Чтение онлайн

Похоже, малазанские морпехи любили смеяться над тем, над чем смеяться не стоило. Заводь этого понять не могла. Вот ограбить мертвую ведьму – это и в самом деле забавно.

Так или иначе, бедняга Питамбра.

Бенгер и Чашка ушли. Мгновение спустя за ними последовал и Трындец, так что осталась только Аникс Фро.

Заводь взглянула на девушку и заметила:

– Выглядишь больной.

– Угу, – ответила Аникс. – Сколько можно твердить одно и то же? Меня уже тошнит, когда я в очередной раз это от вас слышу. Просто так уж вышло, что у меня фарфоровый цвет лица.

– Какой-какой?

Аникс потерла щеку и похлопала ресницами.

– Кремовый…

– Бесцветный.

– Нежный.

– Мертвенный.

Аникс замолчала.

– Продолжай, – поторопила ее Заводь. – Хочу послушать, как ты опишешь эти мешки у себя под глазами.

– Они мне достались от матери.

– И зачем они тебе?

Девушка нахмурилась:

– Говорю же – достались от матери!

– И с какой стати она их тебе отдала, а главное – зачем ты согласилась их взять? Что она при этом сказала? «Держи, милая доченька, я устала их таскать»? А ты ответила: «Да, мамочка», и теперь у тебя такой вид, будто ты живешь под камнем?

– Это ты так шутишь, да? Что ж, у тебя неплохо получается. Во всяком случае, сумела убедить всех тяжелых пехотинцев.

– В чем убедить?

– Что шкура у тебя потолще, чем у бхедерина, Заводь.

– Мне следовало стать когтем. Тогда мне не пришлось бы терпеть все эти оскорбления. Среди когтей говорят исключительно об убийствах, да и о чем, собственно, еще говорить? Особенно когтям.

– Омс был раньше когтем, – сказала Аникс Фро. – Может, и до сих пор им остался.

– Омс? Не верю. Этот парень никогда не говорит про убийства. – Она взглянула на солдата, который сидел рядом с капралами, но не вместе с ними. Это явно привлекло его внимание, поскольку Омс повернул голову и, встретившись с Заводью глазами, скорчил гримасу. Она ответила ему тем же и вновь посмотрела на Аникс, которая как раз запихивала в рот комок ржаволиста. – Вчера вечером он толковал про нервы.

– Про что?

– Про нервы. Такие штуки, которые у него в теле, типа веревочек. Будто они постоянно дергаются туда-сюда.

Взгляд Аникс подернулся туманом.

– Наверняка прикидывался.

– Омс? Да нет, вряд ли. Этот парень просто не умеет прикидываться. К тому же он теперь весь на нервах.

– Что-то не похоже. Вид у него какой-то полусонный.

– Кстати, Омс спрашивал меня про призраков, духов и богов. Интересовался, любят ли они трахать смертных, и что, если кто-то из них так и сделал?

Аникс сплюнула бурую жижу в пустую кружку на столе, заглянула в нее и отодвинула подальше.

– И что ты ему ответила, Заводь?

– То же, что ответил бы любой другой на моем месте.

– А именно?

– Ну, я сказала: «Нет, Омс. Я с тобой точно не трахаюсь, так что отвали».

– Да уж, с этим не поспоришь, – кивнула Аникс. – Так… кто ты из них?

– Из кого?

– Ну, ты дух, призрак или бог? В смысле, богиня?

– Лично я вообще ни при чем, поскольку с Омсом никаких дел не имела.

– Думаешь, кто-то из них все-таки его трахнул?

– Омса? Да кому он нужен? Нет, Омс просто закидывает удочку. Треплет языком почем зря. – Заводь откинулась на стуле и скрестила на груди руки. – Вот почему никакой он не коготь и никогда им не был.

– Может, ты и права, – не стала спорить Аникс. – В конце концов, в нем нет ничего магического. А ведь большинству когтей, как тебе известно, присуща магия.

– Что, правда?

– Конечно. Они маги-убийцы, Заводь. Если ты не обладаешь такими способностями, то можно даже не мечтать о том, чтобы вступить в их ряды.

Заводь уставилась на Аникс Фро, издав странный звук, о значении которого оставалось только догадываться, а потом выругалась.

– Вот всегда так, Худ побери! Прямо как в гробницах – каждый раз кто-то обходит тебя на повороте и добирается туда первым!

Подошел Чашка, забрал свою кружку, осушил ее, поставил обратно и убрел прочь.

Заводь взглянула на кружку, потом на Аникс, которая встретилась с ней взглядом и тоже посмотрела на кружку, после чего уже обе женщины уставились на нее в упор. Наконец Аникс поднялась со стула, сгребая со стола свой мешочек с деревянными фишками:

– Нужно кое-что подрисовать.

– Опять свинцовой краской?

– Почему бы и нет? У меня целый горшок этого дерьма. Главное, не перестараться.

– Может, именно поэтому у тебя такой болезненный цвет лица, Аникс?

– Не болезненный, а фарфоровый.

Сержант Шрейка окунула кончик косы в вино, ухватила его полными губами и пососала.

– Ты и правда так считаешь? – спросил Трындец.

– Мы бросили костяшки, Трындец, – проговорила она, продолжая жевать косу. – И я проиграла.

– Ну да, скажи еще, что в твоем взводе людей недостает. Можно подумать, раньше никогда такого не бывало.

– Бывало, конечно… Но репутация бежит впереди тебя. И она не из лучших.

– Ну вот, каждый раз одно и то же! – недовольно бросил Трындец, который был слегка навеселе, что лишь усугубляло ситуацию. – Разве я виноват, что на моей стороне Госпожа Удача? С чего вдруг окружающие решили, будто мне везет за их счет, а потому всех, кто рядом со мной, преследует Господин Несчастье? Это нечестно. Несправедливо.

– Ты абсолютно прав, – ответила Шрейка. – Нарушен Закон Справедливости. Предлагаю тебе подать жалобу на вселенную. Лучше всего, конечно, нацарапать ее на глиняном черепке и швырнуть его в колодец. Мне говорили, что так каждый раз срабатывает.

– Почему бы тебе не считать меня чем-то вроде своего амулета?

– Я бы так и сделала, будь в тебе хоть что-то похожее на амулет. Ты слишком заурядный, Трындец. К тому же ты пришел к нам с прозвищем, которое уже где-то успел заслужить.

– Я заслужил его потому, что потерял слишком многих друзей. Потому что в твоей жалкой вселенной нет никаких законов.

Шрейка снова окунула косу в вино и помешала.

– Моя вселенная вовсе не жалкая. Она полна цветов, лужаек и бабочек под ярким солнцем в теплый летний день. Хочешь туда попасть?

– Еще как.

– Ха, даже и не надейся. Ты слишком заурядный и к тому же приносишь несчастье. А теперь нам никуда от тебя не деться, и если ты переживешь нас – клянусь, Трындец, я сломаю Стражу врат другую ногу, чтобы вернуться сюда и преследовать тебя весь остаток твоей жалкой жизни, не посмотрю, что тебя Госпожа Удача в зад поцеловала. И я не одна явлюсь за тобой, но еще и приведу с собой друзей.