Чтение онлайн

К концу 1980-х годов в Израиле сложилось непростое и двойственное отношение к разведке. Общественность кратко информировали о том, что в 1988 году в «Шин Бет» был назначен новый директор, а в «Моссаде» новый шеф появился в 1989 году. Израильтянам оставалось просто надеяться на то, что новые руководители сумеют исправить положение. В прошлом от разведки слишком многого ждали, что приводило к преувеличению значения ее просчетов. Израильтянам нужно просто понять, что разведка — это всего лишь продолжение политики. Если политика плохая, то даже самая лучшая в мире разведка ее не спасет.

Даже если бы Голда Меир и Моше Даян получили в 1973 году от «Амана» и «Моссада» все необходимые предупреждения, они вряд ли начали бы войну. Они все еще были пленниками «концепции», согласно которой арабы не могут победить Израиль. В 1982 году Менахем Бегин и Ариель Шарон были преисполнены решимости изгнать ООП из Ливана и никакая информация «Моссада» их не остановила бы.

Премьер-министр Шамир, похоже, не придал особого значения предупреждению «Амана» в марте 1989 года, что у Израиля не было иной альтернативы, как ведение переговоров с ООП. Сначала Шамир публично отрицал наличие такого доклада, а затем осудил тех членов своего кабинета, которые дали о нем утечку. В другом случае Шамир проявил свою особую приверженность к секретности: «События обычно известны тем, кому надо о них знать, — заявил он, — а кто не знает, гот и не должен знать».

Сообщалось, что один из помощников премьер-министра в письме к генералу Амнону Шахаку критиковал позиции «Амана», заявив, что если этот доклад будет опубликован, то он будет использован Соединенными Штатами для оказания давления на Израиль в плане начала переговоров с ООП.

Опасность политизации разведсообщества возрастает, а нерешенная палестинская проблема и споры по поводу отношения к ООП раскалывают израильское общество. Пока нет консенсуса и эта проблема существует, руководителям разведки трудно оставаться на позициях строгого профессионализма в обстановке острых политических разногласий. Если, как показало в 1989 году дело Вейцмана, половина страны отказывается иметь дело с ООП, руководителям разведки почти невозможно дать объективный и лишенный эмоций анализ самой сложной проблемы, стоящей перед Израилем.

Даже если политики будут прислушиваться к мудрым советам руководителей разведки, поможет ли это процессу принятия решений? И так ли уж необходимо Израилю тратить на разведку столько энергии и ресурсов?

Израильская разведка не сумела предсказать внезапное нападение в 1973 году со стороны Сирии и Египта. Так же, как и в 1941 году во время нападения Адольфа Гитлера на Россию и японцев на Пёрл-Харбор имелись факты, из которых могла сложиться общая картина надвигающейся агрессии. В каждом из этих случаев они просто не были сведены вместе в одно стройное и убедительное целое, и, таким образом, предупреждения разведки не были услышаны.

Это были провалы разведки стратегического масштаба — полная слепота в важнейших вопросах войны и мира. Современная история показывает, что разведка обычно не участвует в формировании политики, но она играет большую роль в достижении конкретных целей и реализации задач, поставленных политиками. Нет сомнения в том, что на тактическом уровне разведка может приносить пользу.

В процессе подготовки и ведения войны заблаговременное получение информации о дислокации войск противника и его огневой мощи является ключевым фактором достижения победы — при условии, что эта информация правильно анализируется и реализуется. Аналогичным образом превентивная разведка может спасти жизни, давая упреждающую информацию о готовящихся террористических нападениях. Тайные агенты также являются идеальным инструментом для проведения хорошо отработанных конкретных акций, как, например, в Ираке.

Израильская разведка успешно решала все эти задачи, но постоянно стремилась к повышению своей роли в сфере обороны. Эти чрезмерные амбиции, однако, вступили в противоречие с их природой. Всегда нужно иметь четкое представление о реальной ситуации.

Израиль не должен ожидать от своей разведки невозможного. Она и так уже является великолепным примером того, чего может достичь малая нация с небольшими ресурсами, если будет использовать их в максимальной степени. История разведсообщества Израиля продемонстрировала как ограниченность разведки, так и возможность достижения ею значительных результатов.

Судить о книгах принято исходя из того, что в них написано, и не упрекать авторов за то, чего в книге нет. Говоря о работе, с которой только что познакомился читатель, к этому правилу придется все же сделать какие- то оговорки. Прежде всего, нарисованная в книге картина не может быть полной, поскольку любая секретная служба хранит в тайне свои подлинные операции.

Другая оговорка связана с тем, что авторы книги рассказали о деятельности многих, но не всех израильских секретных служб, входящих в разведывательное сообщество страны. Они, в частности, не упомянули о такой важной секретной организации, как Следственное управление Национальной полиции Израиля, работающее в тесной взаимосвязи с «Шабаком», «Моссадом», «Аманом» и другими спецслужбами. В Следственном управлении активно действует Особый отдел специальных расследований и заданий (МАТАМ), в функции которого входит проведение расследований, задержание и привлечение к суду лиц по делам государственной безопасности по поручению других секретных служб Израиля, не наделенных такими полномочиями. МАТАМ занимается также сбором информации об общественных организациях и отдельных лицах, ведет борьбу с организованной преступностью и контрабандой наркотиков.

Организационно МАТАМ состоит из четырех подразделений: разведывательного (осуществляет агентурное проникновение в подрывные организации и сбор информации), государственной безопасности (борьба с государственными преступлениями), общего (борьба с организованной преступностью), отдела национальных меньшинств. Особый отдел специальных расследований располагает самой современной системой обработки и накопления информации, услугами которой пользуются все секретные службы страны и Национальная полиция.

В 1996 году общественность Израиля была потрясена убийством премьер-министра страны Ицхака Рабина, совершенным его охранником Игалом Амиром. Было выявлено, что Амир являлся сотрудником еще одной израильской спецслужбы под названием «Натив», о которой ранее общественность ничего не знала. Штаб-квартира этой организации расположена в уютном домике в бывшей немецкой колонии Сарон в Тель-Авиве. Эта тайная служба возникла еще в 1950-е годы, и ее возглавлял Шауль Авигур. Она специализировалась на работе с еврейской диаспорой в бывшем Советском Союзе. Выяснилось, что «Натив» регулярно брал на работу и посылал в Россию молодых выдвиженцев из крайне правых сионистских организаций «Бей- тар» и «Бней Акива» («Сыновья Завета»).

Поскольку между СССР и Израилем после 1967 года не было дипломатических отношений, сотрудники «Натива» активно использовали «крышу» различных международных организаций и в основном занимались ведением пропаганды и агитации за выезд евреев в Израиль. После установления дипломатических отношений между Россией и Израилем сотрудники «Натива» получили возможность действовать под прикрытием посольства в Москве и других столицах СНГ, впрочем, как утверждают израильские источники, не подчиняясь МИД Израиля и предпочитая действовать через голову посла.

Проведенное государственным контролером Израиля Мириам Бен Порат расследование показало, что «Натив» располагает 200 сотрудниками, а его годовой бюджет достигает 25 млн. долларов. Такова базисная цена, уплачиваемая за организацию усилий по «добровольной» эмиграции евреев в Израиль. Расследование выявило также некоторые важнейшие махинации «Натива» и его связи с еврейской мафией в России. Было объявлено, что «Натив» в настоящее время возглавляет уроженец Москвы Яков Кедми, эмигрировавший в Израиль в 1969 году и связанный с правыми политическими кругами. Комиссия потребовала ликвидации этой секретной организации или ее серьезного реформирования с тем, чтобы поставить деятельность «Натива» под контроль МИД Израиля. Как водится, властям удалось погасить возникший скандал, однако обещания руководства страны коренным образом реформировать «Натив» остались на бумаге: обеспечиваемый им устойчивый поток эмигрантов в Израиль, достигший в 1998 году 150 тыс. выходцев из бывшего Советского Союза, очевидно, важнее.