Чтение онлайн

В 1976 году, получив степень бакалавра в Стэнфорде, Поллард пересек Американский континент и поступил во Флетчеровскую школу права и дипломатии Университета Тафта в окрестностях Бостона. Учеба в школе не дала ему ученой степени, но осенью 1979 года ВМС США приняли его на работу в разведку в качестве аналитика. Он работал в Вашингтоне в организациях с такими интригующими названиями, как Оперативный центр наблюдения и разведки ВМС (Naval Operational and Surveillance Center — NOSC), Вспомогательный центр разведки BMC (Naval Intelligence Support Center — NISC) и Военно-морская служба расследований (Naval Investigative Service — NIS).

Он был одним из немногих избранных, кто попал в новый Антитеррористический оперативный центр Военно-морской службы расследований в Сьютланде, штат Мэриленд (Anti-Terrorism Alert Center — АТАС), когда американские вооруженные силы значительно активизировали свои усилия, направленные на раннее выявление угрозы терроризма. Это произошло в июне 1984 года как реакция на подрыв в октябре прошлого года террористами-самоубийцами американской казармы морских пехотинцев в Бейруте, когда погибли 241 человек. Серьезная работа по обобщению всех имеющихся фактов, наводок и слухов в этой таинственной сфере требует постоянного доступа к широкому кругу источников и сообщений: о вероятных целях, потенциальных террористах, лицах и группах, могущих оказывать содействие террористам, намерениях других стран в этом плане.

В этот век терроризма вряд ли есть какая-то другая сфера правительственной деятельности, особенно в области обороны, столь же комплексная и междисциплинарная. Поллард не только имел компьютер, который мог обращаться к различным банкам данных в рамках федеральной разведывательной системы; он не только имел допуск к совершенно секретным (Top Secret) документам; он имел степень допуска, известную как SCI (Special Compartmented Intelligence). И у Полларда был самый ценный «пропуск», который только можно было себе представить в Федеральном округе Колумбия, — «курьерский пропуск», позволявший ему посещать особо режимные объекты и брать с собой документы для анализа.

Мучительные кошмары по поводу того, почему его работодатели не смогли разобраться в странностях поведения этого человека начиная со школьных лет, в его непомерной хвастливости и откровенной лживости, еще долго будут преследовать руководителей вашингтонских служб безопасности. В 1977 году Поллард хотел поступить в ЦРУ, но его кандидатура была отклонена. Когда Служба расследований Пентагона (Defense Investigative Service — DIS) занималась его рутинной проверкой, были проведены беседы с его отцом и однокашниками-студентами. Однако ЦРУ, видимо, не сообщило DIS свою негативную оценку Полларда. В 1981 году ВМС лишили его допуска к секретам, но он обжаловал это решение и оно было отменено.

Поллард говорит, что в 1982 году он принимал участие в работе над межведомственным мобилизационным планом, разрабатывавшимся по инициативе министра обороны Каспара Уайнбергера и просчитывавшим реакцию США на случай израильского вторжения в Ливан. Документ, предусматривавший оказание сильного давления на Израиль с целью вывода войск и даже ограниченные передвижения американских сил, абсолютно «нокаутировал» Полларда, когда он изучил его в полном объеме. В этот момент он принял решение помочь Израилю. «Я был просто до смерти напуган тем, что собирался сделать Уайнбергер, — говорил Поллард уже в тюремной камере. — Я понял, что он установил неофициальное эмбарго на разведку».

Американский аналитик разведки, который в своих фантазиях мечтал стать шпионом Израиля, начал претворять свои мечты в жизнь. Свои первые шаги не стезе шпионажа он сделал в мае 1984 года, когда нью-йоркский бизнесмен Стивен Штерн, вполне возможно, хорошо представлявший, что именно он делает, познакомил его с полковником израильских ВВС Авьемом Селлой.

Это был заговор «с первого взгляда». Поллард заявил полковнику, что у него есть доказательства того, что Соединенные Штаты не делятся с Израилем всей разведывательной информацией, которой они должны делиться, и ему, Полларду, это не нравится. Селла, один из лучших израильских пилотов, который принимал участие в рейде на иракский ядерный реактор, слушал с большим интересом, а потом, как и требовалось, сообщил об этом разговоре по команде, и его сообщение попало в штаб-квартиру ВВС в Тель-Авиве. Оттуда сообщение о недовольном американском аналитике разведки, горевшем желанием помочь Израилю, попало в руки Рафи Эйтана, недовольного офицера израильской разведки, который в тот период был связан с министерством обороны в качестве главы научно- технического шпионского агентства «Лакам».

В тот момент Израиль получал ценную технологическую информацию по крайней мере от одного источника в Соединенных Штатах. Среди посредников на этом канале был израильский антрепренер в Голливуде, который познакомил представителей министерства обороны Израиля с представителем корпорации «Милко» в Калифорнии, принадлежавшей Ричарду Смиту. Американский еврей Смит в мае 1985 года был официально обвинен федеральным судом присяжных в том, что он контрабандным образом вывез в Израиль 810 критронов — электронных устройств, которые могут быть использованы в качестве детонаторов ядерных бомб. Для экспорта этих приборов требовалась специальная лицензия, но если бы Смит обратился за ней, он получил бы отказ на основании того, что Израиль не подписал международный договор о нераспространении ядерного оружия.

Расследование ФБР установило, что начиная с 1973 года 80 % бизнеса «Милко» вела с Израилем. Смит был освобожден под залог в 100 тыс. долларов, но через 3 месяца в суде не появился. Он просто исчез, хотя позже его видели в Великобритании и Израиле.

Израиль извинился перед Соединенными Штатами после того, как это дело выплеснулось в заголовки газет, объяснив, что критроны использовались для медицинских целей, а не для ядерного оружия. По требованию американцев все неиспользованные детонаторы были возвращены.

В 1985 году был отмечен еще ряд инцидентов, когда израильские государственные корпорации вроде «Израель милитари индастриз» были вовлечены в сомнительные сделки с американскими корпорациями. Некоторые американцы даже попали под суд. Правительственные чиновники, особенно представители американской и таможенной службы и ФБР, не скрывали своего возмущения поведением Израиля.

Однако после того, как президентом США в 1981 году стал Рональд Рейган, Израилю был дан совершенно четкий сигнал, что его больше ни за что не будут наказывать. Наступил «золотой век» необъявленного, но очень энергичного американо-израильского военного сотрудничества.

В данном случае не имелось формального обязательства, как, например, в соглашении с НАТО и в других пактах, что нападение на одну из стран считается нападением на обе страны. Но Израиль имел все основания полагать, что он пользуется большей степенью защиты со стороны Вашингтона, чем его западные союзники, например Великобритания.

Рейган пошел дальше, чем любой из американских президентов, в плане создания чувства безопасности у Израиля. Вторжение Израиля в Ливан в 1982 году не вызвало реального американского протеста. Госдепартамент выступал против еврейских поселений на Западном берегу, но ничего конкретного не предпринимал. И, что было самым важным, в 1983 году Белый дом подписал меморандум о стратегическом сотрудничестве с Израилем.

Большая часть меморандума оставалась секретной, но явные его последствия включали регулярные визиты в порт Хайфа кораблей американского Шестого флота. В Израиле стали размещаться склады американского вооружения и медикаментов, участились совместные маневры. Невидимая сторона сотрудничества включала активизацию взаимодействия разведок, особенно борьбу с терроризмом, в которой США практически зависели от Израиля и его информации об арабских террористических группах.

Ветераны ЦРУ с многолетним опытом работы на Ближнем Востоке пришли к выводу, что в этих условиях израильтяне могли позволить себе все что угодно, и они это знали. Один американский шпион как-то в разговоре со своим коллегой из «Моссада» пошутил, что Израилю повезло, что он не стал 51-м штатом Америки.