Чтение онлайн

Для приобретения необходимых материальных средств, свя­занных с подготовкой террористических актов, троцкистско- зиновьевский контрреволюционный блок прибегал к воровству государственных средств и прямому грабежу народных денег.

На следствии установлено, что на одном из заседаний объеди­ненного троцкистско-зиновьевского центра было предложено не­которым активным троцкистам и зиновьевцам завязать связи со скрытыми, работающими на хозяйственной работе, троцкистами и зиновьевцами для получения средств.

Такое поручение, в частности, было дано Рейнгольду.

Последний должен был по заданию Каменева связаться со «скрытым двурушником» Г. М. Аркусом, занимавшим пост заме­стителя председателя Госбанка СССР.

По показаниям Рейнгольда, Аркус систематически оказывал материальную поддержку троцкистско-зиновьевскому центру. В частности, Рейнгольд на следствии показал, что в июле или авгу­сте 1933 года Аркус перевел из Госбанка 30 тысяч рублей на нужды троцкистско-зиновьевского центра. 15 тысяч он перевел Картогра­фическому тресту, который возглавлялся тогда активным зиновьевцем Федоровым, и 15 тысяч другому хозяйственному тресту, кото­рый возглавлял небезызвестный Г. Евдокимов.

Деньги были переведены под видом сумм на оплату статистико-экономических работ, которые государством не регулируются.

В ряде случаев террористические группы троцкистов и зиновь­евцев прямо готовились к грабежам, для того чтобы добыть сред­ства и оружие для совершения террористических актов.

Так, например, группа террористов в Горьком, возглавляемая троцкистом Поповым, пыталась осуществить ряд грабежей для приобретения средств и оружия. Активный участник этой группы троцкист Л. А. Лаврентьев на следствии показал:

«...Составленный террористической контрреволюционной троцкистской группой план совершения террористического акта над тов. Сталиным состоял из следующих основных частей:

1) приобретение средств для террористической группы путем совершения экспроприации государственных учреждений и бан­ков;

2) приобретение оружия для членов террористической груп­пы;

3) непосредственная подготовка и совершение террористиче­ского акта над Сталиным.

На одном из совещаний террористической группы было реше­но, что Попову, Храмову, Пугачеву и мне, Лаврентьеву, нужно це­ликом отдаться террористической деятельности и уволиться с ра­боты. Первым по заданию Попова уволился с работы Храмов и по указанию Попова выехал в Ардатовский район для подготовки экс­проприации.

Предполагалось для начала захватить кассу сельсовета при наи­большем поступлении налоговых сумм.

Вскоре после отъезда Храмова с работы уволились Попов и Пугачев. Я же находился в отпуску.

Все мы трое, а вместе с нами и Пелевина выехали в село Хохлово Ардатовского района для совершения экспроприации кассы сельсовета. По приезде в село Хохлово Храмов рассказал нам, что подготовить экспроприацию ему не удалось. В течение двух суток Попов также пытался подготовить экспроприацию, но ему это не удалось. В связи с этим мы — члены террористической группы — Попов, я, Лаврентьев, Пугачев и Пелевина выехали в Арзамас. По предложению Попова начали вести подготовку ограбления кассиров, получающих большие суммы в банке.

К ограблению было намечено 3 человека. Ограбление совер­шено не было, так как не было подходящей обстановки».

Таковы факты о контрреволюционной террористической дея­тельности объединенного центра троцкистско-зиновьевского блока.

Выводы НКВД и ВКП(б):

Факты показывают, что троцкистско-зиновьевский контрре­волюционный центр и его вожди Троцкий, Зиновьев и Каменев окончательно скатились в болото белогвардейщины, слились с самыми отъявленными и озлобленными врагами Советской власти и превратились в организующую силу последышей раз­громленных в СССР классов, которые в отчаянии приступают к подлейшему средству борьбы с Советским правительством — к террору.

Они не только превратились в организующую силу последы­шей разгромленных классов в СССР, но они стали еще головным отрядом контрреволюционной буржуазии за пределами Союза, выразителями ее воли и чаяний. Всей своей деятельностью они вдохновляют худшие элементы белоэмигрантщины, состоящие на службе иностранных «охранок» и организованные в террорис­тические группы за границей вроде РОВСа (Российский общево­инский союз), Русской фашистской партии, Фашистского союза молодежи и т. п.

Они превратились в организующую силу худших и наиболее озлобленных врагов СССР, потому что у них не осталось никаких политических мотивов борьбы с партией и с Советской властью, кроме голого, неприкрытого карьеризма и желания во что бы то ни стало прокрасться к власти.

Перед лицом совершенно неоспоримых успехов социалисти­ческого строительства они вначале надеялись, что наша партия не сможет справиться с трудностями, в результате чего создадутся ус­ловия для их возможного выступления и прихода к власти. Но ви­дя, что партия с успехом преодолевает трудности, они делают ставку на поражение Советской власти в предстоящей войне, в результате чего они мечтают пробраться к власти.

И наконец, не видя никаких перспектив, они в отчаянии хва­таются за последнее средство борьбы — за террор.

Если раньше троцкистско-зиновьевские группы мотивирова­ли свою борьбу против партии тем, что партия и правительство якобы ведут неправильную политику, ведут страну к гибели, то сейчас они выдвигают совершенно противоположные мотивы.

Теперь главным мотивом перехода к террору они считают именно успехи, одержанные нашей партией на всех фронтах со­циалистического строительства, успехи, вызывающие у них оз­лобление и толкающие их на месть за свое политическое банкрот­ство. Вот, например, что в своих показаниях на следствии говорит один из вождей объединенного троцкистско-зиновьевского блока Каменев:

«Должен признать, что действительно никакой положитель­ной программы мы не противопоставляли и не в состоянии были противопоставить политике ВКП(б). В самом начале наших пере­говоров с троцкистами еще намечались бледные попытки обсуж­дать возможность составления положительной платформы.

Однако вскоре мы убедились, что это напрасный труд, что ни­какой идейной политической платформы у нас нет. Ставка же на­ша на непреодолимость трудностей, которые переживала страна, на кризисное состояние хозяйства, на крах хозяйственной поли­тики партийного руководства ко второй половине 1932 года уже была явно бита.

Страна под руководством ЦК ВКП(б), преодолевая трудности, успешно шла по пути хозяйственного роста. Мы это не видеть не могли.

Казалось бы, что мы должны были прекратить борьбу. Одна­ко логика контрреволюционной борьбы, голое, безыдейное по­сягательство на власть повели нас в другом направлении. Выход из трудностей, победа политики ЦК ВКП(б) вызвала в нас но­вый прилив озлобления и ненависти к руководству партии и, в первую очередь, к Сталину» (Каменев Л. Протокол допроса от 24 июля 1936 г.).