Чтение онлайн

Наступление на Ленинград было возобновлено и принесло результаты. Сосредоточив силы на правом фланге, немцы массированной атакой прорвали фронт в районе Луги, оккупировали Новгород, и затем стали охватывать клещами старую северную столицу. К концу августа они приблизились к городу на опасно близкое расстояние, продвинувшись на рубежи, на которых велись бои с поисками Керенского в октябре 1917 г. 21 августа они вступили в Гатчину (переименованную в Красногвардейск). Потом перерезали железную дорогу Ленинград — Москва у станции Мга и наконец достигли Шлиссельбурга на Ладожском озере, полностью изолировав город. В осажденном Ленинграде остались три советские армии. Немного западнее, на плацдарме у Ораниенбаума, остатки 8-й армии были окружены и прижаты к берегу Балтийского моря. В первых числах сентября передовые отряды немцев достигли южных пригородов Ленинграда.

Главная дилемма встала перед группой германских армий, наступавшей на центральном участке фронта и остановленной восточнее Смоленска в ходе упорных боев, где советскими войсками были даже предприняты преждевременные попытки перейти в контрнаступление[49] (небольшой тактический успех, правда, был одержан — у противника была отбита Ельня; в те дни этот факт всемерно использовался советской пропагандой[50]). Танковые части генерала Гудериана атаковали слабый южный фланг советской группировки войск, противостоявших немцам в центре. Но нацистское командование в тот момент еще не решило, какой должна быть следующая задача: наступать на Москву или повернуть атакующую группу фронтом на юг, где немцы сталкивались с большими трудностями в осуществлении разработанных планов вторжения. Вопреки мнению некоторых генералов Гитлер остановил выбор на втором варианте. Он хотел во что бы то ни стало овладеть промышленными и сельскохозяйственными ресурсами Украины. Генералы, с мнением которых не посчитались, а также некоторые историки многие годы спустя заявили, что это решение было роковой ошибкой, предопределившей судьбу всей войны для Германии. Советские специалисты /35/ опровергли этот тезис с помощью убедительных доводов[51]. В самом деле, предположение, что наступление прямо на Москву обязательно привело бы к желаемому результату, чисто гипотетическое, оно не только не доказано, но и недоказуемо, в то время как поворот на юг позволил немецким войскам добиться крупного успеха. С другой стороны, вполне объяснимо, что по мере того, как все трудней становилось добиваться нескольких целей одновременно, богатства Украины все неудержимее влекли к себе Гитлера, особенно в предвидении затягивания войны.

О спорах в высших сферах нацистского командования хорошо известно, меньше мы знаем о дискуссиях на аналогичные темы среди советских руководителей. Некоторые аспекты этих дискуссий были преданы гласности много времени спустя, в хрущевскую эпоху, в тех первых исторических работах, которые ставили под сомнение правильность военных решений Сталина. С той поры к ним прибавилось немало свидетельств непосредственных участников событий, причем некоторые из этих свидетельств отнюдь не недоброжелательны по отношению к Сталину. В своей совокупности они позволяют ныне более полно воссоздать картину столкновения мнений.

Возглавлявший тогда Генеральный штаб маршал Жуков рассказывает, что уже в конце июля он со своими сотрудниками по Генштабу предвидел возможность поворота на юг действовавших в центре немецких танковых армий. На этот случай он предлагал усилить стык между центральным и южным участками советского фронта и отвести войска на более прочные оборонительные рубежи, оставив все плацдармы на правом берегу Днепра в его среднем течении. Киев, расположенный как раз на западном берегу, тоже нужно было отдать врагу. Потеря тяжелая и с психологический точки зрения. Вот уже несколько недель стены домов в столице Украины были обклеены плакатами, на которых говорилось: «Киев был и будет советским». К тому же именно в эти дни Сталин, несколько приободренный приостановкой немецкого наступления, заверил специального помощника Рузвельта Гопкинса, что рассчитывает задержать врага до зимы примерно на тех рубежах, которых он достиг, и, во всяком случае, не допустить его в Ленинград, Москву и Киев[52], Сталин поэтому раздраженно отверг предложения Жукова, назвав их «чепухой». Генерал попросил освободить его от занимаемой должности, что и было сделано[53].

Проблема, однако, так и не была решена. В первых числах августа немцы умелым маневром добились внушительного успеха, окружив под Уманью, то есть к югу от Киева, многочисленные части двух советских армий и открыв себе путь к быстрому продвижению вдоль всего правого берега Днепра. Киев оказался на острие опасно выдвинувшегося выступа. Документы, опубликованные до сего дня, свидетельствуют о том, что с этого момента возникла постоянная напряженность в отношениях между местным советским командованием (т. е. командованием Юго-Западного фронта, возглавлявшимся /36/ по-прежнему Кирпоносом, и вышестоящим командованием Юго-Западного направления, во главе которого стояли Буденный и в качестве политического комиссара Хрущев) и Ставкой Верховного Главнокомандования в Москве[54]. Поступавшие с юга просьбы об отступлении или присылке подкреплений к столице Украины, как привило, отвергались или удовлетворялись неохотно и с опозданием.

Угроза для всего левого фланга советского фронта резко усугубилась, когда танки генерала Гудериана из района Смоленска продвинулись к Гомелю и Стародубу, то есть в том направлении, где целью могла оставаться и Москва, но могло быть и дальнейшее продвижение на юг. Поскольку Сталин опасался, что маневр Гудериана предпринят с целью открыть путь к столице (похоже, это опасение разделял и маршал Шапошников, вновь назначенный на пост начальника Генерального штаба), особые надежды возлагались на Брянский фронт, созданный специально для предотвращения этой угрозы. Командующий фронтом Еременко торжественно обещал Сталину разбить этого «подлеца Гудериана»[55]. В действительности у Еременко не было ни сил, ни способностей для выполнения этой задачи. Когда по приказу Гитлера немецкие танковые колонны продолжили наступление на юг, он не сумел даже нанести им серьезного удара во фланг. Наступление Гудериана шло по линии, сходящейся с направлением удара, который немцы сумели нанести силами южной части своего фронта, действовавшими с предмостных укреплений на левом берегу Днепра. Так вырисовывалась неотвратимая угроза окружения всего советского Юго-Западного фронта, удерживавшего Киевский плацдарм.

Опасность приобрела катастрофический характер в те же дни, когда нацисты подошли к подступам окруженного Ленинграда. Южные клещи сжимались все больше. 15 сентября они сомкнулись. Приказа об отступлении все не было. В киевском мешке оказались окруженными четыре советские армии. В роковые последние дни перед катастрофой обмен посланиями между местным командованием и Москвой носил все более драматический характер. Однако, несмотря ни на что, приказ контратаковать немцев и оборонять Киев оставался неизменным. Буденный, настаивавший на другом решении, был за это освобожден от обязанностей главкома Юго-Западного направления. Даже после того как кольцо окружения сомкнулось, указание отходить с боем, прорывая вражеский заслон, было отдано не сразу, а с чрезмерным опозданием. Когда Тимошенко, назначенный вместо Буденного, убедился, что другого выхода нет, и послал на самолете офицера с приказом в окруженную группу войск, генерал Кирпонос отказался верить ему. Жесткие установки /37/ Москвы вплоть до этого момента неизменно предписывали ему совсем иное поведение[56].

Высказывалось мнение, что упорство, с каким Верховное Главнокомандование, и в частности Сталин (но не он один), требовало от войск удерживать занимаемые позиции, возможно, было продиктовано не только уже упоминавшимися политическими причинами, но и идеей измотать наступавшие немецкие армии на удаленном от Москвы направлении[57]. Если замысел действительно был таков (никакими документами это пока не подтверждается), то он оказался неудачным. Потери советских войск в киевском мешке были очень велики. Чтобы воссоединиться с основными силами, окруженные части вынуждены были пробиваться разрозненными группами. Это была мучительно трудная операция[58]. Генерал Кирпонос, его комиссар Бурмистенко и начальник штаба Тупиков погибли в этих боях. В конце концов лишь 150 тыс. человек из 677 тыс., сражавшихся в составе Юго-Западного фронта, смогли достичь переднего края советских войск[59]. Немецкие источники называют еще более крупные цифры. В результате соотношение на советско-германском фронте изменилось, особенно на его южном фланге.

События эти оказали двоякое влияние на дальнейший ход войны. Гитлеровская армия смогла установить контроль над индустриальными районами Левобережной Украины, захватить Полтаву, Харьков, Запорожье, Таганрог и значительную часть Донбасса. Она продвинулась до самого Ростова — исходного пункта для возможного наступления на Кавказ. Захватчики проникли в Крым, оккупировав всю его территорию, за исключением базы флота — Севастополя.

Гитлер наконец получил возможность сконцентрировать свои силы для удара по Москве. 16 сентября была издана директива о проведении операции «Тайфун», объявленной кульминационным пунктом всего германского наступления. Цель операции — захват и уничтожение столицы. Немецкие генералы предназначили для битвы под Москвой две трети бронетанковых частей и половину всех армейских соединений, действовавших на Восточном фронте. Наступление началось 30 сентября; удар наносила расположенная на правом фланге немцев группировка Гудериэна, которая имела возможность использовать новые позиции, захваченные после падения Киева. Решающая схватка первого года войны началась, таким образом, под самым несчастливым для Советского Союза знаком. /38/

1. Внешняя политика Советского Союза в период Великой Отечественной войны. М., 1946, т. 1, с. 127—129.

2. Совершенно секретно.., с. 159—185 (здесь содержится основная немецкая документация о планах наступления на восток).

3. Г.К. Жуков. Указ. соч., т. 1, с. 280—283; В. Кравцов. Крах немецко-фашистского плана «Барбаросса». — «Военно-исторический журнал», 1968, № 11, с. 37—38. См. также: Дж. Боффа. Указ. соч., т. 1.

4. История второй мировой войны, т. 4, с. 35—36; История Великой Отечественной войны Советского Союза, т. 2, с. 16.

5. Помимо основных сочинений, которые здесь цитируются, см. обширную серию «Военные мемуары», публикуемую Воениздатом в Москве.

6. Об этом эпизоде см. С. Смирнов. Герои Брестской крепости. М., 1961.

7. По этому мало освещаемому в советской историографии вопросу см. История Великой Отечественной войны Советского Союза, т. 2, с. 37; Б. С. Тельпуховский. Великая Отечественная война Советского Союза. 1941 —1945; К.С. Москаленко. На юго-западном направлении. 1941 —1943. Воспоминания командарма. М., 1973, с. 21; А. Werth. Op. cit., p. 160; J. Erickson. Op. cit., p. 103, 109.