Чтение онлайн

После смерти Витовта Ливонский орден предпринял еще одну попытку поддержать Литву против Польши, объединившись со Свидригайло [115] против его брата Ягайло. Однако эта попытка полностью провалилась, принеся только потери и поражения, решающим из которых явился разгром войск ордена в битве под Вилькомиром на реке Святой 1 сентября 1435 года. Установленный же в Бресте 31 декабря 1435 года «вечный мир» границы между Литвой и Лифляндией не определил, а все дальнейшие попытки ордена урегулировать пограничный вопрос так ничем и не закончились.

Тогда для обеспечения границ орден начал возводить крепости (в частности, замок Бауска [116] ) и расселять в приграничных районах своих вассалов. К тому же относительно благоприятный для ордена пограничный договор от 1473 года начертание границы между Лифляндией и Литвой тоже не установил, а сами литовцы его не придерживались. Окончательное же урегулирование пограничного вопроса завершилось лишь тогда, когда после краха старой Лифляндии польско-литовское государство забрало себе часть лифляндских земель в качестве имущества несостоятельного должника.

Продвижение Германского ордена на восток закончилось после битвы на Чудском озере в 1242 году. С тех пор он ограничивался лишь обеспечением своих восточных границ, естественное начертание которых определяли Нарва и Псковско-Чудское озеро. При этом граница с псковскими землями была во много раз протяженнее, чем граница с Новгородом (480 по сравнению с 20 километрами). Поэтому именно здесь происходило большинство конфликтов и битв.

Конфликт между Дорпатским епископством и Псковом своими корнями уходит в XIII столетие и был вызван в первую очередь оспариванием возможностей вести рыбный промысел на Чудском озере, что имело большое значение в решении продовольственного вопроса на севере Лифляндии. Когда в XIV веке Псков подпал под влияние Литвы, то спор вокруг этого рыбного промысла стал определять и литовскую политику в отношении Лифляндии – грабительские набеги на Лифляндию великого князя Литовского Гедимина в 1322-1329 годах можно объяснить именно данным противоречием.

В XV же столетии Псков вообще стал постоянно нарушать мирные договоренности. При этом наиболее страдало Дорпатское епископство, которое под давлением Руси вынуждено было все более склоняться к осуществлению особой политики. В таких условиях подчинение Пскова верховной власти великого князя Московского весной 1460 года имело далекоидущие последствия, поскольку оно стало определять его дальнейшую политику. Для Лифляндии же это означало вступление в новую, несравненно более опасную фазу развития ситуации.

Господство татар на Руси с середины XIII века не смогло окончательно сломить силы, таившиеся на огромных русских просторах. Когда же во времена правления великого князя Московского Ивана III (1462–1505) игу был положен конец, а Москва стала превращаться в великую державу и начала целенаправленно продвигаться на запад, в лифляндской политике русская угроза выдвинулась на первый план.

Времена грандиозных проектов остались позади, и Лифляндия своим дальнейшим независимым существованием была уже обязана противоборству великих держав – Литвы и Москвы, а также продолжавшемуся противостоянию между Псковом и Новгородом.

Такое положение лучше всех осознавал магистр ордена Иоганн Вольтхуз фон Херсе (1470–1471), которого, несмотря на его короткий и не отличавшийся успехами срок правления, все же можно отнести к числу наиболее выдающихся деятелей в истории Германского ордена.

Родившись в графстве Марк [117] и находившись, по достоверным сведениям, в Лифляндии с 1451 года, Вольтхуз хотел применить военную мощь ордена для поддержки Новгорода, которому сильно угрожала Москва. Его политика в отношении Руси исходила из осознания того, что Лифляндия не сможет противостоять объединенным силам Москвы, Пскова и Новгорода, из чего он делал вывод о целесообразности поддержать хотя бы Новгород в его противостоянии с Москвой.

Для этого магистру необходимо было объединить все силы края под своим началом. Он прекратил распри с архиепископом, надеясь на укрепление руководящих позиций ордена, и перенес резиденцию магистра вглубь края из Риги в Феллин, считавшийся самым крупным и грозным орденским замком. Вопреки всем обычаям Вольтхуз удалил из многих областей гебитигеров и ввел там прямое правление магистра, а на северном побережье в бухте Кундалахт начал возведение новой крепости, в результате чего ордену пришлось напрячь все свои силы. Гебитигеров такой самостоятельный правитель, конечно, не устраивал, а его военные планы они не понимали. В результате противники магистра объединились и составили против него заговор. Осенью 1471 года его схватили, бросили в темницу в городе Венден и отменили все нововведения.

Ненависть заговорщиков была настолько велика, что магистра сгноили в тюрьме, а его память очернили различными обвинениями и упреками. Возможно, он и был еретиком, но, без всякого сомнения, являлся передовым человеком, не любившим старые и закоснелые обеты. Этот неугомонный государственный деятель намного опередил свое время и, возможно, глядел далеко в будущее, чего его современники не осознавали.

В результате в период правления его преемника Бернхарда фон дер Борха (1471–1483) положение Лифляндии заметно ухудшилось – оставшись в одиночестве, Новгород в 1471 году [118] был покорен и в 1478 году окончательно подчинен Москве. Псков же стал безоговорочно прислушиваться к указаниям из Москвы. А в 1481 году состоялось ужасное вторжение объединенных сил московских, псковских и новгородских русских в Лифляндию, где как раз вновь отмечалось противостояние между магистром и архиепископом, борьба за Ригу и вскорости с самой Ригой. Ведь победа ордена над архиепископом не означала обретения власти над городом. Для войны же на все стороны у ордена не хватало сил.

Предпринятый орденом шаг, который должен был укрепить его положение, оказался для магистра роковым. Дело заключалось в том, что в 1480 году Борх добился у императора Священной Римской империи Фридриха III предоставления ему суверенного права имперского князя, а также получения в ленное владение земель архиепископства и города Риги, поскольку архиепископ Сильвестр Штодевешер умер. В 1481 году за получение архиепископства он привел орден к присяге на верность императору, испортив тем самым отношения не только с папой, но и с Великим магистром. В результате гебитигеры ордена заставили магистра отречься от должности.

Его же преемник Иоганн Фридрих фон Лоринкгофен (1483–1494) дорого заплатил за политику своего предшественника, сдав горожанам рижский замок ордена, но затем благодаря участию в переговорах о заключении союза между Фридрихом III и Иваном III Московским ему удалось обеспечить Лифляндии мир с русскими на долгие годы. После этого у него открылась возможность поквитаться с Ригой, и в 1489 году он назначил фогта города Розиттен Вальтера фон Плеттенберга ландмаршалом, а начав осенью того же года войну с Ригой, весной 1491 года победил ее.

Таким образом, орден использовал сложившуюся обстановку в своих интересах, но тут давление со стороны Руси стало снова расти – в 1492 году русские возвели напротив Нарвы крепость Ивангород и впервые со времен Борха начали нарушать условия мирных договоренностей. Мир удавалось сохранить лишь благодаря унизительным для ордена усилиям.

При этом три мирных договора с русскими от 1474, 1481 и 1493 годов (последние два заключались на десять лет) состояли из нескольких частей, поскольку каждый документ предусматривал не только договоренности Лифляндии с Псковом и Новгородом, но и особый договор Дорпата с Псковом. Начиная же с 1481 года, а может быть, и с 1474 года, в тексте такого договора с Новгородом, невзирая на протесты лифляндской стороны, в водной его части стала включаться запись о том, что лифляндцы «бьют челом», прося о мире. Одновременно великий князь Московский стал развивать тактику умышленного понижения статуса более слабого партнера по переговорам, чтобы возвысить и укрепить собственную дипломатическую позицию.