Чтение онлайн

4. Александр же под Вавилоном погиб, когда все еще жаждущий крови он, жестоко укрощая алчность, испил в результате козней слуги зелье. 204

5. О! жестокий рассудок людей и всегда бесчеловечное сердце! Я сам, я, который разбираю эти события для засвидетельствования бедствия, чередующегося во все времена, я в рассказе о таком злодеянии, когда весь мир вздрогнул или от самой смерти, или от претерпеваемого страха перед смертью, источал ли слезы из глаз? сострадал ли я сердцем? снова пережив эти события, сделал ли я несчастия предков своими по общему состоянию жизни?

6. В то же время, если бы я когда-нибудь стал рассказывать о самом себе, что встретил-де я сначала неведомых варваров, что избежал-де исполненных враждебности, что заискивал-де лестью перед владычествующими, что защищался-де от неверных, увертывался-де от строящих козни,

7. что я, наконец, укрытый неожиданно опустившимся туманом, спасся-де от преследовавших меня на море и грозящих мне камнями и дротиками и от уже готовых вот-вот [339] захватить меня в свои руки, тогда бы предпочел я побудить всех моих слушателей к слезам и, замолчав, сожалел бы по поводу тех, кто не выразил бы сострадание, и размышлял бы о черствости тех, кто отказываются поверить тому, чего сами не претерпели.

8. И испанец, и морин 205прибыл в Вавилон, чтобы преклонить колено перед Александром, и по доброй воле, дойдя до пределов земель и став печально известным и тому и другому Океану, искал кровожадного господина по всей Ассирии и Индии, чтобы не получить его в качестве врага: и все же память о столь жестокой необходимости либо была предана забвению, либо по старости обесценилась. 9. Неужели же мы, беспрестанно обращаясь к воспоминанию, полагаем, что ничтожный разбойник истязал один-единственный уголок [мира], 206в то время как весьма значительная часть круга [земель] была безмятежна? словно бы на этот раз, чего бы я ни сказал, мир с готами и со свевами пришел просить и индиец, и ассириец, но даже и сам испанец, 207который испытал [на себе ярость] врага.

10. Однако же, если считать, что те времена Александра достойны скорее восхваления вследствие доблести, благодаря которой был завоеван весь мир, нежели проклятия вследствие опустошения, которому подвергся весь мир, тогда тут же найдутся весьма многие люди, которые бы, с одной стороны, сочли и эти [наши времена] достойными [340] славы, так как одержаны многие победы, и, с другой стороны, посчитали бы бедствия других своим счастьем.

11. Однако кто-нибудь скажет: «Эти [варвары] были врагами Романии». Ответ будет [такой]: «Каким тогда казался всему Востоку Александр, такими же казались и римляне другим, в то время как они шли войнами против покоящихся в мире и неведомых [народов]». 208

— Но те [римляне] старались прибавлять царства, а эти [варвары] — сокрушить.

— Разорения врага и приговор победителя — суть вещи разные: 12. ибо, с одной стороны, те [римляне] прежде захватывали в ходе войн тех, кого потом приводили в порядок своими законами, с другой стороны, эти [варвары] теперь по-неприятельски беспокоят тех, кого, если бы они, покорив, захватили бы, — чего не допустит Бог — постарались бы усмирить своим обычаем: потомкам следовало бы [в таком случае] назвать великими царями тех, кого мы сейчас объявляем свирепейшими врагами.

13. Пусть каким угодно именем будут названы подобные деяния, то есть пусть именуются бедствиями, доблестями ли, и то и другое в наше время в сопоставлении с более ранним временем — незначительнее, и, стало быть, даже если в отношении нас совершается и то и другое: по сравнению с [деяниями] Александра или персов, если это теперь следует называть доблестью, то [доблесть] наших врагов меньше; если же это следует называть бедствием, то [бедствие] римлян меньше. 209[341]

21.1. В 450 году от основания Города в пятое консульство Фабия Максима и четвертое Деция Мура 210четыре энергичнейших и процветающих народа Италии слились в единую массу и [образовали] союз. И вот, слившиеся воедино этруски, умбры, самниты и галлы попытались истребить римлян. 211

2. Души римлян были взволнованы этой войной, и самоуверенность их была поколеблена, и не решились они уповать только на силы: с помощью хитрости они разделили противников, считая, что лучше связать себя многими войнами, нежели нести бремя тяжелых сражений. 3. И вот, когда римляне, выслав некоторое количество своих войск вперед в Умбрию и Этрурию для опустошения вражеских земель, заставили войско умбров и этрусков повернуть назад на защиту своих земель, они поспешили ввязаться в войну с самнитами и галлами. 4. На этой войне, когда римляне были теснимы под напором галлов, пал консул Деций 212. Фабий же после крупного поражения партии Деция в конце концов одержал победу; 5. в этом [342] сражении было убито, как сообщают, сорок тысяч самнитов, как и галлов, римлян же погибло семь тысяч только из войска Деция, 213который пал. 6. Ливии передает, что, не считая этрусков и умбров, которых римляне хитростью отвлекли от войны, у галлов и самнитов было сто сорок тысяч триста тридцать [человек] пехоты, конных же воинов сорок семь тысяч, и что римскому войску противостояла тысяча боевых колесниц. 214

7. Однако, — как неоднократно было сказано, либо внутренний мир римлян постоянно прерывался внешними войнами, либо внешние успехи обременялись внутренними болезнями до такой степени, что вполне крепкие души бывали истощены 215— 8. эту купленную кровью и горькую победу обременила чума в городе, и триумфальные шествия нарушались идущими навстречу погребальными процессиями; и некому было выразить радость по поводу триумфа, когда весь город глубоко сожалел по поводу либо больных, либо умерших. 216

22.1. Последовал год, в который римляне, когда самнитами была возобновлена война, потерпели поражение и бежали в свой лагерь 217. 2. А после этого самниты, приняв [343] новый облик и [изменив] душу, а именно посеребрив оружие и одеяния 218и приготовившись в душе к смерти, если не одержат победу, вышли на войну.

3. Посланный с войском против них консул Папирий, хотя удерживался от стычки цыплячими авгурами, предвещавшими пустые результаты, посмеявшись над ними, 219настолько благополучно завершил войну, насколько твердо проводил; 4. ибо, как передают, в этом сражении [344] погибло двенадцать тысяч врагов, три тысячи было захвачено в плен. 220

Однако же эту истинно славную победу Папирия, которой не смогли воспрепятствовать лживые авгуры, обезобразили внезапно появившиеся болезни. 5. Ибо такая страшная и настолько нестерпимая чума поразила тогда Город, что в надежде отыскать хоть какой-нибудь способ ее усмирения сочли необходимым вопросить Сивилины книги 221и доставили того ужасного эпидаврского змея с самим камнем Эскулапа [cum ipso Aesculapi lapide], 222словно бы чума ни прежде [без Эскулапа] не успокаивалась, ни позже [с Эскулапом] не вспыхивала. [345]

6. Кроме того, на следующий за этим год консул Фабий Гургит 223неудачно сражался против самнитов: бросив войско, он, побежденный, устремился в Город. 7. И вот, когда сенат размышлял об отстранении его [от командования], его отец, Фабий Максим, 224стараясь загладить бесчестье сына, предложил по доброй воле послать себя к сыну легатом, если тому будет дана возможность загладить позор и еще раз провести войну.

8. После того как эта возможность была получена и завязалась битва, внезапно увидев сражающегося сына, консула, отрезанным теснившим его Понтием, вождем самнитов, и угрожающими дротиками врагами, благочестивый отец, летящий на коне, бросился в самую гущу сражавшихся. 9. Когда это произошло, возбужденные римляне устремились туда всем войском, пока не захватили, уничтожив вражеское войско, самого вождя Понтия, сломленного и побежденного. 10. Было убито в той битве двадцать тысяч самнитов, захвачено же в плен четыре тысячи вместе с их царем [cum rege suo]; в конце концов самнитская война, которая тянулась в течение сорока девяти лет 225с огромным ущербом для римлян, была завершена уничтожением плененного вождя. 226[346]