Чтение онлайн

«Наиболее известные из них – секретарь ЦК КПСС Яковлев, два министра иностранных дел, Шеварднадзе и Козырев, министр культуры Швыдкой, заместитель начальника Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота Волкогонов, он же с 1991 года советник президента по военным делам, наконец, Ельцин – бывший первый секретарь МГК КПСС, потом глава Госстроя. Вся «межрегиональная группа» во главе с её лидерами: Сахаровым, Собчаком, Поповым, Афанасьевым и другими. Все они были «тайными агентами влияния», идеологической «пятой колонной», разрушителями Советского государства. Но это не значит, что они были юридически оформленными «агентами ЦРУ», дали подписку о работе на американских хозяев, это совсем не обязательно. Они по своим политическим взглядам, по зову сердца были «западники», противники советских порядков. Они осуществляли свою «перестройку» – переделку Советского государства в капиталистическое.

И поскольку это было их тайным нутром и прикрывались они партийными билетами, их совершенно справедливо называют перевёртышами» (Карпов В. Большая жизнь. С. 715).

Но это было только началом раскола не только в литературе и культуре, но и в Советском Союзе: битва Горбачёва и Ельцина, слабый Горбачёв в Крыму, сильный Ельцин в Беловежской Пуще, где решалась судьба не только Советского Союза, но и России.

24 августа 1991 года покончил жизнь самоубийством маршал Сергей Фёдорович Ахромеев, затем покончил жизнь самоубийством управляющий делами ЦК КПСС Николай Ефимович Кручина, ломалась жизнь миллионов советских людей.

24 августа 1991 года начал свою работу пленум Союза писателей СССР. После утверждения Ф. Бурлацкого главным редактором «Литературной газеты» «начался настоящий бедлам, – как описывает это событие В.В. Карпов. – Выступали и «за», и «против», кричали с мест, просто потеряли человеческий облик.

Я пытался сдержать страсти, но накинулись и на меня, стали обвинять в каких-то провинностях. Я терпел, но вышел на трибуну Личутин – кондовый русский писатель, которого я очень уважаю, и стал орать о том, что я «не соблюдаю интересов писателей, продаю их».

Этого я уже вынести не мог и сам вышел на трибуну» (Там же. С. 853).

В.В. Карпов напомнил собравшимся, что он пять лет возглавлял журнал «Новый мир», ему удалось напечатать несколько острых и непроходимых произведений, на посту первого секретаря Союза писателей он стремился сохранить единство писательского Союза на высоком нравственном уровне, но кому-то надо обливать его грязью и справа и слева, а поэтому он слагает с себя обязанности первого секретаря Правления Союза писателей СССР. После этого самые задорные и боевитые Е. Евтушенко, Ю. Черниченко, А. Ананьев и М. Шатров возглавили Союз писателей СССР, мотивируя свои действия стремлением навести демократические порядки, сняли с постов рабочих секретарей. Написали ряд деклараций и предложений, использовали власть, чтобы закрыть газеты «День», «Литературная Россия», «Московский литератор», журналы «Наш современник» и «Молодая гвардия» за «проповедь национальной розни», а главное – предложили городским властям опечатать здание на Комсомольском проспекте, где размещалось Правление Союза писателей России, и отдать это здание под юрисдикцию самого Евтушенко. Таким же образом было устранено правление Московской писательской организации, на заседании общества «Апрель» в ранг руководителя Московской организации был возведён Ю. Черниченко. 30 августа 1991 года, когда шёл пленум писателей России, пришли уполномоченные префектуры Центрального округа с предписанием А. Музыкантского опечатать здание и закрыть пленум. Но русские писатели, воздвигнув баррикады, не позволили это самоуправство и отстояли здание и решения пленума.

1993 год, когда началось противостояние президента Ельцина и Верховного Совета РФ, окончившееся выстрелами из танков по зданию Верховного Совета, завершал для России и конец ХХ века. Завершалось и развитие русской литературы в ХХ веке.

В эти дни крушения Советской империи открывались разные журналы и газеты, но, не имея спонсоров, быстро исчезали. В 1989 году появилась районная газета «Пульс Тушина», которую возглавил известный поэт и публицист Владимир Фомичёв. С первых же публикаций газета направила свои удары против общества «Апрель» и публикаций известных либеральных публицистов, которые стремились очернить Советскую Россию и Россию историческую. Вскоре газета приобрела всероссийскую известность. Против патриотических статей, очерков, стихов газеты «Пульс Тушина» поднялась целая волна лживых публикаций и откровенных доносов в органы власти. По доносу группы лиц преимущественно еврейской национальности было возбуждено уголовное дело против газеты и главного редактора В.Т. Фомичёва. Началось следствие, в которое было вовлечены лица разных литературных направлений. «Дело» велось несколько лет, рассматривал его и Мосгорсуд, который вернул его в Тушинскую прокуратуру на новое расследование. Лишь в 1994 году суд вынужден был признать, что «дело» необходимо закрыть за отсутствием состава преступления. Но сколько времени было истрачено на участие в этом деле, сколько мук испепелило души людей, ответственных за создание «Пульса Тушина», сколько адвокаты потратили сил, чтобы оправдать патриотическое направление газеты.

Публикации газеты «Пульс Тушина» – непременная страница нашей ушедшей истории России и истории русской литературы ХХ века.

И в это время писатели работали над историческими романами и повестями.

Василий Шукшин много играл в кинофильмах, работал и как сценарист, но его захватывала литература, он писал рассказы, повести, постоянно влекла его натура великого казачьего атамана Степана Разина. Он написал сценарий для фильма, подобрал актёров, побывал на выборе натуры. Но чиновники так и не разрешили фильм. Сценарий был опубликован в журнале «Искусство кино» в 1968 году, в журнале «Сибирские огни» – в 1971 году, отдельным изданием вышел в 1974.

Роман «Я пришёл дать вам волю» начинается с приезда Kазачьей ватаги Разина в Астрахань. Поход «за зипунами» в Персию закончился. Измученные, уставшие от постоянных боев и лишений казаки с детской непосредственностью радуются солнцу, воде, обильной пище. Споры о том, какой дорогой возвращаться на Дон, многим кажутся несущественными. И только после речи Степана Разина поняли казаки, что им по пути к дому предстоит преодолеть.

В романе Степан Разин сразу предстает крупной личностью во всем обаянии душевных качеств, могучего организаторского и воинского дарования. Чапыгин и Злобин тоже стремились показать рост и возмужание человеческой личности, особенно явственно проявилось это у Злобина. Шукшин же отказался от этого традиционного для исторического романа замысла. Разин у него – сорокалетний воин, достигший полного расцвета. Он обладает всеми качествами, чтобы руководить ватагой донских казаков, сложной по своему составу и противоречивой по своим наклонностям. Чтобы быть признанным вождем такой массы, нужно быть личностью незаурядной. Мало одной храбрости, силы, мужества, стойкости, выносливости – этими качествами обладали многие любители ратных приключений. Степан Разин среди таких храбрецов не выделялся ни силой, ни эффектной внешностью. Прирождённый ум, сметка, воинская хитрость и полководческий талант, бескорыстие и простота в отношениях с людьми – на этих качествах Василий Шукшин акцентирует читательское внимание в первой части своего романа. Разин не предстаёт наперёд всё знающим и предвидящим. Он – человек своей среды и своего времени. А сильнее и глубже остальных он оттого, что умеет вовремя схватить и оценить настроение массы. Стоило одному из казаков бросить реплику о посылке к царю с топором и плахой – казни аль милуй: Степан насторожился. В то время он ещё не знал, что делать, но был уверен в одном: с оружием и с добром надо пройти на Дон, «но пройти надо целыми». А уж потом, на военном совете с есаулами, Степан Разин и сам высказывает ту же в сущности мысль: «С царем ругаться нам не с руки». Обмануть нужно воевод, прикинуться тихими, смирными, ничего худого не таящими за душой. Был грех, каемся. А повинную голову меч не сечёт. Степан Разин на этом и решил сыграть. К тому же он знал о корыстолюбии Прозоровского и князя Львова. Добра много захватили казаки в Персии, можно откупиться от корыстных, обмануть их бдительность.

Вышел Степан из своего шатра проверить сторожевых, услышал в прибрежных кустах женские голоса, и в нём проснулось ребячье желание «напужать»: «Простое крестьянское лицо Разина, обычно спокойное, в минуту азарта или опасности неузнаваемо преображалось. Прищуренные глаза загорались колючим блеском, он стискивал зубы, дышал спокойно, глубоко. Только чуть вздрагивали ноздри… То были желанные мгновения, каких ждала и искала беспокойная, могучая его натура. В сорок лет жизнь научила атамана хитрости, дала гибкий изворотливый ум, наделила воинским искусством и опытом, но сберегла ему по-молодому озорную, неуёмную душу». Умеет он от души повеселиться, умеет и быть справедливым.

Обходит атаман лагерь, многое подмечает его опытный взгляд. Он видит, что лагерь казачий смахивает «скорей на ярмарку, нежели на стоянку войска». Это огорчает Степана. Но сердце его оттаивает при виде бандуриста, перебирающего струны, и старого казака, который неторопко учит молодых казаков сабельному удару. Деятельная его натура не выдержала соблазна помериться с молодыми, показать им своё искусство владения саблей. «Молодые улыбались, смотрели на атамана. Они тоже любили его. И как он рубится, тоже знали». А потом Степан Разин «смятенно» думает над известием, что к казачьему лагерю приближается полста стругов. Этого боя не выдержат уставшие казаки. Нужно уходить. И через несколько минут атаман мрачно сидит на корме последнего струга, часто оборачиваясь, всматривается в астраханские суда.

Стыдно Степану, что воеводское войско гонит казаков.

Борьба идёт в его душе: может, вернуться да помериться силами с царскими стрельцами? Впервые узнаём мы в Степане Разине такое, что трагическим светом освещает всю его фигуру: он вспыльчив, неуёмен в гневе. «Гнев Разина вскипел разом. И нехорош он бывал в те минуты: неотступным, цепенящим взором впивался в человека, бледнел и трудно находил слова… Мог не совладать с собой – случалось». На этот-то раз совладал с собой. События так повернулись, что Разину удалось обмануть князя Львова, а затем и самого воеводу астраханского: войско без боя вошло в Астрахань.

Прекрасны в романе сцены, где действующие лица показаны, так сказать, крупным планом. Иван Черноярец, Фрол Минаев, Фёдор Сукнин, Ларька Тимофеев, Михаил Ярославов, дед Стырь – для каждого из них есть тот главный эпизод, где личность раскрывается во всей её яркой индивидуальности. Но прежде всего, конечно, художника интересует сложная и противоречивая натура Степана Разина.

Во всех этих эпизодах усматривается одна особенность: даже в том случае, если читатели ничего не знают о намерениях В. Шукшина-режиссёра снимать фильм о Степане Разине, каждый из них, мало-мальски знакомый с кино, поймёт, что все эти столь подробно выписанные сцены словно сами так и просятся в руки оператора. Настолько они картинны, пластичны, полны ярких деталей и красочных подробностей. Торг в Астрахани, великий казачий загул, когда удаль и бесшабашность здоровой человеческой натуры разворачивается во всей своей неподдельности и широте («так русский человек гуляет – весь, душой и телом»). Проводы собольей шубы, свадьба по старинному казачьему обряду, сражения на Волге и под Симбирском – вот эпизоды, словно специально отобранные для киноэпопеи.