Чтение онлайн

В качестве некоторых ориентиров в этом плане Ландау писал: «Степень применения этих мер должна соотноситься со степенью предполагаемой опасности. Это означает, что степень психологического и физического давления должна быть определена заранее. Руководители должны решительно и остро реагировать на любые отступления от этого правила».

Таким образом, комиссия заняла компромиссную позицию между верховенством закона, независимо от масштабов террористической угрозы, и мнением, что необходимость борьбы с терроризмом оправдывает отступление от строгого соблюдения законов. Но даже в то время, как судья Ландау и его коллеги выразили свою обеспокоенность бесконтрольностью действий «Шин Бет», они не пытались в одночасье искоренить незаконные методы, к которым привыкло прибегать агентство.

Не успели еще высохнуть чернила на докладе Ландау, как выяснилось, что три следователя «Шин Бет» лгали комиссии. Как только «Шин Бет» стало известно об этом лжесвидетельстве, все трое были отстранены от работы. Горькая ирония заключалась в том, что в это время директором «Шин Бет» стал не кто иной, как Йозеф Хармелин, отозванный из отставки 12 лет спустя после ухода с этого поста и 7 лет после того, как в 1979 году он, спасаясь от исламской революции, на американском самолете эвакуировался из Тегерана, где был неофициальным послом Израиля.

Именно в период первого срока пребывания Хармелина на посту директора «Шин Бет» вошло в привычку лгать в суде. Тем не менее Хармелин был уважаемым ветераном, и все приветствовали его возвращение на этот пост в период острого кризиса. Ему было поручено восстановить порядок, доверие и надежду в рядах сотрудников агентства, которое раздиралось скандалами и расследованиями.

Высказывались серьезные опасения, что расследования ослабят «Шин Бет». Моральное состояние работников было ужасным. После докладов комиссий Карп и Ландау многие другие чувствовали, что их бросили политики, которые, как обычно, ожидали, что секретные службы будут вести за них грязную работу и жестокую войну с терроризмом.

Признаки недовольства в «Шин Бет» нарастали. Оперативные работники не скрывали своего презрения к комиссиям и журналистам, которые, похоже, ждали от них абсолютно «чистой» работы по террористам. Сотрудники «Шин Бет» обвиняли политиков в том, что те не могли принять долгосрочных решений в отношении статуса оккупированного Западного берега и сектора Газа и установить там определенный правовой режим. «Мы — козлы отпущения оккупации» — именно таким было ощущение многих в «Шин Бет». Через 35 с лишним лет после первоначального «бунта шпионов», выступавших против создания «Моссада», было похоже, что в рядах израильского разведсообщества может произойти новый «мини-бунт».

Хармелин в свойственной ему мягкой манере сумел навести порядок в рядах сотрудников «Шин Бет» и успокоить их. Он, однако, не смог исправить вред, нанесенный репутации «Шин Бет» и разведсообществу в целом. Впервые в истории Израиля секретные службы перестали быть «священными коровами», которым нельзя задавать вопросы о методах их работы.

Примерно те же проблемы, которые сотрясали ЦРУ в 1970-х годах, встали перед разведсообществом Израиля в 1980-х годах, породив беспрецедентные сомнения и открыв горькую правду. Утратив в значительной мере доверие собственных граждан в Израиле, руководители израильской разведки одновременно оказались перед лицом острейшего кризиса в отношениях со своими лучшими друзьями за рубежом.

Когда Джонатан Джей Поллард 21 ноября 1985 г. ворвался в израильское посольство в Вашингтоне, это было последним актом шпионской операции, которая поставила под угрозу давние отношения еврейского государства со своим самым важным союзником — Соединенными Штатами Америки — одним из источников силы Израиля.

В это утро Джей Поллард сидел в своем старом «мустанге», обливаясь потом. Он был за рулем, рядом его жена Энн Хендерсон-Поллард, у них на руках были свидетельства о рождении, свидетельство о браке, семейные фотографии, свидетельство о прививках кошке и сама кошка. Полларды были готовы бежать из Америки. Они, не выключая двигателя, стояли у ворот посольства Израиля на пересечении Коннектикут-авеню и Ван Несс-стрит в северо-западной части Вашингтона.

Массивные металлические ворота распахнулись, чтобы впустить другую автомашину. Поллард резко нажал на газ, обошел другой автомобиль и въехал на стоянку прямо перед зданием посольства со стрельчатыми окнами, построенным из древнего иерусалимского камня. Израильский охранник уже был готов выхватить пистолет из подмышечной кобуры, как 30-летний полнеющий и лысеющий Поллард пробормотал что-то о том, что он является евреем и хочет получить убежище.

— Меня преследует ФБР, мне нужна помощь, — заявил он озадаченным охранникам.

В это же время агенты ФБР, которые следовали за Поллардом, через переговорное устройство на воротах стали объяснять охранникам, что им нужно допросить человека, который только что въехал за ограду посольства на «мустанге». Израильтяне могли, ссылаясь на дипломатический иммунитет, проигнорировать это требование, хотя предоставление убежища разыскиваемому лицу, несомненно, вызвало бы дипломатические осложнения. Дежурная служба на воротах стала звонить в зону безопасности посольства, где располагались представители израильских спецслужб.

Руководитель службы безопасности посольства накануне сам разговаривал по телефону с Поллардом, который назвал Рафи Эйтана и других работавших с ним израильтян и просил помощи. В ходе второго телефонного разговора офицер безопасности предложил американцу приехать в посольство, если он сумеет оторваться от слежки ФБР. Но сейчас ФБР было на «хвосте» у Полларда и ожидало его на внешней парковке, окруженной израильскими охранниками в штатском.

— Очень сожалеем, — сказали израильтяне, провожая к воротам американскую пару, просившую убежища. ФБР немедленно арестовало Полларда, а его жену отвезли домой на 20-ю стрит в северо-западной части города. Джонатан Джей Поллард сделал свой первый шаг по пути пожизненного тюремного заключения.

Поллард в течение шести лет работал в качестве гражданского специалиста в различных разведывательных и контртеррористических подразделениях военно-морского флота США. Он был обычным клерком, но его компьютер имел доступ почти ко всем секретам разветвленного американского разведсообщества. Считая себя вполне лояльным американцем, он в то же время был горячим сторонником Израиля.

Поллард родился 7 августа 1954 г. в еврейской семье, проживавшей в Галвстоуне, штат Техас, но большую часть своего детства провел в городе Саус Бенд в штате Индиана. Этот город не был сколько-нибудь заметным центром еврейской культуры или произраильской активности. Поллард пришел к сионизму самостоятельно.

Он обучался в престижном Стэнфордском университете, одном из лучших американских учебных заведений, где преподаватели отмечали его чрезмерно богатое воображение. То он утверждал, что является полковником, то капитаном, а иногда говорил, что «Моссад» готовит его на роль шпиона в американском правительственном аппарате. Теперь Поллард говорит, что это были шутки, и отрицает, что показывал соседям по общежитию револьвер. По его словам, все считали его «немного чокнутым», когда он рассказывал, как, будучи в охране кибутца, якобы убил араба. Некоторые студенты говорили, что, по их впечатлениям, учеба Полларда в университете оплачивалась «Моссадом». Но он утверждает, что все это придумали федеральные власти, чтобы создать вокруг него ореол нестабильности и дискредитировать его. Тем не менее обвинение настаивает, что он всегда был склонен выдумывать неправдоподобные истории.