Чтение онлайн

– Что ж, причина уважительная, - заметил Отто.

– Вот и я так думал. Но Линда сказала, что я слишком строг с девушкой. Ведь раньше она никогда не делала таких вещей. Она сказала, что эти постояльцы нехорошие или что-то в этом роде.

Льюис отхлебнул бренди, а Отто подбросил дров в огонь. Флосси подошла ближе и улеглась возле костра.

– А кто они были, Льюис?

– Американцы.

Дама из Сан-Франциско, Флоренс де Пейсер, и ее маленькая племянница, Алиса Монтгомери. Девочка лет десяти. С ними еще ездила служанка, мексиканка по имени Росита. Они заняли большой номер на верхнем этаже отеля. В них не было ничего демонического, Отто, можешь мне поверить. Хотя Росита могла бы сама следить за чистотой, но это была работа нашей девушки, а она отказалась. Линда просила позволить сделать это другой горничной, но я ее уволил.

Льюис глядел на огонь.

– Постояльцы слышали, как мы ссоримся, и это тоже была большая редкость. Мы были в розарии, и я, похоже, кричал. Для меня это представлялось делом принципа, и для Линды, по-моему, тоже. Но я заупрямился - через день-два я согласился бы с ней, но она столько не прожила.
– Он откусил кусок колбасы и некоторое время жевал молча.
– В тот вечер миссис де Пейсер пригласила нас на обед. Обычно мы ели отдельно, но иногда постояльцы приглашали нас, это было в порядке вещей. Я не хотел идти. Я очень устал, работал весь день. Утром я помогал загружать в погреб бутылки с вином, днем играл в теннис и еще поругался с Линдой. Но мы все же пошли туда, часам к девяти. Миссис де Пейсер предложила нам выпить и сказала, что ужин будет через четверть часа.

Ну вот, я выпил и сразу захмелел. Я пытался говорить с Алисой. Она была миленькой девочкой, но очень молчаливой и такой пассивной, что казалась недоразвитой. Я решил, что родители спихнули ее на лето под опеку тети.

Позже я подумал, что в вино было что-то подмешано, какой-то наркотик. Я был не пьян, а, скорее, потерял ориентировку. Линда заметила это, но миссис де Пейсер успокоила ее, а я, конечно, сказал, что я в порядке. Потом мы сели есть. Я с трудом смог проглотить несколько кусков. Алиса весь обед молчала и только глядела на меня, улыбаясь, как будто я был каким-то редким животным. Мне становилось все хуже и хуже - все тело онемело и даже цвета в комнате казались бледнее.

После обеда тетя отослала Алису спать, и Росита подала коньяк, к которому я не притронулся. Конечно, я мог говорить и казался нормальным всем, кроме Линды, но все, чего я хотел - это лечь спать.

Потом девочка позвала из комнаты: "Мистер Бенедикт, мистер Бенедикт", несколько раз, очень тихо. Миссис де Пейсер сказала: "Вот видите! Вы ей понравились", и я ответил, что с удовольствием пожелаю девочке доброй ночи, но Линда меня опередила. Она сказала: "Дорогой, ты слишком устал. Я схожу". "Нет, - возразила миссис де Пейсер.
– Девочка просила его". Но Линда уже скрылась за дверью.

И уже через секунду я узнал, что случилось что-то страшное.

Потому что оттуда не доносилось никаких звуков. Это была самая оглушительная, тишина, какую я слышал в жизни. Миссис де Пейсер просто сидела и смотрела на меня, и тогда я встал и пошел к комнате.

На полпути я услышал крики Линды. Ужасные крики, совершенно дикие. Я ворвался в комнату, и сразу разбилось стекло. Линда впечаталась в окно, вся в хрустале осколков, и через миг исчезла. Какое-то время я не мог двинуться и стоял на пороге, глядя на девочку. Она сжалась на кровати, и долю секунды мне казалось, что она улыбается мне.

Потом я подбежал к окну. Алиса позади начала всхлипывать. Линда лежала внизу, мертвая. Вокруг нее уже собрались постояльцы, вышедшие из столовой. Кое-кто из них подняли головы и увидели меня в разбитом окне. Одна женщина закричала.

– Она подумала, что это ты ее толкнул, - сказал Отто.

– Да. Она потом сильно напортила мне с полицией. Я мог провести остаток жизни в испанской тюрьме.

– А эти, миссис де Пейсер с девочкой, разве не объяснили, в чем дело?

– Они уехали. Они сняли номер до следующей недели, но когда меня вызвали в полицию, они собрали вещи и уехали.

– А полиция их не искала?

– Не знаю. Я их никогда больше не видел. И скажу тебе одну странную вещь, Льюис. Миссис де Пейсер расплачивалась по карточке "Америкэн экспресс", когда уезжала. Сказала клерку, что очень сожалеет, но не может оставаться после такого шока. А через месяц мы узнали, что карточка недействительна. Настоящая миссис де Пейсер умерла, и компания вовсе не собиралась оплачивать ее долги. Льюис засмеялся. Бревно в костре затрещало, рассыпавшись искрами по снегу. Ну и что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что это чисто американская история. Нужно было спросить девочку, что случилось.

– Я спросил! Я схватил ее за руку и стал трясти, но она только плакала. А потом я уже не мог с ней говорить. Отто, почему ты говоришь, что это чисто американская история?

– Потому что в этой истории все ненастоящее. Даже кредитная карточка. И это, мой друг, echt Amerikanisch.

– Ну, не знаю. Отто, мне нужно немного прогуляться. Всего несколько минут.

– Ружье не возьмешь?

– Нет. Я не собираюсь никого убивать.

– Тогда возьми Флосси.

– Ладно. Пошли Флосси.

Собака вскочила, и Льюис, обуреваемый чувствами, которые больше не мог скрывать, направился вниз по склону, в лес.

Свидетель

Глава 7

Питер Берне уронил вазу; его чуть не стошнило от отвратительного запаха. Он услышал мерзкое хихиканье и почувствовал, что его рука уже похолодела под невидимыми пальцами. Он повернулся и увидел, что его держит мальчик, сидевший на могильной плите у собора. Он улыбался той же идиотской улыбкой, глаза его отливали золотом.

Питер ударил его свободной рукой, ожидая, что он рассеется в воздухе, как двойник Джима Харди, но вместо этого мальчик увернулся и пнул его под коленки. Питер рухнул на пол.

– Подними ему голову, брат, - сказал человек.

Мальчик нагнулся к Питеру, обхватил его голову ледяными ладонями и с силой поднял ее вверх. Зловоние усилилось.

– Убирайся!
– вскрикнул Питер, но руки лишь сильнее сдавили ему голову. Его череп как будто вдавливался внутрь.

Глаза его матери были закрыты. Она уже не двигалась.

– Ты убил ее, подонок, - прохрипел Питер.
– Нет, она еще жива. Просто без сознания. Она нужна нам живой, правда, Фенни?

– Ты ее задушил, - давление рук мальчика несколько ослабло, но было по-прежнему крепким.

– Но не до смерти, - сказал человек, делая упор на последнее слово.
– Я могу еще немного сдавить ее бедное маленькое горлышко. Правда, у нее красивая шейка, Питер?

Он поднял Кристину Берне одной рукой, как будто она весила не больше кошки. У нее на шее багровели громадные синяки.