Чтение онлайн

проявил свой воинственный и восторженный темперамент, который

заслужил ему прозвище «неистового Виссариона». Статьи его

дышали юношеской непочтительностью ко всему старому и

почтенному в русской литературе и таким же юношеским

энтузиазмом к новым идеям идеализма и творческим силам молодого

поколения. Вскоре он стал пугалом консерваторов и лидером

молодых.

В 1836 г. Телескопбыл закрыт и Белинский остался без

постоянной работы. Сначала он стал репетитором и написал русскую

грамматику. Затем он некоторое время был редактором Московского

наблюдателя, журнала, который его друг и (в то время) философский

авторитет Бакунин приобрел у Погодина. Но ни Бакунин, ни Белин-

ский не были дельцами, и предприятие не удалось. Наконец в 1839 г.

Белинский был приглашен Краевским в Отечественные Запискина

должность главного критика. Белинский переехал в Петербург. И хотя

Краевский нещадно его эксплуатировал и очень мало ему платил,

Белинский все-таки был спасен от полной нищеты.

Во время своей работы у Надеждина Белинский вдохновлялся

романтическим идеализмом Шеллинга, его высокими

представлениями о поэтическом и художественном творчестве. Потом

Бакунин увлек его моральным идеализмом Фихте, позже и Гегелем. B

Петербург он приехал совершенным гегельянцем. Первые его статьи

в журнале Краевского привели в ужас читателей неожиданным

восторженным консерватизмом и «официальным национализмом».

Читатели ничего не знали о скрытой логике философской эволюции

критика, о том, что теперь он живет согласно знаменитой гегелевской

формуле: «Все действительное разумно». Эта формула привела

Белинского (который никогда не останавливался на полпути) к

выводу, что существующие социальный порядок и политический

режим разумны. Но для Белинского это «консервативное

гегельянство» было, однако, только переходной стадией, и к 1841

году его идеи приняли свою окончательную форму, исторически

наиболее важную. Эта перемена частично произошла под влиянием

толкования формулы Гегеля «левыми гегельянцами», частично под

влиянием Герцена и его социализма, но всего более это была

естественная реакция «неистового» темперамента критика,

темперамента бойца и революционера. С этого времени Белинский

стал душой и двигателем прогрессивного западничества,

провозвестником новой литературы – не классической или

романтической, а новой. Главным его требованием к литературе

стала верность жизни, и в то же время наличие социально

значительных идей; Гоголь и Жорж Санд полностью отвечали этим

его требованиям. В 1846–1847 гг. Белинский был вознагражден,

увидев рождение новой литературной школы – реальной, отвечавшей

идеалам, которые он провозглашал.

В 1846 г. Некрасов и Панаев, принадлежавшие к партии

Белинского и отчасти им сотворенные, купили у Плетнева

пушкинский Современник, и Белинский ушел от Краевского (который

был бизнесменом, а не другом) и стал критиком Современника.

В 1847 г. он для поправления пошатнувшегося здоровья уехал за

границу и там, свободный от цензуры и от любопытства русской

почты, написал свое знаменитое письмо Гоголю по поводу его

Переписки с друзьями. Письмо дышит пламенным уязвленным

негодованием на «потерянного вождя» (говоря о Гоголе, я показал,

что это было явное недоразумение, ибо Гоголь никогда не был

вождем), и, пожалуй, это самая выразительная формулировка веры,

воодушевлявшей прогрессивную интеллигенцию с 1840 по 1905 год.

Вскоре после возвращения в Россию Белинский умер (май 1848). Его

не беспокоила полиция и сравнительно мало мучила цензура, ибо он

изучил искусство приноравливать свои слова к их требованиям. Но

проживи он немного дольше, не приходится сомневаться, что

правительство, напуганное событиями 1848 г., так или иначе сделало

бы из него мученика, и он, может быть, разделил бы участь

Достоевского.

Историческое значение Белинского невозможно переоценить.

В общественном отношении он – веха, отметившая конец правления

дворянства и пришествие к управлению культурой неклассовой

разночинной интеллигенции. Он был первым в династии

журналистов, имевших безграничное влияние на русское

прогрессивное общественное мнение. Он был настоящим отцом

интеллигенции, воплощением того, что являлось ее духом на

протяжении более чем двух поколений – социализма, страстного желания

улучшить мир, неуважения к традициям и напряженного бескорыстного

энтузиазма. Он стал как бы святым покровителем русских радикалов, и

вплоть до нашего времени его имя, единственное из всех, стояло выше

критики. Но в последнее время, особенно благодаря изменению

литературных норм и закату гражданственности в литературе, его репутация

сильно пострадала*.

*Виктор Шкловский, один из самых влиятельных со-временных критиков,

выразил распространенное чуство, когда написал: «Я ненавижу

Белинского и всех прочих (к счастью, неудачливых) убийц русской

литературы».

Можно сказать многое и за, и против Белинского. В его пользу

всегда будет говорить то, что он самый подлинный, самый

бескомпромиссный и самый последовательный из литературных

революционеров. Его вдохновляла любовь к близкому будущему,

которое он прозревал с изумительной интуицией. Может быть,

никогда не бывало критика, так подлинно соответствовавшего

истинному направлению своего времени. Более того, он почти