Чтение онлайн

главных авторов книги «Канал имени Сталина» начинается и кончается

фамилиями будущих «врагов народа» – Леопольда Авербаха и Бруно

Ясенского (которых, кстати, Р. Конквест позже в книге «Большой террор»

назовет – без всяких к тому оснований – подельниками Святополк-

Мирского). Еще один из авторов – прозаик Сергей Буданцев – разделит с

Мирским смертельную колымскую судьбу.

Возможно, именно постоянные деловые пересечения с Горьким и имели

для Мирского не лучшие последствия. В воспоминаниях И. М. Гронского (в

те годы тоже входившего в круг Горького) это даже не предположение, а

вполне удовлетворенная констатация: ведь это именно он распознал в

«светлейшем князе» английского шпиона, просил заняться им Ягоду, а когда

тот отмахнулся, рассказал о своих подозрениях товарищу Сталину.

« Потом Мирский был арестован, – рассказывал в 1963 году Гронский,

сам проведший шестнадцать лет в лагерях (только не в колымских, а в

воркутинских. – А. Б.). – Мне передавали, что он попался на шпионских

мелочах. Обычно крупные разведчики проваливаются на чем-нибудь мелком.

Я с делом не знакомился, но похоже на то, что Мирский был агентом

Интеллидженс Сервис».

Что и говорить, похоже.

И обвинялся Д. П. по статье ПШ.

Вот только нет в его деле никаких «шпионских мелочей», не говоря уже

о каких-либо серьезных доказательствах, изобличающих его шпионскую

деятельность. Абсолютной ложью выглядит констатация обвинительного

заключения – « вину свою признал». Но именно с таким заключением дело

легло в свое время на стол Особого совещания НКВД: что заказали – то и

получили.

В интересной (хотя построенной, как мне кажется, на недоказуемых

предположениях) статье Вяч. Иванова «Почему Сталин убил Горького» арест

Мирского ставится в прямую связь со смертью пролетарского писателя: вот

ушел Горький – и некому стало защищать критика, осмелившегося выступить

против коммуниста Фадеева.

История эта хорошо известна.

В критике показавшегося неудачным Мирскому (как и Горькому) романа

«Последний из удэге» – в пылу литературной полемики («Литературная

газета» от 24.06.34) Мирский вообще как бы зачеркнул заслуги автора

«Разгрома». – « Вырастая вместе с эпохой, советская литература достигла

своего нынешнего высокого уровня без участия Фадеева. Чтобы подняться

до этого уровня, Фадееву предстоит огромная работа…» (Вспомним, как

высоко оценил тот же Мирский роман «Разгром» в статье «Почему я стал

марксистом», опубликованной тремя годами ранее.) Уже через месяц в

«Правде» появилась статья критика-философа П. Ф. Юдина «О писателях-

коммунистах», в которой говорилось, что Фадеев по праву занимает одно из

ведущих мест в советской литературе. И далее: « Статья некоего

Д. Мирского в„ Литературной газете“ … является безответственной

выходкой человека, которому равно ничего не стоит выбросить

талантливого пролетарского писателя из литературы. Так легко может

сводить счеты с писателем только тот, кто не болеет за советскую

литературу».

Горький вступился за Мирского через полгода (статьей в той же

«Правде»), но защита его была не свободна от некоторого передергивания.

« Дм. Мирский разрешил себе появиться на земле от родителей-дворян, и

этого было достаточно, чтобы на него закричали: как мог он, виноватый в

неправильном рождении, критиковать книгу коммуниста?» –(Кричали-то

совсем не за это! – А. Б.) – «Следует напомнить, –развивал Горький

полюбившуюся ему мысль о «белых воронах» , – что Белинский,

Чернышевский, Добролюбов – дети священников –(и здесь не обошлось без

неточностей. – А. Б .) – и можно назвать не один десяток искренних и

крупных революционеров, детей буржуазии, которые вошли в историю

русской революции как честнейшие бойцы, верные товарищи Ленина».

Но поставленный в этот ряд Д. Мирский едва ли мог пользоваться

репутацией честнейшего бойца – с его-то противоречивостью,

непредсказуемостью действий, с тем, что Б. Струве назовет впоследствии

«духовным озорством», считаться верным товарищем Ленина! « Я пошел

дальше», – сказал Мирский Р. Роллану на встрече, устроенной в Москве

Горьким, в ответ на комплименты в адрес его давней брошюры о Ленине.

И сильно встревожился известием о возможном переиздании этой брошюры

в марте 1937 года. По мнению самого автора, ее уже не стоило

перепечатывать, даже в отредактированном виде.

А БЫЛ ЛИ ЗАГОВОР?

Если согласиться с конструкцией, предложенной Вяч. Ивановым, и

поставить Горького в центр якобы существовавшего заговора против

Сталина, Мирский мог быть ценим Горьким вовсе не за аристократическое

происхождение и «предательство интересов своего класса», а за широчайшие

связи в авторитетных европейских и американских кругах. Ими мог

воспользоваться пролетарский писатель, он же борец против сталинского

режима, вырвавшись за границу, чтобы рассказать наконец правду об ужасах

Соловков, Беломорканала и Колымы.

Но то ли болезнь помешала, то ли убили.

Первым мысль о таком вот странном «перевертыше», о некоей

гигантской фиге в кармане классика, высказал, если не ошибаюсь, Евгений