Чтение онлайн

Харел направил своих агентов в Аргентину, и они начали скрупулезный поиск организатора массовых убийств. Это была самая «отдаленная» и довольно дорогостоящая операция израильской разведки, но Харел не жалел денег.

В начале 1960 года полученная от Бауэра дополнительная информация позволила установить местонахождение Эйхмана. Бывший нацист жил в Буэнос-Айресе под именем Рикардо Клемента со своей женой и четырьмя сыновьями. Харел информировал Бен-Гуриона, вновь ставшего премьером, и немедленно получил санкцию на похищение Эйхмана и его вывоз в Израиль для предания суду.

Для похищения Эйхмана была сформирована оперативная группа, в которую вошли два десятка работников «Моссада» и «Шин Бет», в том числе одна женщина. Все они были добровольцами, почти все потеряли родственников в Холокосте и ненавидели Эйхмана. Харел специально предупредил их о необходимости сдерживать эмоции. Учитывая исключительную оперативную и политическую остроту операции, «мемунех» сам вылетел в Париж, где был организован передовой командный пост, а затем и в Аргентину, где он лично руководил операцией и нес за нее персональную ответственность.

«Моссад» направил в Европу своего лучшего специалиста по изготовлению фальшивых документов, где он должен был изготовить паспорта и другие документы для всех членов опергруппы, отправлявшихся в Аргентину различными рейсами под именами, которые больше никогда не будут использоваться. Этот «художник» вместе со своими бланками, перьями и печатями сам отправился в Аргентину, чтобы на месте обеспечивать группу, а при удачном исходе операции — и самого Эйхмана необходимыми документами.

В Буэнос-Айресе опергруппа сняла около полудюжины конспиративных квартир, арендовала автомобили для бригады наружного наблюдения. Женщина-оперативник выполняла роль домохозяйки и повара в квартире, где намечалось после похищения укрыть Эйхмана. Честь физического задержания Эйхмана выпала Эйтану, Шалому и их коллеге Петеру (Цви) Малкину. 11 мая 1960 г. они подкараулили Эйхмана у его дома и втолкнули в поджидавшую автомашину. Рикардо Клемент не сопротивлялся и сразу же признался, что является Эйхманом.

Операция была приурочена к официальному визиту в Аргентину израильской делегации, куда на празднование 150-летия республики съехалось много иностранных гостей. Авиалайнер израильской компании «Эль-Аль» прилетел в столицу Аргентины 19 мая и на следующий день должен был возвращаться в Израиль. Позже сам Харел и его соратники признавались, что самым трудным оказалось содержать Эйхмана в ожидании самолета в течение девяти дней на конспиративной квартире, кормить и ухаживать за ним. Израильтяне допрашивали Эйхмана и иногда просто глядели на него с изумлением, как на персонификацию абсолютного зла. Лысый и тщедушный, пользующийся очками для чтения, Эйхман подписал заявление с согласием предстать перед израильским судом.

У оперативных работников мороз прошел по коже, когда Эйхман перешел с немецкой молитвы на иврит и прочел молитву «Шева», с которой в концентрационных лагерях евреи шли в нацистские газовые камеры: «Услышь, о, Израиль, наш Бог, единый Бог».

Харел рассказывает, что Эйхман пытался доказать, что он является «большим другом» евреев, чем привел их в бешенство. Некоторые члены опергруппы уже были готовы забыть приказ и прикончить палача на месте. Эйхман также заявил, что если ему сохранят жизнь, то он раскроет все секреты Гитлера. В ответ Харел пообещал, что в суде у него будет самый лучший адвокат, которого только удастся найти.

Харел проводил немного времени в квартире, где к кровати был прикован Эйхман. Для руководства операцией он организовал то, что можно было назвать «блуждающим штабом». Харел постоянно перемещался из одного кафе в другое, и старшие оперативные работники знали, где его можно найти в данный момент. Так он добился того, что ни в одном кафе его не запомнили.

20 мая, жертвуя безопасностью ради оперативности, он развернул свой штаб прямо в кафетерии аэропорта Эзейза. Рядом с ним за столиком сидел его «писарь», который заполнял и выдавал фальшивые документы, необходимые для безопасного выезда опергруппы из страны.

Тем временем на конспиративной квартире Эйхман и те, кто должен был сопровождать его к самолету, переоделись в форму экипажа компании «Эль-Аль». Врач «Моссада» сделал Эйхману инъекцию транквилизатора, и сонный член «резервного экипажа» не вызвал ни у кого подозрений, когда его провели на борт самолета вместе с почетными гостями во главе с министром образования Израиля Аббой Эбаном, участвовавшими в юбилейных торжествах.

Командир авиалайнера только после взлета узнал о необычном пассажире. В целях безопасности Харел избрал пункт дозаправки самолета в стороне от крупных городов. Но в Дакаре, куда самолет долетел на последних каплях горючего, никто не проявил интереса к пропавшему аргентинцу германского происхождения. Дозаправка прошла нормально, и в 7 часов утра 22 мая самолет доставил самого известного нацистского преступника в Израиль на встречу с еврейским правосудием.

На следующий день Бен-Гурион проявил редкую открытость и признание заслуг израильских спецслужб, когда заявил в кнессете, что «службы безопасности Израиля нашли Адольфа Эйхмана и вскоре он предстанет перед израильским судом». Это заявление было встречено единодушными аплодисментами.

Судебный процесс над Эйхманом начался спустя год, 11 апреля 1962 г. Внимание мировой прессы было приковано к «человеку в стеклянной будке», который слушал душераздирающие показана свидетелей о его преступлениях и о преступлениях нацистской машины в целом. Эйхман утверждал, что всею лишь выполнял приказы, но его признали виновным в совершении преступлений против человечества. 31 мая 1962 г. он был повешен в тюрьме Рамле — единственный человек, который был казнен в Израиле, если не считать капитана Тубянски, который был расстрелян по приказу начальника военной разведки Иссера Беери в 1948 году.

Похищение Эйхмана и связанный с этим взлет престижа израильского разведсообщества был, несомненно, звездным часом Иссера Харела. В течение последующих 30 лет, где бы он ни появлялся, его всегда приветствовали как человека, который похитил Эйхмана. Эта самая яркая операция израильской разведки, проведенная без каких- либо современных технологий и технических средств, была также превосходным примером классической агентурной разведки, которой всегда славился Израиль.

Только спустя несколько десятилетий Харел рассказал, насколько близки были израильтяне к захвату вместе с Эйхманом Джозефа Менгеле. Петер Малкин, который много говорил с Эйхманом в Аргентине, вспоминает, что он добивался от него информации, которая могла бы привести к Менгеле. «Скажите, где живет ваш друг Менгеле, — требовал он, — вы должны знать». Но Эйхман утверждал, что это ему неизвестно.

Харел подозревал, что Эйхман, живший в бедном районе, получал помощь от богатого Менгеле. Во всяком случае израильтянам удалось узнать его адрес в Буэнос-Айресе. Проведенная изральтянами проверка показала, что Менгеле съехал с этой квартиры за две недели до похищения Эйхмана. Врач-преступник уехал в Парагвай, а потом в Бразилию.

Розыск Менгеле продолжался. Одна из немногих высокопоставленных сотрудниц израильской разведки Ехудит Нисияху, возглавлявшая подразделение по розыску нацистских преступников, собрала большой объем данных на Менгеле и других нацистов. Когда в 1985 году бразильские власти сообщили о смерти Менгеле, «Моссад» тайно направил в Бразилию своего судебно-медицинского эксперта, который обследовал труп и подтвердил, что человек, долгое время возглавлявший список разыскиваемых преступников, может быть вычеркнут из этого списка.

До сих пор еще считается большим секретом, что оперативные группы «Моссада» уничтожили трех восточноевропейцев, которые сотрудничали с нацистами во время второй мировой войны. Один из них, поляк, был охранником в концентрационном лагере. «Моссад» позаботился о том, чтобы родственники «объектов» узнали подлинную причину их гибели и распространили эту устрашающую информацию в среде военных преступников.

Для Харела наказание военных преступников было священной миссией — это был его долг перед шестью миллионами погибших евреев. Эта миссия делала израильтян совершенно особыми членами западного разведсообщества.