Чтение онлайн

Взяв в свои руки важнейшие статьи экспорта, правительство Прасат Тонга широко использовало и право первой покупки, традиционно принадлежавшее королю, и все более овладевало также импортной торговлей. Ведомством пракланга был организован сбыт ввозимых товаров на всей территории страны. «Внутренняя торговля, — писал ван Флит, — приносит королю большие доходы, и много торговых точек открыто в разных провинциях».

4. Борьба Нарая за дальнейшую централизацию государства

После смерти основателя династии и продолжавшейся более года борьбы за трон, в ходе которой один за другим погибли два короля, престол захватил младший сын Прасат Тонга, Нарай (1657—1688).

Как и отец, Нарай покровительствовал развитию прежде всего государственной внешней торговли и всемерно расширял государственную торговлю внутри страны. Во внешнеполитической сфере он, однако, в отличие от Прасат Тонга, стремившегося опереться на союз с азиатскими государствами (индийскими и индонезийскими в первую очередь), предпочитал использовать одни европейские державы в борьбе с другими. Во внутренней политике Нарай энергично продолжал проводить линию отца.

Подавив феодальный мятеж в начале своего правления, Нарай стал еще более решительно бороться против таких крупных чиновников-феодалов, как «постоянные губернаторы» (чао мыанги). Систему заместителей, или «временных губернаторов» (пуранов), он распространил почти на всю страну. При этом теперь рядом с пураном, как правило, не стояло никакого чао мыанга. Пуран, если сравнивать его с чао мыангом, не мог быть назначен на срок более трех лет. Кроме того, его жалованье (т. е. доля разного рода налогов, штрафов и т. п., собираемых в данной провинции) было вдвое меньше. Такой чиновник, обычно переброшенный в провинцию из другого района, не мог иметь прочных связей в местной среде и потому гораздо больше зависел от центрального правительства.

Не ограничившись заменой чао мыангов пуранами, Нарай создал специальный институт прокуроров (чакрапатов), которые должны были контролировать деятельность губернаторов в провинциях. Главный чакрапат находился в столице и следил за деятельностью министров. Нередко Нарай назначал и экстраординарных ревизоров, облеченных чрезвычайными полномочиями, вплоть до права казнить губернаторов на месте.

В области центрального управления Нарай сильно сузил компетенцию первого министра (чакри). Если раньше тому были подчинены губернаторы всех провинций, то теперь ему оставили только окраинные провинции на севере и востоке страны. Приморские провинции от Андаманского моря до г. Петбури, наиболее тесно связанные с торговлей, были переданы в ведение пракланга, а побережье от Петбури до камбоджийской границы — в ведение ой-я ванга (министра двора). В последние годы своего правления Нарай фактически упразднил должность чакри, оставляя ее в течение ряда лет незамещенной и лично осуществляя большую часть функций первого министра.

Истребив крупных светских феодалов, Нарай встал лицом к лицу с другим крупным феодальным владельцем Сиама — буддийской церковью.

Взаимоотношения Нарая и буддийского духовенства носили сложный характер. В начале его правления монахи оказывали ему значительную поддержку, видя в нем продолжателя дела Прасат Тонга, боровшегося за централизацию страны и ликвидацию крупных светских феодалов, которые соперничали с духовными. Более того, как признают даже католические миссионеры, а они уже давно подвизались в Сиаме, самим троном Нарай в очень большой мере был обязан именно буддийским монахам. И Нарай щедро одарял буддийские монастыри землями и крепостными, находясь в самом добром согласии с верхушкой буддийского духовенства.

Но довольно скоро между ними наступило охлаждение. В первую очередь сказалось, видимо, то обстоятельство, что после ликвидации крупных светских феодалов буддийская церковь осталась в Сиаме единственной организованной и могущественной силой, противостоящей королевской власти. Несмотря на внешний отказ от мирской суеты, буддийское духовенство, естественно, всегда активно участвовало в политической жизни страны, и его стремление направлять деятельность короля также должно было раздражать монарха. Монастыри владели обширными землями и, пользуясь налоговым иммунитетом, накопили огромные богатства, которые не могли не вызывать соблазна у Нарая, тем более что он постоянно нуждался в деньгах для борьбы с европейцами, активизировавшимися в Сиаме в XVII в.

Главная же причина конфликта с буддийской церковью заключалась в том, что она забирала у короля работников. Задавленное непрерывно растущими налогами крестьянство стало массами уходить в монастыри, где эксплуатация была относительно меньше. А в специфических условиях Сиама, при изобилии плодородной земли и относительно малой заселенности, рабочая сила представляла собой еще большее богатство, чем рисовые поля.

С мер, направленных на возвращение беглых крестьян и ремесленников в их прежнее состояние, и началась борьба Нарая против буддийских монастырей. Она проводилась в форме энергичной «чистки» монашеского сословия на ежегодных экзаменах, которые монахи должны были сдавать комиссии из специально назначенных правительственных чиновников. Естественно, что простой земледелец или ремесленник, не искушенный в тонкостях буддийской казуистики и не владеющий «священными» языками (пали и санскритом), не мог выдержать таких экзаменов и должен был возвращаться к светским владельцам.

Подобная политика Нарая, разумеется, вызвала противодействие со стороны церкви, а затем дальнейшее обострение отношений между нею и Нараем. Король запретил всем буддийским монахам (кроме главы церкви — санкрата) являться ко двору. Чтобы противопоставить буддийскому духовенству свою, всецело зависящую от него религиозную организацию, король стал всячески способствовать деятельности индуистского духовенства, окружил себя брахманами и поощрял исполнение различных индуистских церемоний (индуистская религия, однако, не получила сколько-нибудь значительного распространения за пределами узкого круга придворных сиамского правителя).

Окончательный разрыв между Нараем и буддийской церковью произошел в начале 80-х годов, когда в связи с курсом на сближение с католической Францией король стал усиленно покровительствовать обосновавшимся в Сиаме французским миссионерам. Христианизация Сиама никогда не входила в планы Нарая. Сам он решительно отвергал все французские предложения на этот счет. Однако в результате французского проникновения в Сиам создалась серьезная угроза для независимости страны вообще и для существования буддийского духовенства в частности.

5. Усиление эксплуатации крестьянства и классовая борьба

Развитие товарно-денежных отношений сопровождалось усилением эксплуатации крестьянства, особенно в период правления Нарая. Подавляющее большинство налогов взималось в денежной форме. Были введены многие новые налоги и значительно увеличены размеры старых. Реальные размеры налогов, выколачиваемых из крестьян, были еще больше предписанных правительством, так как аппетиты чиновников-феодалов, ведавших сбором налогов (с которых они получали известный процент), по мере проникновения в страну европейских товаров и вообще предметов роскоши росли с не меньшей быстротой, чем требования королевской казны. Рассказы современников пестрят свидетельствами о злоупотреблениях при сборе налогов.

Потребности обороны от агрессии европейских держав заставляли правительство отрывать от работы многие тысячи крестьян для строительства военных сооружений.

Добавочным источником обогащения королевской казны и добавочной причиной обнищания народных масс служила также государственная внутренняя торговля. Организованная с большим размахом при Прасат Тонге, она была значительно расширена при Нарае, хотя покупательная способность крестьян и горожан в это время снизилась из-за роста налогов. В результате возник своеобразный кризис сбыта.