимира – Бориса, Глеба, Святослава Древлянского. Когда Борис возвращался в Киев, чтобы почтить память умершего отца, Святополк, прозванный потомками Окаянным за коварство и жестокость, подослал к брату убийц. Перед этим воины предлагали Борису выгнать Святополка и стать великим князем, но он отказался со словами: «Не подниму я руки на брата старейшего; умер отец мой, пусть он будет мне вместо отца» – и распустил войско. Поняв, что ему предстоит принять смерть от брата, Борис не противился, повторяя: «Если кровь мою прольет, мученик буду Господу моему» – и горячо молился: «Господи Иисусе Христе, который по Своей воле был распят и принял страдания ради избавления нас от грехов! Сподоби и меня принять страдания ради Слов Твоих. Слава Тебе, что сподобил меня убежать от прелести жизни сей и взять на себя подвиг мученика. Учти, Господи, что не противлюсь и не возражаю». Убийцы настигли Бориса на берегу р. Альты и пронзили копьями Бориса и его слугу, а затем добили их мечами. Тело

Бориса тайно привезли в Киев и похоронили в Вышгороде в церкви Св. Василия. Так же коварно и хладнокровно Святополк убил Глеба, солгав ему, что отец болен и ждет его в Киеве, хотя Владимир был уже мертв. Убийцы, посланные Святополком Окаянным, настигли Глеба на р. Смядыни. Как ни уговаривал князь пощадить его юную жизнь, все было напрасно, тогда он стал молиться так: «Да избавятся от вечных мук любимый отец мой Василий (так нарекли св. Владимира при крещении), и мать, госпожа моя, и ты, брат Борис, – наставник юности моей, и ты, брат и пособник Ярослав. И ты, брат и враг Святополк, и все вы, братья и дружина, пусть все спасутся! Уже не увижу я вас в жизни сей, ибо разлучат меня с вами насильно». Зарезать Глеба заставили его повара, как принесенного в жертву агнца. Последними словами юного князя были: «Это не есть убийство, а – сырорезание». Тело Глеба бросили в лесу, где его нетленные мощи были найдены охотниками почти через пять лет и похоронены рядом с Борисом в церкви Св. Василия. В 1021 г. Ярослав поставит там церковь в честь братьев-мучеников. В день ее открытия собралось множество народа, и во время литургии на глазах у всех хромой, ползавший до этого у раки братьев-страстотерпцев, твердо стал на ноги. Чудеса совершились и в мае 1072 г., когда Изяслав, сын Ярослава, перенес мощи святых в построенную им в честь великомучеников каменную церковь. В рукописи XII в. есть текст службы, которая свершается по случаю перенесения мощей Бориса и Глеба: «Придите восхвалить чудотворцев и мучеников: пострадав, они победили врага и ныне, светло украшенные, радостно предстоят Христу. И мы с любовью прославляем память их песнями, взывая к ним: радуйтесь, заступники вселенной и поборники на врагов; радуйтесь, врачи болящих и прогонители демонов; радуйтесь, любезная чета прекрасных братьев, любимых Христом». Федотов называет чин «страстотерпцев», ведущее свое начало от свв. братьев, самым парадоксальным чином русских святых, не имеющим сколько-нибудь четкого аналога в других Церквах. Конечно, аспект непротивления в их жизни – один из главных, но важнее – «подражание Христу» и святым мученикам. Поэтому подобно Христу, небесному покровителю всего человечества, Борис и Глеб считаются первыми небесными покровителями Руси. Известна легенда о видении Пелгусия, одного из соратников Александра Невского, во время битвы русских со шведами в 1240 г.: на рассвете он увидел плывущее по устью Невы судно, посреди которого в красных одеждах стояли святые мученики Борис и Глеб. Гребцы были словно окутаны мглой. Пелгусий услышал, как Борис громко сказал брату: «Брат Глеб, повели грести быстрее, чтобы успели мы помочь нашему родственнику князю Александру». Пелгусий рассказал о видении Александру и спустя некоторое время вдохновленный обещанной помощью небесных покровителей князь повел свою дружину в бой, в результате которого русские победили, а Александр за эту победу был назван Невским.

Успенский собор. 1158–1185 гг. Владимир

Как уже говорилось, средоточием и оплотом православной веры в Киевской Руси были монастыри, главным из которых следует считать Киево-Печерский. Монастыри на Руси появились до него, но налаженная монастырская жизнь с четким уставом, повторявшим знаменитый студийный, началась в Киево-Печерской лавре стараниями преподобных Антония и Феодосия, о чем упоминалось выше. Антоний был учителем Феодосия, но рассказ о них начинать принято с Феодосия, который внес вклад первостепенной важности в дело монашеского движения на Руси. Феодосий был канонизирован Русской Церковью вскоре после свв. Бориса и Глеба и стал первым ее преподобным. Подобно тому, как Антония Великого считают отцом восточного монашества, хотя у него был учитель – Павел Фивейский, преп. Феодосия можно назвать отцом русского монашества.

Родился св. Феодосий под Киевом, в г. Василькове, но вскоре его семья переехала в Курск. Он рано лишился отца, а его мать была суровой женщиной и нередко била его. С детства он был склонен к размышлениям и молитвам. Юношей он решил убежать в Святую Землю, примкнув к группе странников из Иерусалима, но мать догнала паломников, связала сына и долго держала взаперти. Однако заставить Феодосия заняться мирскими делами она не смогла – ежедневно бывал он в соседней церкви, где занимался выпечкой просфор для причащения. Феодосий попросил кузнеца сковать ему тяжелые цепи и носил их под одеждой. Вскоре он воспользовался удобным случаем и убежал в Киев, чтобы принять там монашеский постриг. Там нашел он пещеру Антония и умолил преподобного разрешить ему стать его учеником. Вскоре мать Феодосия разыскала сына, но все попытки увезти его домой были безрезультатными. Феодосий ей сказал: «Если хочешь часто видеть меня, постригись в одном из киевских монастырей, тогда будешь приходить сюда и видеться со мной и душу свою спасешь. А не поступишь так, никогда больше не увидишь меня» – и долго молился, чтобы мать послушала его. Как написано в «житии Феодосия»: «И услышал Господь молитву угодника своего, и пришла к нему мать со словами: «Чадо, я сделаю, как ты хочешь. Я проведу остаток дней моих в монастыре. Ты научил меня, я поняла, что мир этот кратковременный – ничто». «И послал ее св. Антоний в женский монастырь Св. Николая, где она после пострига прожила еще много лет».

Став игуменом монастыря, Феодосий продолжает аскетические подвиги, даже усложняет их – днем трудится, занимаясь вместе с иноками ремеслом портного и сапожника, работает в поле, перемежая эти мирские занятия продолжительными молитвами. Плоды своих трудов монахи продавали мирянам, а на вырученные деньги покупали зерно для выпечки просфор. Ночью Феодосий почти непрестанно горячо молится, своим поведением вполне оправдывая данное ему при рождении имя (Феодосий – «данный Богу»), целиком посвящая себя Богу.

В 1062 г. на территории монастыря была воздвигнута церковь во имя Пресвятой Богородицы и построены помещения для общежития. Регулярно обходил преподобный келии монахов, чтобы убедиться своими глазами в их усердии. Над Феодосием, а иногда над монастырем видели люди сияние, как через семь с лишним столетий видели сияние над преподобным старцем Серафимом Саровским. Творил св. Феодосий чудеса еще при жизни – так, например, он чудесным образом спас монастырь от разграбления, испугав разбойников пением, исходившим из пустой церкви; много раз, по рассказам келаря, Феодосий своими молитвами спасал монастырь от нужды. Вот как описывает Нестор конец жизни преподобного Феодосия: «Позвал Феодосий иноков и объявил, что настал час отойти ему к Господу. Благословил блаженный Феодосий на игуменство черноризца Стефана, начальника церковного хора, а братии объявил: «В субботу, после восхода солнечного, оставит душа моя тело мое»… Видя великую скорбь братии, утешал их Феодосий, обещая: «Хотя телом отхожу от вас, но душою навсегда останусь с вами. Но знайте, за каждого из вас, кто умрет в монастыре или же будет отослан игуменом, даже если и согрешит он, я отвечу перед Господом. А если кто уйдет по своей воле – до того мне дела нет». А затем лег на одр свой, сложил крестообразно руки и передал святую душу свою в руки Божии. Горько плакала братия над телом его, отнесли Феодосия в пещеру и положили там, запечатав гроб и весь день пребывая без пищи. Умер отец наш Феодосий в год 1074 месяца мая в третий день, в субботу, после восхода солнца». Феодосий был суровым аскетом, но он хорошо понимал, что этот подвиг может выдержать не каждый монах, а излишнее насилие над собой здесь ни к чему. Пещера – «место скорбно и тесно», так что слабый может здесь легко соблазниться, поэтому Феодосий для большинства иноков построил над пещерами кельи, а сам и несколько сильных духом затворников остались в прежнем жилище и продолжили свой аскетичный подвиг. Святой запрещал монахам «печься о завтрашнем дне», считая этот запрет залогом процветания монастыря. Это, как называет подобный порядок Федотов, «расточительное милосердие» противоположно тому хозяйственному началу, которое культивировалось в дальнейшем во многих русских монастырях (достаточно вспомнить устав Иосифа Волоцкого и дела его последователей, иосифлян). Основой монашеской жизни Феодосий считал аскетику, однако при этом он много сил и времени уделял общественному служению, активным контактам с верующими мирянами и светской властью. Необходимость тесных связей с миром, гармонично сочетающихся с аскетическим началом как приматом монашеского подвига, – главный завет преподобного Феодосия русскому монашеству. Закончим рассказ о св. Феодосии выдержкой из книги Федотова «Святые Древней Руси»: «Феодосий не только встречает мир у врат своей обители, но сам идет в мир: мы видим его в Киеве, на пирах, в гостях у бояр. Он умел соединять со своими посещениями кроткое учительство… Однако тихий наставник становился неотступным и твердым, когда речь шла о поруганной правде… Служение правде неизбежно приводит святого в столкновение не только с судьями, но и с князьями. Его борьба с князем Святославом, незаконно захватившим великокняжеский престол, символизирует отношение Церкви к государству в домонгольской Руси… Проявляя немалое смирение, Святослав вынужден приехать в монастырь мириться… Таков Феодосий – далекий от односторонности и радикализма. Живущий целостной полнотой христианской жизни; свет Христов как бы светит из глубины его духа. Таким остался преподобный Феодосий в истории русского подвижничества, как его основоположник и образ». Поэтому неудивительно, что в сознании россиян св. Феодосий заслонил своего учителя преподобного Антония и даже великого митрополита св. Илариона, чья пещера была первой на территории Киево-Печерской лавры и о котором уже говорилось выше.

Киево-Печерская лавра явилась достойным образцом для большинства монастырей на территории Киевской Руси в домонгольскую пору.

Среди устроителей этих монастырей следует прежде всего назвать преподобного Авраамия Смоленского. Имеется подробное и хорошо сохранившееся «Житие и терпение св. Авраамия», составленное его учеником Ефремом, что значительно упрощает задачу автора книги. «Житие» образно рисует яркую и самобытную личность преподобного, которого Федотов считает «страстотерпцем православного гнозиса». Есть основание полагать, что был св. Авраамий первым русским богословом и религиозным учителем, за что страдал всю жизнь от малограмотной монашеской братии. Так, Ефрем пишет: «В чтении божественных книг Св. Писания Авраамий постоянно упражнялся, и отверз ему Господь ум, чтобы уразумел он все темные и неудобовразумительные, таинственные места Писания. Чтобы не только сам понимал, но и другим мог объяснить, преподал благодать устам его… И слово его находило отклик в тех, кто его слушал, а слушать его могли не только иноки, но и мирские люди… Некоторые же черноризцы, завидовавшие ему, укоряли его и досаждали пакостями и озлоблениями, а игумен говорил: “Весь город к себе обратил, гордишься, тщеславлясь, что ты начитан и учишь лучше нас. Прекрати свои поучения, поскольку я за тебя отвечаю перед Богом”».

Родился и воспитывался св. Авраамий в Смоленске в середине XII в. в многодетной семье (у родителей он был тринадцатым ребенком и первым долгожданным сыном). Он получил неплохое образование и с детских лет полюбил церковное пение и службы. Смоленск того времени считался городом духовно просвещенным – старшим современником Авраамия был знаменитый митрополит Климент Смолятич, «книжник и философ, какого в русской земле еще не бывало», второй после Илариона митрополит из русских. Авраамий смолоду готовил себя к монашескому служению, и потому категорически отказался от брака, несмотря на уговоры родителей. После их смерти Авраамий раздал немалое свое наследство церквам, монастырям и нищим, а сам «облекся в худые одежды и стал похожим на нищих, уподобился юродивым, насмехаясь над миром и прелестями его». Это юродство, возможно, было данью юношескому максимализму, а возможно, имело более глубокие корни; во всяком случае, он может считаться одним из первых среди многочисленных юродивых, сыгравших в XIV–XVII вв. значительную роль в истории русского Православия. Вскоре Авраамий постригся в иноки в Богородицком Селищенском монастыре под Смоленском. Более всего преподобный любил чтение душеполезных книг, среди которых выделял творения Антония Великого, Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, а также Печерских угодников Антония и Феодосия. Проведя в обители почти 30 лет простым монахом, Авраамий в 1198 г. по настоянию игумена принял сан священника. Однако вскоре кознями некоторых монахов, о чем уже говорилось, преподобный был изгнан из своего монастыря. В 1203 г. Авраамий поселился в смоленском Крестовоздви-женском монастыре и здесь история его гонений повторилась, но приняла гораздо более жесткие формы. Игумен и черноризцы говорили: «Откуда этот новый святой и учитель явился к нам. Лицеприятием и лже-словием своим всех обольстил». Далее в «Житии» читаем: «Сговорились они между собою и пришли на двор к епископу Игнатию (случилось же тогда и князю быть у епископа), и клеветали на Авраамия: иные говорили, что он еретик и волхв, иные же, что он скверный грешник и во многих беззакониях повинен и смертной казни достоин. Епископ и князь прислали слуг привести Авраамия, те пошли и, найдя преподобного в келии на молитве стоявшего, словно злодея, вели его, ругаясь над ним, толкая и словами хульными его осыпая… После многих разбирательств судьи не нашли никакой вины, но только клевету. Святой же стоял, словно агнец среди волков, одного только свидетеля своей невиновности имея – Бога и, молясь ему о своих клеветниках, повторял слова первомученника: «Господи, не вмени им греха сего!»… Епископ, чтобы усмирить мятеж клеветников, отправил преподобного в тот монастырь, где он принял постриг, запретив ему служить литургию».

За несправедливость к своему угоднику послал Бог на Смоленск великую засуху. Тогда призвал епископ к себе Авраамия и просил у него прощения, говоря: «Прости меня, раб Христов, в неведении совершившего против тебя! Прости граждан, которые послушали клеветников! Помолись за нас Богу, да помилует нас дождем». Услышал Господь молитву святого и послал обильный дождь. Вскоре после этого епископ Игнатий выстроил храм во имя Пресвятой Богородицы и монастырь при нем, а Авраамия пригласил в него игуменом и архимандритом. В нем преподобный прожил оставшиеся годы своей жизни, руководя монастырем и наставляя верующих ко спасению. Федотов справедливо замечает, что в XII в. богословствующему христианину нетрудно было уклониться от православного учения. Так, в соседней Болгарии в это время распространилось богохульная ересь, включавшая элементы манихейского дуализма. Недруги обвиняли Авраамия, и, возможно, не без основания, говоря, что он «голубинные (или «глубинные») книги почитает», – здесь, по-видимому, имеются в виду книги эсхатологического содержания, пророчествующие о конце света и, как правило, апокрифические. Для более четких соображений о богословских взглядах преподобного у современных исследователей нет достаточных оснований. Вообще же св. Авраамий обладал разносторонними талантами – он писал иконы для монастырских храмов, ему принадлежат «Слова», свидетельствующие о его незаурядном церковном красноречии.