Чтение онлайн

Руководствуясь больше политическими, нежели военными соображениями, Сталин решил развернуть наступление на Словакию и торопил своих генералов поскорее начать его[31]. Но когда 8 сентября его войска пошли в атаку, восставшие дивизии в Восточной Словакии, которые должны были открыть Красной Армии двери страны, заняв горные перевалы за спиной у немцев, были уже разоружены и распущены оккупантами. В рядах советских войск сражался и чехословацкий корпус; сформированный в СССР по соглашению с Бенешем, он уже отличился в предыдущих военных действиях. В помощь повстанцам был сброшен авиадесант: бригада чехословацких парашютистов которая также была сформирована в СССР. Наступление шло медленно: как объяснили впоследствии советские военачальники, у войск отсутствовали какие бы то ни было навыки ведения боя в горах. Немцам удалось надолго задержать советские части в предгорьях Карпат[32]. Имевший ключевое значение перевал Дукла был захвачен лишь 8 октября: восстание к этому времени было в основном подавлено. Уцелевшие группы повстанцев ушли в горы, где совершали более или менее активные партизанские вылазки.

Красной Армии, таким образом, не удалось в силу неблагоприятных военных обстоятельств прийти на помощь ни Варшавскому, ни Словацкому восстаниям. Естественно, это не могло не оставить некоего горького осадка в политических отношениях. Но во втором случае горечь была не столь сильной, как в первом[II]. У чехословаков они не подорвала ни их симпатий к русским, ни сложившегося в ходе войны единства антифашистских сил. Сильно выросло влияние чехословацких коммунистов, несмотря даже на то, что их организация не /199/ раз несла тяжкий урон от гитлеровских репрессий. Обойденная с севера и с юга советскими войсками, Чехословакия была последней из стран, освобожденных Красной Армией. Еще до того, как пришло освобождение, в марте 1945 г., между всеми политическими партиями страны — и в первую очередь между коммунистами и Бенешем — было заключено широкое политическое соглашение о создании правительства Национального фронта. Главой правительства был назначен социалист Фирлингер, президентом остался Бенеш. 5 апреля программа нового правительства была обнародована в только что освобожденном словацком городе Кошице. Весьма передовая по своему содержанию, она предусматривала целый комплекс политических и социальных реформ. Свой отпечаток на эту программу наложило и Словацкое восстание, несмотря на свое поражение. Так, программа признавала за словаками право считаться «отдельной нацией», вступавшей в союз с чехами в новом государстве на основе полного равноправия. Кроме того, остовом государственной администрации на всех уровнях и по всей стране, включая Чехию, программа провозглашала те национальные комитеты, которые возникли именно в ходе восстания. «Тесный союз» с СССР рассматривался в документе как «неуклонная линия» внешней политики Чехословакии; осуществление его планировалось путем «сотрудничества... во всех областях»[33].

В августе все того же 1944 г. развалился немецкий фронт на Бал¬канах. Здесь, как и повсюду, шло бурное политическое брожение. В частности, в Румынии, как и в других странах — союзницах гитлеровской Германии, имелись консервативные группы, которые с 1943 г. лелеяли планы выхода из войны и вынашивали соответствующие предложения о перемирии, неизменно связывая их с перспективой прихода в страну прежде всего англо-американских войск. Прибытие этих войск ожидалось по воздуху и в любом случае рань¬ше, чем подойдут советские армии[34]. Стремительность советского наступления явилась ошеломительной неожиданностью для указан¬ных кругов. Дискредитировавшее себя профашистское правительств Антонеску было препятствием для любых переговоров с антигитлеровской коалицией. В Румынии оставались, правда, силы, которые до поры до времени держались в стороне, дожидаясь благоприятного момента, чтобы перевести страну из одного лагеря в противоположный. Имелась прежде всего монархия, которую представлял не столько молодой король Михай, сколько королевский двор в целом и связанные с ним влиятельные военные круги. Имелись также «исторические партии», либеральная и царанистская («крестьянская») партии, традиционно выражавшие взгляды той части румынской буржуазии, которая склонялась к союзу с западноевропейскими державами. Обе партии были распущены, но их лидеры, Братиану и Маниу, на протяжении всего этого времени сохранили молчаливую оппозицию режиму (за что, кстати, не подвергались никаким преследованиям). /200/ Все эти группы поддерживали войну до тех пор, пока речь шла об отвоевании Бессарабии и даже присоединении советской территории вплоть до Одессы. С сокрушительными поражениями на русском фронте в стране стал стремительно нарастать политический кризис. Противниками войны с самого ее начала выступали коммунисты; однако руководители небольшой Румынской компартии находились в тюрьмах, эмиграции или глубоком подполье. Их усилия по организации широкого антифашистского движения, подобного тому, которое развернулось в других странах, до самого конца 1943 г. давали весьма скудные результаты. До начала решающего года их предложения о союзе были приняты лишь мелкими группами, которые и ранее занимали весьма сочувственные по отношению к коммунистам позиции[35].

Все переменилось весной 1944 г., когда войска Конева пересекли румынскую границу. Тогда между коммунистами и социал-демократами был заключен пакт о создании Единого рабочего фронта. Вскоре была образована более широкая коалиция с отколовшейся от либеральной партии группой бывшего премьер-министра Татареску; коалиция приняла название «Национальный фронт». Началось очень интенсивное установление контактов между двором, офицерами-монархистами и коммунистами: в ходе тайных переговоров между ними был согласован план вооруженного свержения Антонеску. В июне Маниу и Братиану тоже согласились вступить вместе с коммунистами и социал-демократами в единую организацию — Национальный блок[36]. Таковы были политические предпосылки тех военных планов, которые были окончательно подготовлены летом.

Механизм заговора должен был прийти в движение синхронно с ожидавшимся с часу на час наступлением советских войск. В последний момент, едва наметился успех прорывов Малиновского и Толбухина под Яссами и Кишиневом, дата выступления была даже перенесена на более ранний срок. Нет данных, которые бы свидетельствовали о том, что советское командование было информировано о точных деталях замыслов бухарестских заговорщиков, но не подлежит сомнению, что Москва была в курсе их плана в целом. В курсе были также англичане и американцы, ибо вплоть до самого последнего момента румынские руководители не исключали того, что провидение пошлет им для спасения войска двух западных держав[37]. 23 августа Антонеску был вызван в королевский дворец и арестован там гвардейцами; вскоре под стражу были взяты и его министры. Все они были переданы в руки вооруженного отряда коммунистов. Армия заняла стратегически важные пункты столицы и получила приказ пустить в ход оружие при любых попытках сопротивления со стороны немцев. На следующий день новое правительство объявило войну Германии. Румынское восстание увенчалось успехом благодаря высокой степени национального единства, достигнутой в решающий момент, а также благодаря быстрому и решительному применению вооруженных сил[38]. /201/ С этого дня румынская армия начала участвовать в войне с фашистской Германией. Она ускорила изгнание немцев из Румынии, что лишило Гитлера последнего из остававшихся у него источников снабжения нефтью — Плоешти. Участвовала она и в кампании по освобождению Трансильвании (обещание вернуть ее Румынии было одним из тех факторов, которые способствовали переходу Бухареста на сторону антигитлеровской коалиции). Наконец, она была использована в ходе последующих операций на территории Венгрии и Чехословакии. Вначале король и его генералы потребовали было, чтобы советские войска остановились у Фокшан и устья Дуная[39]. Но, естественно, подобное условие не могло быть принято Советским Союзом, военные и политические планы которого исходили из открывшейся перед ним возможности нанесения удара гитлеровцам и с юга. 31 августа войска Малиновского вступили в Бухарест, и страна была оккупирована в соответствии с условиями перемирия для успешного завершения военных действий. Румынские армии вследствие этого воевали, будучи включенными в состав советских фронтов.

Но достигнутое в ходе восстания национальное единство не могло продержаться долго. Возникшее на его основе правительство под председательством генерала Санатеску состояло из военных. Четыр партии Национального блока были представлены в нем лишь в минимальной степени: каждая имела по одному министру без портфеля. Все руководство государственной машиной осталось без изменений. Понятно, что оно не могло внушать доверия ни левым партиям Румынии, еще недавно подвергавшимся преследованиям, ни советским властям, которые не забыли, что румынские войска дошли до Сталинграда и не без усердия участвовали в оккупации Южной Украины. Генерал Штеменко рассказывает, что в Генштабе подумывали уже о немедленном применении «решительных мер» к самому королю, но Сталин предложил повременить[40]. После восстания в стране вулканически бурно развивалась демократическая жизнь: как грибы, появлялись на свет газеты, ассоциации, шли митинги. При участии коммунистов и социал-демократов сформировались профсоюзы. Раздавались требования реформ и наказания виновников войны. Возникли вооруженные отряды рабочих. В этих условиях перед коммунистами открылась возможность без промедления широко развернуть свою деятельность и встать во главе мощных народных выступлений под лозунгами массовой чистки государственного аппарата, аграрных преобразований, более энергичного ведения войны с немцами. Политическим выразителем их действий вновь стал Национальный фронт, в котором они сотрудничали с социал-демократами: Национальный блок, в котором началось их столкновение с «историческими партиями» Маниу и Братиану, утратил прежнее значение.

Первое правительство Санатеску просуществовало недолго. 4 ноября было сформировано второе под началом все того же генерала, но уже с более выраженным политическим характером, поскольку в нем были представлены все четыре партии Национального блока. /202/ Месяц спустя его сменил аналогичный кабинет, возглавляемый другим военным, генералом Радеску. Ни одно из этих правительств не соответствовало реальной расстановке сил. Каждое очередное правительство появлялось на свет, уже будучи глубоко расколотым. Нарастающая в стране напряженность могла быть ликвидирована только с помощью применения вооруженной силы против левых партий, но такое решение было неосуществимо из-за присутствия советских оккупационных властей, которые не скрывали своих симпатий к Национальному фронту. 6 марта 1945 г. после резкого демарша советского представителя Вышинского перед королем Национальному фронту было поручено сформировать правительство из одних только входивших в него партий. Так был образован кабинет Грозы, лидера крестьянской организации; коммунистам в нем принадлежало решающее влияние[41].

Переход Румынии на сторону антифашистской коалиции вызвал сходный процесс в Болгарии. К концу августа 1944 г. советские войска вышли на ее границы. Тот факт, что в Москве находился Димитров, позволял успешно координировать операции Красной Армии и действия внутреннего антигитлеровского фронта[42]. Для Болгарии союз с итало-германской «осью» и участие в гитлеровской войне оправдывались перспективой расширения границ за счет Югославии и Греции: профашистская политика Софии, иначе говоря, на протяжении известного времени могла опираться на националистические притязания, пропитавшие ядом шовинизма политическую жизнь Болгарии. Кризис верхов начался с перелома у Сталинграда и усугубился с поражением муссолиниевской Италии, к которой давно были привязаны болгарская монархия и ее правительства. Авторитарный король Борис умер в 1943 г., и его место занял регентский совет. Начались попытки достичь соглашения с англичанами и американцами, но препятствием на пути к этому была традиционная для болгарских лидеров пронацистская ориентация.

Опорой антивоенного движения в Болгарии служила коммунистическая партия: находясь на нелегальном положении с 1923 г. и подвергаясь жестоким преследованиям во время войны, она все же сохранила в народе глубокие корни. Вокруг компартии в подполье сложился Отечественный фронт, в который вошли и другие политические партии: типично болгарская мелкобуржуазная организация «Звено», левые фракции сильного Земледельческого союза и социал-демократов[43]. Хотя коммунистам и не удалось развернуть в стране партизанское движение тех же масштабов, что и в Югославии, к лету 1944 г. в Болгарии насчитывалось несколько тысяч бойцов, сведенных в вооруженные отряды, над которыми правительство так и не смогло одержать верх[44]. Отечественный фронт пользовался поддержкой во многих частях армии и среди ее офицерского корпуса. /203/

На протяжении 1944 г. Москва оказывала на Болгарию все более сильное давление по дипломатическим каналам с целью оторвать ее от Германии[45]. Результатом этого нажима стало образование нового правительства, которое, впрочем, все еще пыталось лавировать между разными воюющими державами и одновременно не порывать союза с Берлином. Подобное правительство, разумеется, не могло удовлетворить ни внутреннюю оппозицию, ни Советский Союз[46].

Формально Болгария не вела войны с СССР. Трудно сказать, когда точно Сталин решил положить конец этому двусмысленному состоянию необъявленной войны. Мы знаем лишь, что его решение, принятое, вероятно, намного раньше, стало оперативным распоряжением 22 августа, как только наметился успех наступления под Яссами и Кишиневом[47]. 27 августа Димитров дал компартии указания принять меры к облегчению скорейшего продвижения Красной Армии в Болгарию и подготовке формирования правительства Отечественного фронта[48]. София прибегла к последним — и бесполезным — попыткам провозгласить себя нейтральной, но 5 сентября Советское правительство решило начать военные действия, заявив, что отныне «не только Болгария находится в состоянии войны с СССР, поскольку на деле она и ранее находилась в состоянии войны с СССР, но отныне и Советский Союз будет находиться в состоянии войны с Болгарией»[49]. Армии Толбухина изготовились к наступлению, но никаких военных действий в собственном смысле слова не понадобилось: войска не встретили никакого вооруженного сопротивления, их встречало лишь радушно настроенное население. Советское командование отдало поэтому приказ не разоружать болгарские дивизии и прекратить наступление сразу же после того, как будет установлен контроль над черноморскими портами страны[50]. Лишь в последующее время были размещены гарнизоны в Софии и некоторых других городах.

Одновременно с вступлением советских войск, в ночь с 8 на 9 сентября, в стране вспыхнуло восстание, подготовленное коммунистами и их союзниками. Часть армии поддержала восставших, другая часть сохраняла нейтралитет. Практически восстание одержало бескровную победу. Призрачный кабинет Муравьева был свергнут; его заменило правительство Отечественного фронта во главе с бывшим премьер-министром Кимоном Георгиевым, лидером группы «Звено». Министерские портфели были распределены между партиями коалиции на паритетной основе, но с самого начала коммунистам принадлежало если не преобладающее, то, во всяком случае, весьма сильное политическое влияние[51]. В Болгарии больше чем где бы то ни было перемены носили революционный характер. Это выражалось в наличии вооруженных народных отрядов, быстром распространении комитетов Отечественного фронта, которые брали власть на местах; формировании «народных трибуналов», где устраивались процессы над наиболее видными фашистами и главными деятелями прежнего режима, и даже в возникновении «солдатских комитетов» /204/ в воинских частях (эти комитеты, однако, были быстро распущены, потому что советское командование стремилось к тому, чтобы болгарская армия сохранила свою боеспособность и могла быть использована в борьбе с немцами[52]).