Чтение онлайн

При археологических раскопках на территории бывшего Болгарского царства по обе стороны Дуная были обнаружены относящиеся к VII в. остатки каменных сооружений, в том числе христианских храмов с находящимися поблизости обширными захоронениями. Из этих мест христианство уже тогда, по-видимому, начало распространяться на северо-восток в области, о которых пойдет речь в следующем пункте.

3. Вернемся ко времени, когда в Новгороде княжил Рюрик, а в Киеве – Аскольд и Дир. Воцарение Рюрика в Новгороде в 863 г. считается началом Русского государства. Однако, как справедливо утверждает В. О. Ключевский, новгородское княжество не было государством в обычном смысле, а являлось поместным образованием, не ставившим перед собой сколько-нибудь четких и серьезных политических целей. Образование государства произошло несколько позднее, и не в Новгороде, а в Киеве, который был коварно захвачен Олегом, преемником Рюрика на новгородском престоле. Рюрик умер в 879 г., передав власть близкому родственнику (вероятно, племяннику) Олегу и поручив ему опеку над своим малолетним сыном Игорем. В 882 г. Олег с большим войском отправился на юг в сторону Киева. Вот как в «Повести» изложено это важное событие: «Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску, и принял власть в городе, и посадил в нем своих мужей. Оттуда отправился вниз, и взял Любеч, и также посадил там своих мужей. И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир. Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, и сам отправился к ним вместе с младенцем. И подплыл к Угорской горе, спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что-де «мы купцы, идем к грекам от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, родичам своим». Когда же Аскольд и Дир пришли, все спрятанные воины выскочили из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», а когда вынесли Игоря, добавил: «Вот он сын Рюрика». И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли: Аскольда – на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор. На той могиле Ольма поставил церковь Св. Николы, а Дирова могила – за церковью Св. Ирины. И сел Олег, княжа в Киеве, и сказал Олег ставить города и установил дани… И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал». Олег был собирателем земель, объединителем племен и, по сути, создателем первой формы русского государства – великого княжества Киевского, Киевской Руси. В этом Олегу очень помогло географическое положение Киева, который замыкал с юга цепочку важнейших русских городов по грековаряжской речной линии. Южнее Киева начиналась степь с полноводным Днепром, а по Северному Причерноморью пролегали оживленные торговые пути между Востоком и Западом.

Помимо завоевания новых земель и укрепления внутреннего положения княжества Олег много занимался войнами внешними: он усиленно воевал с Византией и Хазарией. Результатом двух походов на Константинополь, кроме большой добычи, стало заключение в 912 г. договора о мире и сотрудничестве между Византией и Киевской Русью. Там говорилось: «Первыми словами нашего договора помиримся с вами, греки, и станем любить друг друга от всей души и по доброй воле, и не дадим произойти никакому обману или преступлению, поскольку это в нашей власти, но постараемся сохранить с вами в будущие годы и навсегда непревратную и неизменную дружбу… Также и вы, греки, соблюдайте такую же непоколебимую и неизменную дружбу к князьям нашим светлым русским и ко всем, кто находится под рукой нашего светлого князя всегда и во все годы». Далее сформулированы некоторые положения общего уголовного законодательства, например: «Если кто убьет – русский христианина или христианин русского, – да умрет на месте убийства. Если же убийца убежит, а окажется имущим, то ту часть его имущества, которую полагается по закону, пусть возьмет родственник убитого… Если же окажется неимущим, то пусть останется под судом, пока не разыщется, а тогда да умрет». В последних из приведенных фраз договора любопытно противопоставление русского как язычника христианину – греку. Сам Олег был убежденным язычником, можно сказать – воинствующим язычником. Взяв власть в Киеве, он вскоре обезглавил возникшую там после «первого крещения» при Аскольде и Дире довольно многочисленную христианскую общину, отправив в Константинополь присланного оттуда епископа. Поредевшая община подверглась гонениям и вынуждена была уйти «в подполье», подобно первохристианам. Повсюду устанавливались идолы языческих богов. О причинах такого враждебного отношения Олега к христианству сейчас остается только гадать: то ли оно было вызвано ревностным характером личной веры князя, то ли Олег как государственник и политик понимал, что для единства и устойчивости княжества необходима единая древняя религия, и выбрал язычество, многовековую веру предков, подобно тому, как император Диоклетиан за полтысячелетия до Олега, правивший перед Константином Великим, недальновидно предпочел язычество христианству.

Собор Св. Софии в Киеве. Строительство было начато в 1037 г.

Олег умер в 912 г. после тридцатитрехлетнего царствования. Между правлениями Олега и упомянутого выше римского императора рубежа III и IV вв. Диоклетиана можно усмотреть поучительные, с точки зрения автора, параллели. Оба они были выдающимися правителями, потому что всячески стремились укрепить единство своих государств; оба правили непосредственно перед тем, как в их державах государственной религией стало христианство. Однако оба они, несмотря на политическую прозорливость, в своем стремлении к установлению единой религии, предпочли традиционное язычество слабому тогда христианству. Чем это закончилось, известно: вскоре после них, при свв. равноапостольных Константине Великом и Владимире Красное Солнышко христианство восторжествовало в Римской империи и в Киевской Руси соответственно. Олегу законно наследовал сын Рюрика Игорь, который не обладал ни характером, ни политическим талантом своего предшественника. Ко времени своего воцарения Игорь уже был женат. Его избранницей стала простая девушка по имени Ольга из небогатой псковской семьи. Ольга – вариант древнего и весьма распространенного скандинавского имени Хельга (в мемуарах императора Константина VII Порфирородного, согласно русским летописям, собравшегося жениться на овдовевшей Ольге, она названа E\Yva, так что ее род, вероятно, был варяжского происхождения, хотя в позднейшей житийной литературе она фигурирует как природная славянка.

О первых тридцати годах правления Игоря в «Повести» сказано несколько смутных фраз. Вступив на престол, он усмирил древлян, отказавшихся платить дань Киеву после смерти грозного Олега; дань, положенная Игорем, была больше прежней. В это же время в окрестные степи пришел новый кочевой народ, печенеги, с которыми Игорь заключил мир и которых принимал на службу в свое войско.

Подробно описывает летопись лишь два похода Игоря на Константинополь 941-го и 944 г. и приводит текст мирного договора 945 г. между Киевским княжеством и Византией. Содержание этого договора в некоторых пунктах принципиально отличается от соответствующих мест договора Олега с греками, хотя по общему стилю они похожи. Вот выдержки из русского варианта: «Мы – от рода русского послы и купцы (идет перечисление имен), посланные от Игоря, великого князя русского, и от всех людей Русской земли. Послам и купцам поручено возобновить старый мир, нарушенный ненавидящим добро и враждолюбцем дьяволом, и утвердить любовь между греками и русскими.

Великий князь наш Игорь, и бояре его, и все русские люди послали нас к христолюбивым владыкам Роману, Константину и Стефану, к великим царям греческим, заключить союз любви с самими царями, со всем боярством и со всеми людьми греческими на все годы, пока сияет солнце и весь мир стоит. А кто с русской стороны замыслит эту любовь разрушить, то пусть те из них, которые приняли крещение, получат возмездие от Бога Вседержителя и осуждение на погибель в загробной жизни, а те из них, которые не крещены, да не имеют помощи ни от Бога, ни от Перуна». Далее идут пункты договора, носящие юридический характер или регламентирующие торговые операции между государствами. Завершается договор клятвой и проклятиями в адрес ее нарушителей: «Те из нас, кто крещен, клялись в соборной церкви, клялись церковью Св. Илии, в предлежании честного Креста и хартии этой, соблюдать все, что в ней написано, и не нарушать из нее ничего, а если нарушит это кто-либо из нашей страны – князь ли или кто иной, крещенный или некрещенный, – да не получит он помощи от Бога, да будет он рабом в загробной жизни своей и да будет заклан собственным оружием».

В этом договоре есть несколько любопытных моментов, которые заслуживают внимания и имеют непосредственное отношение к предмету книги. Здесь впервые встречается понятие Русская земля в его географическом смысле, что является необходимым признаком самостоятельного государства; до сих пор слово Русь употреблялось преимущественно для обозначения этнической группы пришедших в эту землю варягов, а также приближенных к ним лиц славянского происхождения. Далее в договоре не просто упоминаются крещенные русские, но они ставятся на первое место, а о русских язычниках говорится снисходительно, с плохо скрываемым чувством превосходства, как о неразумных. Вспомним, что в договоре язычника Олега русским противопоставлялись христиане, под которыми подразумевались греки-византийцы. Скорее всего, хотя сам Игорь был язычником, но к христианству относился терпимо, даже сочувственно. Здесь несомненно влияние на слабохарактерного князя его жены, сильной духом и всегда тяготевшей к христианству Ольги. При Игоре значительно выросла численность христианских общин в Киевской Руси, особенно за счет людей образованных. Заканчивается договор клятвой русских церковью Св. Илии, древнейшей церковью Киева, поставленной, возможно, еще во времена Аскольда и Дира. Из текста договора можно сделать вывод, что ко времени договора в Киеве было несколько церквей, поскольку церковь названа соборной.

В 945 г. Игорь и его дружина стали жертвами своей жадности: собрав дань с древлян, они тут же решили вернуться за следующей. Вот рассказ летописца об этом событии: «Игорь с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его, так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит». И послали к нему, говоря: «Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань». И не послушал их Игорь, и древляне убили Игоря и дружину его, т. к. было ее мало». А Кармазин в своей «Истории» так подводит итоги правления Игоря: «Игорь в войне с греками не имел успехов Олега, не имел и великих свойств его, но сохранил целость Российской державы, устроенной Олегом, сохранил честь и выгоды ее в договорах с империей, был язычником, но позволял новообращенным россиянам славити торжественно Бога христианского, и вместе с Олегом оставил наследникам своим пример благоразумной терпимости, достойный самых просвещенных времен. Два случая остались укоризною для его памяти: он дал опасным печенегам утвердиться в соседстве с Россиею… и мстил древлянам за прежний их мятеж, но государь унижается местью долговременной: он наказывает преступника только однажды. Историк, за недостатком преданий, не может сказать ничего более в похвалу или в обвинение Игоря, княжившего 32 года».

Богоматерь Оранта. Мозаика в соборе Св. Софии в Киеве. XI в.

После убийства Игоря править Киевской Русью стала Ольга, став практически регентшей при своем малолетнем сыне Святославе. С ее воцарения начинается новый этап в истории Русской Церкви, поскольку она подготовила почву для крещения Киевской Руси, став первым из обращенных в христианство ее правителей, правда уже после формальной передачи власти Святославу.

Христос-священник.

Мозаика в соборе Св. Софии в Киеве. XI

Святая равноапостольная Ольга, бабка крестившего Русь равноапостольного Владимира Святого, как уже упоминалось, была взята Игорем из простой семьи, подобно тому как из простой семьи происходила святая равноапостольная Елена, мать Константина Великого, также не без ее влияния сделавшего христианство господствующей религией Римской империи. Таких параллелей между событиями, произошедшими в Византии и в России, немало, и они, по мнению автора, не случайны, так что знаменитая формула «Москва – третий Рим», о которой речь пойдет в главе о России XV в., возникла не на пустом месте. Свое правление Ольга начала с того, что жестоко и коварно отомстила древлянам за смерть мужа. Летописец подробно описывает эти события. Сперва она живьем закопала в землю послов древлян, которые пришли к Ольге с предложением выйти замуж за их князя Мала. Затем не знавшим об этом древлянам отправила послание: «Если вправду меня просите, то пришлите лучших мужей, чтобы с великой честью пойти за вашего князя, иначе не пустят меня киевские люди». А когда древляне прислали лучших мужей за Ольгой, повелела им сперва помыться в бане, двери бани заперла снаружи и сожгла их там живьем. Затем Ольга, взяв с собою небольшое число отобранных воинов, пошла в Деревскую землю к могиле Игоря и оплакала его, совершив полагающуюся тризну. «После того сели древляне пить, и приказала Ольга отрокам своим прислуживать им. И сказали древляне Ольге: «Где дружина наша, которую послали за тобой?» Она же ответила: «Идут за мной с дружиною мужа моего». И когда опьянели древляне, велела отрокам своим пить за их честь, а сама отошла прочь и приказала дружине рубить древлян, и иссекли их пять тысяч. А Ольга вернулась в Киев и собрала войско».

Архидиакон Лаврентий.

Мозаика в соборе Св. Софии в Киеве. XI

В 946 г. Ольга с малолетним Святославом и с войском отправилась в Деревскую землю. В первой встрече с древлянами юный Святослав бросил в сторону врага копье; после чего воины сказали: «Князь уже начал, последуем, дружина, за князем». С этого, как написано в «Повести», началось княжение Святослава, сына Игорева. Затворились древляне в городе Искоростене, и в течение лета не смогла Ольга взять город. Тогда она решила осуществить над древлянами последнюю свою казнь-отмщение, самую изощренную и коварную. Она сказала осажденным: «Хочу взять с вас небольшую дань и, заключив с вами мир, уйду прочь… Нет у вас теперь ни меду, ни мехов, поэтому прошу у вас немногого: дайте мне от каждого двора по три голубя да по три воробья». Далее летописец продолжает: «Обрадовались люди в городе. Ольга же раздав воинам – кому по голубю, кому по воробью, приказала привязать каждому голубю и воробью трут. И, когда стало смеркаться, приказала Ольга своим воинам пустить голубей и воробьев. Голуби же и воробьи полетели в свои гнезда: голуби в голубятни, а воробьи под стрехи, и так загорелись – где голубятни, где – клети, где сараи и сеновалы, и не было двора, где бы ни горело, и нельзя было гасить, т. к. сразу загорелись все дворы. И побежали люди из города, и приказала Ольга воинам своим хватать их. И так взяла город и сожгла его, городских же старейшин забрала в плен, а других людей убила, третьих отдала в рабство мужам своим, а остальных оставила платить дань. И возложила на них тяжелую дань: две части дани шли в Киев, а третья в Вышгород Ольге, ибо был Вышгород городом Ольги». Далее, как рачительная хозяйка, отправилась Ольга в другие города Киевской Руси: в Новгород, дальше на север, навела там порядок, а потом, если следовать «Повести», «так, установив все, возвратилась к сыну своему в Киев и там жила с ним в любви».

Далее описано событие, которое, несомненно, явилось переломным в истории русского Православия. «В 955 г. отправилась Ольга в Греческую землю и пришла к Царьграду. И царствовал тогда кесарь Константин, сын Льва, и пришла к нему Ольга, и увидел царь, что она очень красива лицом и разумна, подивился царь ее разуму, беседуя с нею, и сказал ей: «Достойна ты царствовать с нами в столице нашей». Она же, уразумев смысл этого обращения, ответила цезарю: «Я язычница, если хочешь крестить меня, то крести меня сам – иначе не крещусь». И крестил ее царь с патриархом. Просвятившись же, она радовалась душой и телом, и наставил ее патриарх в вере и сказал ей: «Благословенна ты в женах русских, т. к. возлюбила свет и оставила тьму. Благословят тебя русские потомки в грядущих поколениях твоих воинов». И дал ей Заповеди о церковном уставе, и о молитве, и о посте, и о милостыне, и о соблюдении тела в чистоте… И было наречено ей в крещении имя Елена, как и древней царице – матери Константина Великого. И благословил ее патриарх и отпустил». Потом следует малоправдоподобная легенда о сватовстве Константина VII Порфирородного. Во-первых, во время пребывания Ольги в Константинополе он уже имел супругу-императрицу, а во-вторых, Ольге тогда было уже за шестьдесят, и говорить о новом браке и ее красоте по меньшей мере неуместно. Таких нелепостей житийного характера в «Повести» немало, и они в дальнейшем будут, по возможности, прокомментированы. Когда Ольга уже христианкой вернулась в Киев, она получила послание из Константинополя с просьбой прислать обещанные дары, но она ответила: «Если ты так же постоишь у меня в Почайке, как я в Суду, то тогда дам тебе». По этому ответу видно, что сначала приняли ее в Константинополе не очень приветливо, не пуская ее и свиту на берег, и тогда, сразу после крещения, она еще не избавилась от природного своего злопамятства.