Чтение онлайн

Начало подлинно научному, критическому изучению римской истории было положено трудами немецкого историка Бартольда Георга Нибура (1776—1831). В частности, его «Римская история», доведенная до конца Первой Пунической войны, впервые продемонстрировала подлинно науч­ные методы реконструкции исторического прошлого, во-первых, посред­ством выявления в сочинениях поздних античных авторов, которые толь­ко до нас и дошли, зерен более ранней и достоверной исторической тради­ции, а во-вторых, посредством воссоздания целостных институтов древнего времени по их позднейшим реликтовым остаткам.

Следующим важным этапом стала научная деятельность другого не­мецкого историка — Теодора Моммзена (1817—1903). Он прославился образцовыми изданиями древних документальных материалов по римской истории — латинских надписей (он положил начало изданию их полного свода) и «Кодекса Феодосия». Будучи собственно специалистом по исто­рии права, он глубоко исследовал важнейшие аспекты государственного и уголовного права римлян. Наконец, в ярко написанной «Римской исто­рии» он представил обстоятельное, вполне научное, но вместе с тем про­никнутое отчетливой политической тенденцией изложение событий цар­ского и республиканского времени вплоть до решающей победы Цезаря в гражданских войнах. Модернизируя античность, Моммзен искал и нахо­дил в Древнем Риме развитие такой тенденции, какую он желал бы видеть в политической жизни современной ему Германии, именно — выступле­ние харизматического лидера, демократа и монарха в одном лице, способ­ного железной рукой искоренить пережитки старины и сплотить нацию. Таким для него был Юлий Цезарь, которого он идеализировал до такой степени, что видел в его государственной деятельности настоящее завер­шение, своего рода логический конец исторического развития и Рима и всего древнего мира вообще. Развитая немецким ученым концепция де­мократического цезаризма далека от убедительности, но страстность и яркость, с какими она преподносится, придают труду Моммзена такой историко-политический колорит, который остается непревзойденным в со­временной науке об античности.

После Моммзена, в XX в., исследование римской истории на Западе сильно разрослось и детализировалось. В потоке современной научной литературы, в череде высказываемых мнений и в массе конкретно-истори­ческих изысканий не так-то просто разобраться. Хорошими путеводителя­ми по всем этим специальным вопросам, а вместе с тем и добротными обзорами самой римской истории могут служить работы новейших немец­ких ученых: «Очерк римской истории вместе с источниковедением (Рес­публика и императорское время до 284 г. н. э.)» Германа Бенгтсона (H.Bengtson. Grundriss der romischen Geschichte mit Quellenkunde: Republik und Kaiserzeit bis 284 n.Chr., 3.Aufl., 1982) и «Поздняя античность (рим­ская история от Диоклетиана до Юстиниана, 284—565 гг. н. э.)» Александра Демандта (A.Demandt. Die Spatantike: Romische Geschichte von Diocletian bis Justinian, 284—565 n.Chr., 1989).

В России изучение римской истории началось позже, чем на Западе. Практически начало было положено упомянутыми выше переводами тру­дов Ш. Роллена и Ж. Кревье, выполненными в середине XVIII в. В. К. Тредиаковским. В XIX в. складывается постепенно отечественная школа исто­риков-романистов. Ее первым отрядом были московские ученые Д. Л. Крю­ков (1809—1845), П. М. Леонтьев (1822—1874), В. И. Герье (1837—1919), изучавшие различные аспекты римской религиозной (Крюков), аграрной (Леонтьев) и социально-политической истории (Герье). Существенный вклад в изучение римской истории, в особенности раннего времени, вне­сли также профессора наших южных университетов (в Одессе, Киеве, Xарькове) В. И. Модестов (1839—1907), Ю. А. Кулаковский (1855—1920) и И. В. Нетушил (1850—1928).

Но наибольшее значение имела деятельность петербургских ученых Н. М. Благовещенского (1821—1892) и Ф. Ф. Зелинского (1859—1944), много сделавших для изучения римской культуры, Э. Д. Гримма (1870— 1940), исследовавшего политическую систему принципата, а также И. М. Гревса (1860—1941) и М. И. Ростовцева (1870—1952), разрабаты­вавших проблемы социально-экономической истории Римской империи. Крупнейшей фигурой здесь был Ростовцев, имя которого равно принадле­жит и отечественному, и западному антиковедению. До Октябрьской ре­волюции он опубликовал ряд важных работ о государственном откупе в Римской империи, эллинистическо-римском архитектурном пейзаже и колонате, а после революции, в эмиграции (он в конце концов нашел убе­жище в Америке), издал свои самые главные труды — «Социально-эконо­мическую историю Римской империи» (1926 г.) и «Социально-экономи­ческую историю эллинистического мира» (1941 г.), которые до сих пор сохраняют значение фундаментальных пособий при изучении основ гре­ко-римской цивилизации.

Новейшая отечественная наука об античности насчитывает большое чис­ло специалистов как по греческой, так и по римской истории, а поток науч­ной литературы в этой области и вовсе не поддается исчислению. Но нам это и необязательно делать. Наше намерение состояло в том, чтобы пока­зать, сколь много было уже сделано в плане изучения классической древно­сти и сколь надежно то основание, на котором вырастали общие обзоры античной истории. Так именно обстоит дело и с римской историей, по кото­рой мы располагаем по крайней мере тремя превосходными общими посо­биями. Это «Очерки по истории Древнего Рима» московского профессора Владимира Сергеевича Сергеева (1883—1941), «История Древнего Рима» также москвича Николая Александровича Машкина (1900—1950) и «Ис­тория Рима» ленинградского профессора Сергея Ивановича Ковалева. Все трое были крупными, оригинальными учеными, а созданные ими универси­тетские курсы по истории Древнего Рима отличаются научной добротнос­тью и доступностью изложения. Для подготовки учебника по истории Рима мы избрали курс С. И. Ковалева, поскольку он был нами уже однажды пере­смотрен и переиздан (в 1986 г.). Для настоящего издания текст Ковалева был заново отредактирован и дополнен целым рядом замечаний и отрывков из древних авторов и новой научной литературы, а также большим количе­ством иллюстраций. Мы надеемся, что новое издание будет с интересом встречено всеми, кто стремится приобщиться к сокровищам гуманитарной культуры.

4 марта 2002 г.

С. И. Ковалев был выдающимся ученым, исследователем римской ис­тории, он внимательно следил за всеми новейшими открытиями и идеями в области науки о Древнем Риме. Хотя его книга — это не специальное исследование, а общая работа по истории Рима, она включила в себя все достижения современной ему науки. Однако со времени выхода в свет пер­вого издания «Истории Рима» С. И. Ковалева прошло более полувека. Во второй половине XX в. наука об античности продолжала интенсивно раз­виваться, появилось большое количество трудов по римской истории, воз­никли новые теории и точки зрения, сформировались новейшие концеп­ции. Из этого вовсе не следует делать вывод, что все, что написано ранее, устарело или не выдержало проверку временем. Как раз наоборот, фунда­ментальные труды, к числу которых, несомненно, относится и книга С. И. Ковалева, сохранили свою ценность до наших дней. Тем более что появле­ние свежего взгляда на ту или иную проблему римской истории, как пра­вило, не уничтожает существовавшее ранее мнение, напротив, это ожив­ляет дискуссию, стимулирует работу ученых, а следовательно, рождение интересных идей и возникновение исследований. Вот почему будет весь­ма полезно ознакомиться с некоторыми последними гипотезами по важ­нейшим проблемам истории Рима.

Самым «проблемным» периодом римской истории является эпоха ца­рей и Ранней республики (VIII—IV вв. до н. э.). Это и понятно — фраг­ментарность источников требует от исследователя особенно активной ра­боты мысли, чтобы нарисовать более или менее целостную картину происходившего, а неоднозначность имеющегося в нашем распоряжении материала дает возможность для совершенно различных интерпретаций, порой диаметрально противоположных.

Главной проблемой первого периода римской истории и по сей день остаются источники, т. е. с одной стороны, их скудость, с другой — их достоверность. Во второй половине XX в. сделано все возможное, чтобы решить одну часть этой проблемы, — интенсивные раскопки в самом Риме,

в Лации, а также в других областях Италии дали исследователям огром­ный вещественный материал, в основном археологического, в меньшей сте­пени эпиграфического характера. Какую мощную волну дискуссий поднял этот археологический материал, мы покажем ниже, а в первую очередь отметим, что среди находок есть такие, которые нанесли сильный удар по гиперкритическому направлению в науке и укрепили позиции сторон­ников достоверности античной традиции о раннем Риме. Так, в конце 1970-х гг. на территории бывшего античного города Сатрикум в Лации (севернее Анция, у реки Астуры) была обнаружена надпись конца VI в. до н. э. из двух строчек. Она хорошо сохранилась — пропали всего несколь­ко букв первой строки, и выглядит следующим образом:

[En aid]e iste Terai Popliosio Valesiosio suodales Mamartei.

По мнению исследователей, упомянутый в надписи Поплий Валезий никто иной, как выдающийся римский политик и полководец начала Рес­публики Публий Валерий Попликола (Публикола) [1] .

Подобные открытия позволяют с большим доверием относиться и к другим эпиграфическим памятникам, аутентичность которых для первых столетий Рима практически единодушно отвергалась. Прежде всего это касается капитолийских фаст, которые, на взгляд многих послевоенных историков, имеют ценность источника и для V—IV вв. до н. э., т. е. содер­жат истинные имена консулов первых десятилетий Республики [2] . Таким образом, можно констатировать, что к концу XX в. в науке преобладаю­щей вновь стала позиция осторожного доверия к античной традиции об архаическом Риме, в том числе и литературной.

Последние десятилетия XX столетия отличались интенсивностью ар­хеологических раскопок. Безусловно, самыми масштабными и значимы­ми являлись многолетние раскопки в центре Рима на Палатине, на рес­публиканском Форуме и на Бычьем рынке под руководством выдающегося шведского археолога Эйнара Гьерстада [3] , а также многочисленные рас­копки итальянских археологов [4] . Дискуссия, которая развернулась по поводу новых открытий, в очередной раз доказала, сколь сложен для