Чтение онлайн

КГБ более или менее представлял, чем занимался Элиав, и наконец решил совратить его. Однажды, когда он отправился в Ленинград, его внимание привлекла на перроне необычайно красивая молодая женщина. Она выглядела настолько по-европейски и так нетипично для Москвы, что ее просто нельзя было не заметить. В тот же вечер он увидел эту женщину в ленинградской гостинице. Почти уверенный в том, что молодая женщина специально была подослана к нему с целью компрометации, Элиав решил, что небольшой флирт не может повредить ему, а от большего искушения он удержится.

Элиав пригласил таинственную незнакомку танцевать, и она охотно согласилась. Израильтянину еще никогда не приходилось танцевать такое танго, как в тот вечер. Он чувствовал теплоту ее тела, а жаркие поцелуи приглашали к еще большему блаженству.

В этот момент Элиав решил, что зашел слишком далеко и игра становится опасной. Он вырвался из объятий женщины, закрылся в своем Номере и не выходил до утра. Он знал, что если его застанут с этой женщиной, то будет разыгран целый спектакль с участием «обманутого мужа», который будет угрожать ему убийством, с заступничеством «служащих гостиницы» и, наконец, счастливым «урегулированием» конфликта, которое потребует, чтобы Элиав стал агентом КГБ в своем посольстве.

Другим излюбленным советским методом было снимать скрытой камерой свои жертвы во время полового акта и использовать это для шантажа. Согласно слухам, циркулировавшим среди израильских и других дипломатов, президент Индонезии Сукарно имел любовную связь с подставленным ему агентом КГБ, но когда советские агенты показали такую пленку Сукарно, тот и бровью не повел. По словам свидетелей, он только сказал: «Отпечатайте мне 6 этих фотографий и 12 — тех».

Особое внимание, которое советская разведка уделяла сотрудникам «Бюро связи», объяснялось убежденностью КГБ в том, что все эти израильтяне были шпионами и Советы пытались получить информацию о них еще до их въезда в страну.

В марте 1958 года израильские власти информировали советское посольство в Тель-Авиве о своем намерении направить в Москву в качестве второго секретаря посольства Израиля подполковника Моше Гата и запросило на него визу. Советский дипломат, который сам был сотрудником разведки, попросил одного из своих израильских источников собрать на него сведения. К несчастью для КГБ, этот израильтянин был двойным агентом и немедленно сообщил об этой просьбе работнику «Шин Бет», у которого он находился на связи.

В Москве сотрудники «Бюро связи» были вынуждены подчиняться многочисленным ограничениям, которые имели своей целью затруднить их общение с евреями. «КГБ наблюдало за нами круглосуточно, даже в наших собственных квартирах, — вспоминает Элиав. — Открытое наблюдение, скрытое наблюдение, электронная слежка, оптическая слежка. Мы были постоянно в поле зрения КГБ. В довершение к этому почти все сотрудники нашего аппарата становились объектами более решительных действий: инсценированные «скандалы», которые затевали «возмущенные граждане», угрозы ареста и т. п.» Советские власти хорошо понимали, что при отсутствии каких-либо еврейских организаций в стране синагоги были не просто молельными домами, и старались не допускать израильских дипломатов на субботние и праздничные богослужения.

В другом случае КГБ обратило особое внимание на Элиаху Хазана, еще одного второго секретаря посольства. Со временем израильтянин понял, что горничная в его доме работала на КГБ. В этом не было ничего особенного, но неожиданное пищевое отравление у его жены выглядело подозрительным. Острый желудочный приступ случился сразу после того, как в сентябре 1955 года Элиаху и Руфь Хазан приехали в Одессу для встречи со своими еврейскими контактами. Руфь отправили в госпиталь, как только ее муж ушел на встречу.

По возвращении в гостиницу Хазан был остановлен работниками КГБ. Он сказал, что обладает дипломатическим иммунитетом, и заявил протест, но работники тайной полиции не обратили на это никакого внимания и обвинили его в антисоветской деятельности. Ему сказали, что он раздавал советским евреям запрещенные книги. Хазана допрашивали несколько часов, главным образом о его встречах с советскими евреями.

Советские представители потребовали от Хазана, чтобы он стал на них работать. Ему заявили, что его горничная беременна от него — с точки зрения израильтянина это было просто психологически невозможно, — и угрожали ему скандалом, если он не подпишет обязательство о своем «добровольном» согласии стать советским шпионом. Они многозначительно добавили: «Ваша жена никогда не излечит свой желудок». Ему окончательно стало ясно, что его жену отравили.

Хазан дрогнул и согласился стать советским агентом. КГБ три дня его инструктировало и выдало ему полторы тысячи рублей «на расходы». Руфь поправилась, и они вернулись в Москву. Два дня Элиаху мучался угрызениями совести. Это заметили его коллеги. Посол Йозеф Авидар пригласил его для беседы, и нервничающий Хазан во всем признался.

В сопровождении дипломата Хазана посадили на первый же вылетавший в Израиль самолет и по прибытии в Тель- Авив уволили из министерства иностранных дел. Каких-то других дисциплинарных мер против него не принималось. В конце 1955 года министр иностранных дел Моше Шаретт отметил в своем дневнике: «Это позор, что один из наших людей не выдержал угроз и сломался. Это пятно на всех нас».

На другом тайном фронте борьбы за иммиграцию на Ближнем Востоке альтернативная израильская дипломатия искала пути повторения операций, которые вызвали исход евреев из Ирака и Йемена. Следующая человеческая волна из «шепардской» части мира должна была появиться в ноябре 1956 года из Египта.

С началом Суэцкой кампании Шауль Авигур направил в Египет группу своих оперативных работников. Они должны были под прикрытием совместных военных операций с Францией и Англией установить контакт с египетскими евреями и подтолкнуть их к тайному выезду в Израиль. 9 ноября 1951 г. в Египет отправились Лова Элиав и Аврахам Дар, с 1951 года руководивший работой агентурной сети в Египте. Оба были одеты во французскую военную форму и военным французским самолетом вылетели в Порт-Саид, ворота Суэцкого канала.

Операция «Тушия», что означает «хитрость», началась в надежде на то, что израильским разведчикам удастся установить контакт с египетскими евреями и убедить большинство из них уехать в Израиль. Планом предусматривалось, что Элиав, Дар и сопровождавший их радист «Амана» вместе с англо-французскими войсками войдут в Каир и Александрию, где были достаточно многочисленные еврейские общины, насчитывавшие по несколько тысяч человек. Однако когда англо-французское наступление застопорилось, три израильтянина застряли в Порт-Саиде, где было не более 200 престарелых евреев.

Но надо было действовать. Элиав и Дар отправились в местную синагогу и, дав понять, кто они есть на самом деле, призвали евреев отправляться в Израиль. Порт-саидские евреи поняли, что «французы» на самом деле были израильскими агентами, и 65 человек решили последовать их призыву. Их отвезли в порт и погрузили на 2 французских десантных судна.

Оба судна вышли в море и встретились с двумя израильскими судами, «Афродитой» и «Кастелло дель Маре», которые маскировались под итальянским флагом. Французские моряки перенесли стариков и старушек на эти «итальянские» суда, где их приветствовал ветеран «Алии-Бет», участник операций по вывозу евреев из. Ирака Шломо Хайллель. Через день они уже были в Хайфе. Элиав, Дар и радист через два дня тем же путем, то есть на самолете, с помощью французской разведки возвратились в Египет.