Чтение онлайн

А «Чёрные доски», появившиеся в журнале «Москва» в 1969 году (№ 1), почти сразу после публикации романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита» (1966. № 11. 1967. № 1), снова оказались новым словом в русской публицистике – давно уж не писали о том, что в России в заброшенном состоянии находятся подлинные шедевры древней русской живописи – иконы, которые сотнями вывозятся за границу, радуя зрителей и хранителей частных коллекций. Солоухин, побывав на первых порах у знаменитого художника и его жены, узнал, что многие картины были найдены совершенно случайно: одна икона закрывала дверь на колокольню в церкви, когда её разорили в 30-х годах; вторая икона была использована как крышка для бочки солёных огурцов. Писатель наблюдал, как опытные руки реставратора поработали над иконой, которая неожиданно оказалась шедевром. И Солоухин писал: «Тому, кто догадался, кто расчистил самую первую икону, полагался бы памятник, но мы не знаем, кто это был, и теперь, конечно, никогда не узнаем» (Там же. С. 119).

Владимир Солоухин увлёкся собирательством икон, хотя многие ему говорили, что такое собирательство стоит немалых денег. Павел Дмитриевич Корин, известный коллекционер древних икон, говорил Солоухину, что за сорок лет он многое браковал, собирая только «удивительные и прекрасные» иконы. Солоухин, вспоминая эти слова, писал: «Моему собирательству сейчас, когда я заканчиваю эти «Записки», пошёл седьмой год. Состав собрания у меня самый первый, и боюсь, что мне трудно будет пойти по стопам пусть и мудрого, пусть и опытного Павла Дмитриевича. Как я могу расстаться с иконой, хотя бы и средней, если она для меня не просто её качество, её выразительность, но и дождь, под которым промок, пока пробирался по просёлку, и бригадир, с которым разговаривал, и старуха, у которой выпрашивал, а главное – радость, когда вёз находку и привёз домой» (Там же. С. 250).

В эти годы В. Солоухин читает очень много книг о природе, о человеке в природе, читает А. Брема, К. Тимирязева, Н. Золотницкого, и не просто читает, а приходящие ему мысли тут же воплощает в книги – так появились книги «Третья охота» (1967) и «Трава» (1972), в которых он рассказал о «смиренной охоте брать грибы», и об огромном значении травы – и как красоты, и о её лечебных свойствах…

Написал несколько рассказов «Летний паводок», «Зимний день», «Кувшинки», «На лыжне» и повесть «Прекрасная Адыгене» (1973).

В эти дни В. Солоухин в основном работал над романом «Последняя ступень: Исповедь вашего современника». По мнению Солоухина, это была его главная книга, он писал её «без оглядки», без цензуры, писал то, что думал, что приходилось пережить. Сколько раз Солоухин сталкивался с еврейским вопросом за свою общественную и литературную жизнь, сколько раз сталкивался с «еврейским засильем в России», предчувствуя «стремление еврейских вождей к мировому господству». Нужно было высказаться, привлекая в качестве примера личные встречи и разговоры. Прочитав рукопись романа, Леонид Леонов сказал: «Ходит человек по Москве с водородной бомбой в портфеле и делает вид, что там бутылка коньяку». С 1976 года роман пролежал у Солоухина в портфеле до 1995 года. Издан в Москве в 1995 году.

С 1975 по 1978 год Владимир Солоухин написал несколько замечательных очерков, таких как «Посещение Званки», «Аксаковские места», «Большое Шахматово», «Время собирать камни» и «Цивилизация и пейзаж», которые составили книгу «Время собирать камни» (1980).

Время всегда властно диктовало свою волю художникам. Чаще всего они подчинялись этому беспощадному диктату. Только немногим, таким как Булгаков, Шолохов, Платонов, удавалось вырваться из-под власти Времени и написать истинные произведения. Иван Бунин в своей речи после вручения ему Нобелевской премии, обращаясь к собравшимся, выразил одну из своих самых заветных мыслей: о свободе.

В сборнике очерков и рассказов «Время собирать камни» (1980) Владимир Солоухин рассказывает о памятных местах России, где жили замечательные люди и творили красоту природы, дворцов, картин. В очерке «Аксаковские места» он рассказывает о том, что кто-то украл два лебединых яйца, лебеди улетели с аксаковского пруда, а ведь лебеди были бы хорошей памятью замечательному писателю. Или председатель колхоза убедил районное и областное начальство разрушить дом, в котором жил писатель Сергей Тимофеевич Аксаков, а на этом месте построить школу. И так уходят великие памятные места, прекрасные творения человеческого духа, памятники культуры разрушаются, растаскиваются, разворовываются. А к юбилейной дате начальству вдруг пришло в голову, что как-то нехорошо получается: единственное место в Оренбургской области, связанное с именем писателя, усадьба Аксакова, – и та разрушена, запущена, загажена. Срочно нужно было отрапортовать, что принято решение восстановить дом Аксакова, пруд, парки, то есть создать мемориальный памятник Аксакову, замечательному писателю, у которого многие учились любить природу, Родину в целом. Но так и осталось прекрасное решение на бумаге. Юбилей прошёл, наступили новые дела, тут уж не до Аксакова. Кое-что сделали, конечно, отвели комнатку метров в пятнадцать, наклеили кое-какие фотографии, тем всё и ограничилось. Улетели лебеди, их уже не вернуть. Ведь если их возвратить, их надо оберегать от кощунства. А людям не до них…

Читаешь очерки Солоухина, насыщенные большим количеством документов, справок, решений, а скуки вовсе не испытываешь. Очерк за очерком «проглатываешь», как будто читаешь самый увлекательный детектив или приключенческий роман. И всё время думаешь о тайне такой увлекательности. Описывает ли Солоухин «охоту» за «Чёрными досками», охоту за грибами, дорожные приключения – всё выходит у него интересно и увлекательно, всё время чувствуется огромная эрудиция писателя, его большие знания чуть ли не во всех областях человеческого интереса, он отыскивает то, что сейчас наиболее волнует современного читателя.

Владимир Солоухин известен как защитник всего замечательного на Руси. Он выступает в дискуссиях о языке, о телевидении, о картинах в Русском музее, о живописи вообще. Много сил он отдал на защиту многих памятников старины, на защиту от разрушения, от невежественного их использования. И не случайно он был приглашён как почётный гость и участник торжественного заседания Общества по охране памятников, посвящённого Тысячелетию культуры Новгорода.

Давно уж Солоухин собирался посетить Званку, имение Державина, но какие-то случайности каждый раз мешали ему. И вот на этот раз, находясь в 70 километрах от Званки, Солоухин решил съездить туда, но снова всяческие случайности, казалось бы, отодвигали его от посещения одного из памятных мест в России. Уже на «Ракете» – новгородцы устроили прогулку по Волхову для всех участников этих торжеств – Солоухину пришла мысль повернуть эту простую прогулку к Званке, совсем в другой стороне находящейся. Владимир Десятников пустил эту мысль в массы, не прошло и десяти минут, как о Званке заговорили все. Тут же развернули «Ракету» и вскоре оказались в Званке. Но Званки не было. Разрушенное во время войны, это историческое место так и оставалось пустовать, сохранились ещё даже гильзы, осколки от снарядов, окопы…

И в очерке о Блоке, о Большом Шахматове, тоже рассыпано множество современных мыслей, особенно о моральной гибели памятников, пусть формально и не разрушенных, но как бы задёрнутых кисеёй других зданий.

Читаешь эти очерки и поражаешься нашему удивительному невежеству, равнодушию к реликвиям своего народа, к его истории, к его духовным богатствам, так быстро разметённым по свету. Автор психологически тонко раскрыл характеры Гоголя, Достоевского, братьев Киреевских, Льва Толстого… Никакой критик или литературовед не достигал такой точности в исследовании характеров этих великих художников, как на нескольких страничках В.А. Солоухин. «Чувство родной природы всегда входило и входит в такое важное понятие, как чувство родины, наряду с чувством родной истории и народа», – сказал В. Солоухин на Нобелевском симпозиуме «Человек и природа» в Гётеборге. И эта мысль в разных случаях не раз повторялась во всех очерках, как бы скрепляя всё это многостраничное повествование в единое сюжетное действо.

Владимир Солоухин хорошо знал литературную обстановку, знал о делении русской литературы на русскую и российскую, на личное соревнование между двумя этими направлениями. Знали об этом и все главные редакторы и директора издательств. Вспоминается один характерный эпизод издательской деятельности, когда автор этой книги одно время исполнял обязанности заведующего редакцией русской прозы в издательстве «Советский писатель». Редакция составляла план выпуска на следующий год, стремительно входит директор издательства Н.В. Лесючевский и спрашивает, что мы включили в план. Ему перечислили: Василий Белов, Константин Воробьёв… «Что вы перечисляете никому не известных писателей. Включите роман Сельвинского». – «Но рукопись его романа только что пришла, я отдал её на рецензию К. Горбунову». – «Это знаменитый писатель, включайте, без рецензии». Таковы были порядки в профессиональном издательстве.

И вот роман «Последняя ступень»…

Однажды В. Солоухин приходит, по обыкновению, в Центральный дом литераторов. К нему подходит Роза Яковлевна. И после радостных слов, сопутствующих встрече, предлагает Солоухину выступить на конференции «Язык русской прозы»:

«– Кто же будет учить их вместе со мной языку русской прозы?

Этот вопрос, в общем-то обычный (я хотел ведь спросить лишь, с кем вместе мне придётся выступать), прозвучал резко и оголённо. Роза Яковлевна вспыхнула, но сдержалась, ответила спокойно, вежливо: