Чтение онлайн

Американские официальные лица в Вашингтоне отмахивались от предупреждений Израиля, как от кудахтанья перепуганных кур, а через американские розовые очки даже падающие на землю небеса казались розовыми. Пока не стало слишком поздно.

Как только президент Джордж Буш понял, что Саддам проглотил Кувейт, Белый дом решил, что нельзя позволить переварить проглоченное. Соединенные Штаты вместе с Великобританией и при поддержке двух десятков других стран в беспрецедентно короткий срок развернули в Саудовской Аравии экспедиционный корпус быстрого реагирования — прежде всего для защиты Саудовского королевства от возможного нападения со стороны Ирака и использования саудовской территории в качестве плацдарма для начала карательной операции против Саддама. Организация Объединенных Наций действовала с поразительным единодушием, Вашингтон и Москва прошли испытание в первой после окончания холодной войны скоординированной военно-политической акции.

Но американцы попросили своего самого мощного в военном отношении и самого верного союзника на Ближнем Востоке оставаться в стороне от конфликта. Более того, администрация Буша просила Израиль воздержаться от каких-либо заявлений. Если Соединенные Штаты будут восприниматься как действующие в связке с Израилем, некоторые арабские нации, поддержавшие коалицию, как, например, Сирия, могут отойти от нее.

Все это было очень интересно с точки зрения изощренной политики сверхдержавы, которая осторожно продиралась сквозь дебри противоречивых интересов ближневосточных стран, но для Израиля кризис в Персидском заливе был типичным вопросом жизни или смерти. Саддам Хусейн в любой момент мог пойти на расширение конфликта и нанести ракетный удар по Израилю. Во всех городах жителям раздали противогазы, и система противовоздушной обороны была приведена в наивысшую готовность.

Аналитики «Амана» работали круглосуточно, пытаясь оценить или угадать следующие шаги Саддама. «Офек» еще не стал полномасштабной системой космического слежения, и Израиль, надеясь иметь бесценную упреждающую информацию, обратился к Соединенным Штатам с просьбой предоставить доступ в реальном масштабе времени к данным американской космической фоторазведки.

В силу каких-то не вполне понятных причин, возможно, связанных с представлениями Пентагона о том, что президент Джордж Буш и госсекретарь Джеймс Бейкер отрицательно относились к политике премьер-министра Шамира в палестинском вопросе, Вашингтон ответил отказом. Американцы передавали только отдельные материалы космической разведки с 8—12-часовым опозданием. Это лишь отчасти помогало Израилю в его усилиях по своевременному выявлению подготовки Ирака к возможному удару по Израилю.

Несмотря на отказ в предоставлении прямого доступа к материалам космической разведки, обмен разведывательной информацией между двумя странами интенсифицировался. Американские и израильские специалисты вместе оценивали военную обстановку и варианты ее развития, изучали спутниковые фотографии, понимая, что это поможет израильским пилотам лучше ориентироваться в целях для бомбардировки на территории Ирака. Эксперты Пентагона и «Амана» регулярно встречались для обмена информацией о кризисе в Персидском заливе.

Как всегда, отношения между «Моссадом» и ЦРУ были далеко не бескорыстными: чем больше израильтяне могли предложить, тем больше они получали взамен, но при условии, что они об этом будут помалкивать, чтобы не раздражать саудовцев и других арабских союзников США.

Наиболее секретный диалог шел между специалистами по тайным операциям разведок двух стран. В ситуации, когда главным противником была диктатура, устранение диктатора могло стать решением проблемы. В США закон запрещал планировать убийство иностранных лидеров, а «Моссад» имел большой опыт «хирургических убийств», поэтому разговор неизбежно заходил о возможности проведения совместных акций.

Израиль имел опыт нанесения точных ударов по палестинским террористам в различных странах, применения пистолетов с глушителями, отработки маршрутов ухода боевиков, использования радиоуправляемых взрывных устройств — от начиненных взрывчаткой автомобилей до заминированных кроватей. Обе разведки знали, что наиболее простым выходом из кризиса будет устранение диктатора, прекрасно понимая, что это будет очень непростой задачей.

«Аман» и «Моссад» объединили свои усилия для создания психологического портрета Саддама на основе изучения его ежедневных телевизионных выступлений; они даже поручили специалистам провести анализ его почерка. Итоговый доклад, который был направлен в Пентагон и ЦРУ, характеризовал Саддама как одного из самых подозрительных людей в мире. Саддам так боялся быть отравленным, что имел официального дегустатора, который пробовал все приготовленные для него блюда; сам он приступал к трапезе только час спустя, убедившись, что дегустатор жив. У него было несколько вооруженных охранников, которых он регулярно менял, а сам постоянно ходил с пистолетом. С началом кризиса, вызванного его вторжением в Кувейт, он постоянно менял свой режим дня и никогда две ночи подряд не спал в одной и той же постели.

Даже если бы «чистое» убийство было возможно, некоторые израильские разведчики высказывали сомнения в целесообразности участия своей страны в проведении такой акции. «Моссад» и «Аман» никогда не занимались политическими убийствами на высшем уровне. Они убивали палестинцев, но никогда не трогали фигур из первого ряда. Израильские стратеги опасались, что такая акция может привести к нежелательным последствиям. В течение почти 40 лет тайной войны между арабами и израильтянами существовало негласное понимание с арабскими правительствами: вы не убиваете наших премьеров и президентов, а мы не трогаем ваших.

Исключение убийства оставляло в распоряжении разведок широкий арсенал традиционных средств дестабилизации багдадского режима: дезинформация, направленная на внесение смятения в ряды приближенных, другие средства психологической войны, подкуп ключевых фигур, которые могут помочь в формировании альтернативного руководства.

Организация дворцового переворота могла выглядеть как реликт эпохи империй, но такой вариант развития событий был бы вполне естественным на фоне старомодной и беспардонной попытки покорения слабого соседа агрессивным «императором». Эта задача, однако, представлялась особенно сложной применительно к Ираку, где Саддам ликвидировал всех, кто выражал малейшее несогласие с его политикой. Все ключевые позиции в армии и правительстве занимали члены его семьи. В стране не было активной оппозиции, несмотря на наличие на юге страны проирански настроенного шиитскою населения и борющихся за автономию курдов на севере страны.

Оппозиционные иракские группы существовали только за границей, но они были слабы и ненадежны. И все же они могли быть полезны в рамках общих усилий по дестабилизации режима, поэтому представители американской и английской разведок установили контакт с рядом диссидентских группировок в европейских странах для проработки возможных решений на будущее.

Курды могли быть полезны в формировании антисаддамовской коалиции, но они были слишком обижены на ЦРУ, которое после многолетней поддержки в середине 1970-х годов бросило их на произвол судьбы. После вторжения в Кувейт в ООН возродился интерес к оставшимся отрядам курдских повстанцев. «Моссад» поддерживал контакт с курдами на протяжении многих лет.

В силу этого израильтяне хорошо понимали, что подготовку свержения Саддама надо начинать с нуля. Не может быть простых и скорых решений этого кризиса. При всем своем пессимизме анализ израильтян произвел сильное впечатление на американцев, которые знали, что от Израиля можно ожидать ценных советов в противостоянии с Багдадом. При планировании воздушных налетов на первом этапе войны с Ираком американские военные представители давали понять, что идея нанесения бомбовых ударов по резиденциям президента и членов его семьи, наряду с ключевыми ядерными и ракетными объектами, была подсказана израильтянами.

Шамир тем временем многозначительно намекал на возможность использования Израилем «секретного оружия», которое может быть пущено в ход в случае прямого нападения Ирака. Это была игра в сдерживание, проходившая с двойной скоростью, в которой все туманные намеки на то, что еврейское государство намного опередило своих арабских соседей в ядерной и других областях военной технологии, повторялись и подчеркивались с нарастающей частотой.

В области технологий Израиль достиг зенита, но, по иронии судьбы, к этому времени его разведывательные службы переживали период упадка. Смотреть в будущее было гораздо приятнее, чем анализировать прошлое. Когда проблемы 1980-х годов переросли в кризис 1990-х годов, разведсообществу следовало бы бросить критический взгляд на свое прошлое. Сообщество просто не могло отмахнуться от череды провалов и неудач, следовавших один за другим: