Чтение онлайн

Надо сказать, что очень большие наделы земли получили и крещеные князья Ширинские и Дивеевы в верховьях р. Летева Саранского уезда. Они совместно с Федором Ямурзиным и Никитой Ждановым (также имеют татарские корни) построили д. Ключи (Знаменское, Ключище) в 1704 г., недалеко от Керенска. Деревня Дьячевка, построенная ими на землях дьяка Лириона Тарасова, позже стала поместьем Досая Муратова, а затем перешла к родственнику Алексею Бахтигозину. Осенью 1647 г. новому нижнеломовскому воеводе татарского происхождения Фёдору Сулейманову было велено укрепить Ломовскую черту. Воевода поверстал в казаки мордву из ранее существовавших дд. Тезиково, Суркино, Щукина, новокрещенцев д. Потадеева и татар д. Аллагулово. Служилых людей – конных казаков поселили на пустующих землях группами по 20–50 чел. В 1647 г. около р. Мокша возникли сс. Колояр (Большой Колояр) и Ляча, а в 1647/48 гг. около р. Шелдаис – Камора (Виляйки) [104] .

Об отказе земли наследникам служилого татарина Кайбулы Митгилишева в д. Нижняя Елюзань (1701 г.). (РГАДА, ф. 1209, оп. 2, д. 6502)

Русское с. Сосновка (Мертовщина) в Бессоновском районе Пензенской области основалось в XVII в. представителями старинного тюрскского рода Мертваго. Согласно местным легендам, земли по р. Вядь около 1700 г. принадлежали Федору Никитичу Мертваго, но по другим источникам, еще в 1667 г., владельцем поместья являлся помещик Матвей Мёртвый. Можно предположить, что с. Мертовщина возникло с образованием города – крепости Пенза (1663 г.) [105] .

Колонизация Пензенского края дворянами-помещиками в XVIII в. шла безостановочно, несмотря на продолжающиеся тяжелые испытания. На севере пензенского края особенно много было татарских селений. Известно, что в 1721–1745 гг. часть татар Средней Елюзани ушли из родной деревни и основали в Узинском стане д. Леплейка. В этой местности служилые татары появились в конце XVII в., направленные для охраны Узинской и Пензенско-Саратовских дорог. Возникшие сначала в 1681 г., а затем в 1689 и 1699 гг. три деревни – Верхняя, Средняя и Нижняя Елюзани значительно изменили в пользу татар национальный приоритет этой территории. Так, татары постепенно вытеснили мордву из д. Нижней Елюзани. Но и сами эти деревни, вероятней всего, возникли не на абсолютно пустом месте.

Территория нынешнего Кузнецкого уезда даже в нач. XVIII в. все еще представляла в восточной своей половине «дикую степь на реке Кадада». Земли нынешнего Кузнецкого района, как, впрочем, и земли Неверкинского, Лопатинского, Камешкирского и значительная часть Городищенского и Шемышейского районов тогда были мало заселены. Надо заметить, что в самом нач. XVIII в. все эти земли были в ведении Казанского приказа и относились к Саранскому езду [106] .

Чувашские дд. Мазарлы и Изекеево (нынешние Октябрьское и Иссикеево Неверкинского района) стали также скоро татарскими. Село Октябрьское было основано служилыми татарами, которым земля была пожалована Петром I в 1712 г. на месте чувашского села. Старожилы утверждают, что прежнее название его было – Могилки (по-татарски Мазарлы), и это связано с тем, что в центре села сохранилось старинное чувашское кладбище.

Ныне чувашско-татарское с. Каменный Овраг (Каменный Враг, Устье Бикбулата) Неверкинского района (по-местному – Синь Йель – «новая деревня», так как «старая» – Бик-Мурзино (Бай-Мурзино) в 1747 г. считалась татарской деревней, большая часть населения которой мигрировала сюда между 1747–1762 г. из д. Салмановки Темникского уезда и д. Средней Елюзани [107] .

Между Саранском и Инсарском располагались дд. Усть-Инза, Татарский Сыромяс и еще упомянутые нами дд. Алово, Кочетовка, Лундан, Чиуш, Таракановка, Татарская Лака; в Керенском уезде – Шелдаис. Преданье гласит, что земли вокруг нынешнего с. Широкоиса Иссинского района вместе с крепостными крестьянами Иван Грозный милостиво даровал одному из татарских военачальников противника, перешедшего на его сторону во время похода на Казань. Тут поселились несколько татарских семей вместе со своими русскими крепостными, и основали они это поселение. Другая легенда гласит, что татарское с. Усть-Инза Никольского района была основана двумя татарскими семьями, которые были высланы из покоренной Казани. Из архивных документов известно, к концу XVIII в. в селе проживали татарские мурзы Шигаевы, Бекбулатовы, Кугушевы, Алеевы, Седехметовы, Мурсалимовы. Если на севере пензенкого края татарских деревень было много, то в восточной части селений было кране мало. Кроме Усть-Инзы в нынешнем Никольском районе было еще, как мы помним, татарское селение Алово и Татарский Сыромяс – в Сосновоборском. Каменный Ключ являлся татарским населенным пунктом в Городищском уезде, в первом стане на р. Сыромяс [108] .

Известно, в д. Индерка перешли из Пензенского и Саранского уездов 45 татарских мурз; в д. Адельшино – 69 «душ мужского пола» перешли из Пензенского уезда. В дд. Бикбулатовку и Елань-Кадада – 26 душ перешли из д. Могиловки; в д. Багилдина – 11 человек (татар) перешли из Сыромяса и Бикбулатовки; в д. Новоселки – 37 человек перешли из Канадея; оттуда же образовалась д. Чириклея. В д. Исексевка – 47 душ мужского пола перешли из д. Пишли Саранского уезда. Из архивных данных ясно видно, что выселялись из обжитых мест не только русские, но и инородцы – татары и мордва, занявшие край ранее русских. А. Хвощев в частности по этому поводу отмечает, что русские не оставили мордву в покое: в самом конце XVII и нач. XVIII в. русская колонизация, правительственная и помещичья, вступила в пределы Саратовского края и в Сызранский уезд (после 1683 г.). Тогда мордва двинулась за Волгу, в привольные, почти девственные степи самарского края Уфимской Оренбургской губерний.

Далее А. Хвощев пишет: «Еще в дотатарскую эпоху мордовское население платило ясак в пользу своих князьков с разных лесных угодий; в татарскую эпоху эти угодья были обложены еще ханским ясаком. Оба вида ясака сохранились и для русской власти с того момента, как она стола завладевать мордовским краем. Почти безразлично, поступал ли этот двойной ясак непосредственно в карман русского правительства или в карман русских ставленников, разного рода «кормленщиков»… Недоразумения приводили иногда не только к столкновениям, но к настоящим враждебным действиям, даже к форменным сражениям между русскими и мордвою… В 1677 г. повторилось то же самое, при чем мордва явилась на поле для жатвы «многолюдством» и вооруженная и сумела нанести русским крестьянам настоящее поражение. А вот другой факт. Жалуются уже не русские, а мордва д. Вьюнки Наровчатского присуда на выборных солдат с. Решетина Нижне-Ломовского уезда. Последние «собравшись многолюдством», с ружьями и сайдаками, выехали на юнкинское тяглое поле и «учали стрелять в мордву, потом ее ограбили и одного мордвина убили. Ожесточение мордвы во время подобных аграрных недоразумений доходило порою до того, что она бралась за оружие, составляла целые отряды и смело бросалась на значительные вооруженные силы русских» [109] .

Эти отрывочные эпизоды нами приведены для того, чтобы лучше понять жизнь закрепощенного крестьянства, у которого копилось раздражение и ненависть и против помещиков и против властей. Таких примеров можно приводить бесконечно много. Ненависть и раздражение крестьянства вылились в итоге в Пугачевском движении. Когда Пугачев вошел в пределы Пензенской губернии, народное волнение разразилось с чрезвычайной силой. Помещики или вступали в ряды правительственной армии, или бежали под защиту крепостей или же совсем бежали из края. Волнение не отразилось ни на колонизации края дворянами, ни повело к смягчению крепостного права – жалованная грамота 1785 г. еще более усилила власть помещиков над крестьянами.

Как было уже отмечено, сооружения оборонительных линий велось очень медленно. Да и сама эта затея не имела особого смысла, истоящая при этом людские и финансовые ресурсы. Особобенно опасными оказались во второй пол. XVII в. ногайские набеги. Ногайская Орда, образованная в результате распада Золотой Орды под ударами Тамерлана (1391 г.), на тот момент представляла собой кочевое феодальное государственное образование на территориях от Северного Прикаспия и Приаралья до Камы, и от Волги до Иртыша [110] .

В поисках свободных земель население края уходило все дальше на юг. Во второй пол. XVIII в. татары-мишари появились и в Ставрополье. Здесь в числе переселенцев были также татары Рязанской, Тамбовской, Саратовской и Симбирской губерний. Предки другой, наиболее значительной части мишарей юго-запада Башкортостана, в поисках свободных земель переселились на места современного их обитания, в основном из Симбирской и Пензенской губерний в XVI–XVIII вв. Татары-мишари из различных губерний России (Самарской, Симбирской, Пензенской и др.) сыграли определенную роль в формировании некоторых групп западно-сибирских татар (прежде всего, тюменских, ялуторовских, тарских и тевризских), оставив заметный след и в их речевых говорах и диалектах.