Чтение онлайн

Среди материалов этого дела попадаются прямые указы Петра, свидетельствующие, что царь сам наблюдал за производством следствия. Время от времени результаты следствия в виде выписок предлагались для приговора коллегии канцелярии Юсупова, которая и принимала решение. Асессорами канцелярии Юсупова были Украинцев, капитан Федор Скорняков-Писарев и поручик Бибиков. Однако необходимо отметить следующий факт: в делах, расследовавшихся в канцелярии Юсупова, находим два приговора, под которыми подписи Юсупова, Украинцева и Бибикова, то есть офицеров, принадлежащих к постоянному составу канцелярии Юсупова, стоят в самом конце после подписей Волкова, Дмитриева-Мамонова, Ушакова, Салтыкова, Пашкова, Голенищева-Кутузова, Бахметьева, Языкова, Иванова. В 1719 году состоялся такой же по форме „приговор“ за подписью тоже целого ряда гвардии штаб- и обер-офицеров (около 16 лиц), и между ними были Ушаков, Дмитриев-Мамонов, Салтыков, кн. П. Голицын, и опять в самом конце подписался Юсупов. Таким образом, кроме постоянной коллегии, стоявшей во главе канцелярии и чинившей приговоры, в некоторых случаях (вероятно, более важных) для слушания дел призывались другие штаб- и обер-офицеры, которые тоже находились „у розыскных дел“ и имели свои розыскные канцелярии (как Салтыков, Ушаков; Дмитриев-Мамонов, Волков) или являлись постоянными „асессорами“ какой-либо другой из канцелярий (как Пашков, Языков, Иванов, Голенищев-Кутузов и пр.).

В ноябре 1718 года полковник Кошелев был послан Петром для „нужнейших дел“, и на время его отсутствия Петр указал дела его розыскной канцелярии ведать и следовать „лейб-гвардии Преображенского полку господину майору Юсупову“. Но участие Юсупова в делах этой канцелярии замечается слабо.

В 1719 году „декабря в 5 день лейб-гвардии майор и Его Царского Величества генерал-адъютант господин Румянцев объявил, что Царское Величество указал именным своим указом канцелярию, которая была под ведением генерала майора и лейб-гвардии оборшт-вахт-мейстера Михаила Афанасьевича Матюшкина ведать ныне господину бригадиру и лейб-гвардии оборшт-вахт-мейстеру господину князю Юсупову“. Но видимо, это заведование продолжалось недолго, ибо уже в сентябре 1720 года идут указы за подписью Матюшкина, хотя имеется и несколько решений за подписью Юсупова и несколько реестров по делам, представленным им царю. 5 февраля 1720 года в Тайную канцелярию было прислано донесение из „канцелярии ведения бригадира и лейб-гвардии майора господина князя Юсупова“, в котором говорится, что дела, которые следовал в Киеве капитан Головкин, „об излишних сборах“ и о притеснениях жителей, „именным его царского величества указом приняты в канцелярию нашего ведения“. В ноябре 1720 года Макаров письмом требует сведений от князя Юсупова по „канцелярии ведения вашего“, а в 1722 году был указ с распоряжением о деньгах, имевшихся по канцелярии Юсупова; упоминание о канцелярии кн. Юсупова встречаем еще в 1723 году.

Количеством дьяков и подьячих канцелярия Юсупова немного отличалась от других розыскных канцелярий: в 1718 году количество приказных людей, в ней бывших, колебалась в пределах 13–16 подьячих всех трех статей.

4. Письмом Сенату от 12 декабря 1717 года кн. П.М. Голицын объявляет, что царским указом от 9 декабря того же года за собственноручным подписанием Петра „поведено нам о делах, о которых при оном указе объявлено, следовать и розыскивать“, ввиду чего Голицын требует от Сената определить подьячих для этих дел и их „прислать к нам в канцелярию“. Существовала ли канцелярия Голицына ранее, этого мы, к сожалению, установить не можем. В реестре врученных ему в то время дел помечены следующие пять лиц, о взятках и превышении власти которых „должен был следовать“ Голицын: „1) московский губернатор Нарышкин; 2) вице-губернатор князь Путятин; 3) Александр Кикин; 4) светлейший князь; 5) Яков и Василий Корсаковы“. Почти все дело Корсаковых, начатое по донесению фискала Поповцева, дошло до нас; тянулось оно до 1721 года, когда „следование“ по нему канцелярии Голицына обрывается. Из сохранившихся материалов видно, что обвиняемые и свидетели по делу допрашивались и давали объяснения обычно в присутствии асессоров-офицеров канцелярии, которые во главе с Голицыным „по указу великого государя“ „приказывали“ о дальнейших шагах следствия или, „слушав сей выписки“, „приговаривали“; каждое из таких определений канцелярии подписывалось Голицыным и асессорами.

В апреле 1718 года канцелярия Голицына принимает некоторое участие в следствии по делу царевича Алексея и его сообщников. Мы имеем „определение“ Тайной канцелярии с упоминанием поручика Козлова, который назван асессором голицынской канцелярии.

В 1719 году 15 марта Петр велел передать все дела, ведавшиеся „в розыскной канцелярии, которая под ведением Кошелева… Петру Михайловичу Голицыну“; об этом Кошелев особым письмом извещает Голицына. По реестру передачи видно, что к Голицыну попадали дела по взяткам, кражам казенного имущества и т. п., то есть по третьему пункту указа от 1715 года. Но уже 4 мая того же года Голицын все эти дела передает Матюшкину при следующем письме: „Государь мой Михаила Афанасьевич! Прошедшего марта 24-го дня сего 1719 года полковник господин Кошелев письменно мне предложил, что того ж марта 15-го дня Царское Величество именным своим государевым указом указал: розыскные дела, которые в его ведомстве были для исследования, отдать в канцелярию ведомства нашего; при котором письме тем делам и реестр прислан; а прошедшего апреля 10-го дня Его ж Величество, слушав упомянутого реестра, указал по именному своему государеву указу тем делам в ведении быть у вас, и о чем и вы Его Величества именной указ имеете; и того ради для известия вам оным делам подлинный упомянутый присланный реестр и письмо полковника Кошелева при сем к вам посылаю. Слуга Ваш кн. П. Голицын“.

Можно заключить, что канцелярия князя П.М. Голицына ведала, во-первых и преимущественно, — дела „интересные“, то есть по третьему пункту, и лишь во-вторых — дела по первым двум пунктам (дело сообщников царевича Алексея) указа от 1715 года. Во главе учреждения стоял, видимо, сам кн. Голицын — с ним переписывается Макаров по делам канцелярии. Кроме Голицына, в канцелярии были „присутствующие гвардии обер-офицеры“. У Голицына также были „товарищи“, офицеры гвардии, которые присутствовали с ним в канцелярии, были „асессорами“, участвовали в решении дел и иногда даже именовали голицынскую канцелярию — канцелярией своего ведения. Однако личным докладчиком царя был почти исключительно сам Голицын. Он же вел переписку с Петром по делам канцелярии.

Сведений о составе приказных людей канцелярии удалось найти мало: в 1718 году в канцелярии числилось три старых подьячих, четыре — средней статьи и пять молодых подьячих, то есть всего двенадцать подьячих.

5. Сведения о канцелярии ведения Михаила Волкова скудны. Можно предположить, что она образовалась тоже в декабре 1717 года.

В сентябре 1720 года на имя Макарова Волков пишет: „Государь мой Алексей Васильевич! В Канцелярии ведения моего обвинен Елизар Петров в пяти тысячах осьмистах рублях; а с оного взято малое число и держан в канцелярии моей за те деньги жестоко, а взять с него нечего“; далее он просит Макарова написать в Камер-коллегию о приеме арестованного заграничного вина у этого Елизара Петрова, поскольку письмам его, Волкова, там не внимают.

Сохранился большой лист с заголовком: „В канцелярии ведения бригадира и лейб-гвардии майора и господина Волкова приказных людей, которые взяты из разных канцелярий и из губерний“; далее идет именной их список. Этот список тоже следует отнести к 1720 году. В это время в канцелярии Волкова было по крайней мере тринадцать приказных людей; канцелярия занималась, видимо, какой-то деятельностью по соблюдению казенных интересов, то есть „розысками против третьего пункта“. К сожалению, более подробных известий о ней найти не удалось.

6. Канцелярия майора Сем. Салтыкова начала свое существование, вероятно, в 1717 году; в этом году в канцелярии уже числилось восемнадцать подьячих; тогда же Салтыковым расследовалось дело „по донесению дьяка Чашникова на вице-губернатора Колычева, что во всей Азовской губернии у плательщиков данные им отписи избирает, и о других интересных делах“. Дело это Салтыкову было передано из канцелярии Сената по сенатскому приговору. В оставшихся от этого следствия бумагах очень мало видно следов действий самой канцелярии. Всякие ее решения и приговоры, видимо, носили коллегиальный характер и обличались в следующую форму: „… 1717 сентября в 12 день по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича… лейб-гвардии майор Салтыков, капитан Панин, капитан-поручик Голенищев-Кутузов, слушав вышеписанного доношения, приказали учинить…“ Панин и Голенищев-Кутузов были, очевидно, асессорами канцелярии. В 1720 году по указу Петра канцелярия Салтыкова препровождает в Ревизион-коллегию все свои дела, „вершенные и невершенные“, касающиеся государственного интереса; из реестра видно, что в это время таких дел находилось у Салтыкова в канцелярии более десяти (донесения Нестерова на гр. Апраксина, дело вице-губернатора Колычева, дела по донесению ландрихтера Григорьева и проч.).

Канцелярия Салтыкова упоминается в 1724 году в черновой „промемории из Канцелярии Тайных Розыскных Дел“. В конце промемории написано: „…по Его Императорскому Величеству указу и по определению Канцелярии Тайных Розыскных Дел о господине генерале адмирале графе Апраксине, о Степане Колычеве, что оные брали некоторые из пожитков бывших полковника Перекрестова вещи… и на докладной выписке Его Величество изволил подписать так: выслушать в Сенате, и приговор учиня, прислать для конфирмации к Его Величеству…“ Речь идет о расхищении конфискованных имений полковника Перекрестова, в чем принимал участие Апраскин; по-видимому, не был тут безгрешен и светлейший князь Меншиков. По этому делу позже Тайная канцелярия пишет донесение в Сенат, спрашивая „указного решения“, ибо дело было уже „исследовано“ „в Канцелярии генерала майора Салтыкова“ и сделана резолюция царя.

Во главе канцелярии стоял Салтыков, но не один, а, как и в других канцеляриях, „с прочими офицерами“. Недостаток сведений, к сожалению, заставляет ограничиться только этими штрихами в обрисовке канцелярии Салтыкова.

Таковы сведения, которые удалось получить о деятельности канцелярий офицеров, имена которых были упомянуты в указах Сената в декабре 1717 года. Есть основание полагать, что, во-первых, в этих указах Петр хотя бы и частными случаями, однако определенно констатирует рождение нового учреждения: ряда однородных канцелярий, устроенных для розыскных дел и находящихся „под ведениями“ различных близких ему людей — гвардии офицеров; а во-вторых — всякая иная того времени канцелярия „ведения“ от гвардии офицеров, не упомянутых в указах 1717 года, и притом занятая розыскными делами, заставляет подозревать в себе учреждение, подобное вышеописанным. Изучение таких, не упомянутых в указах 1717 года, канцелярий дает возможность точно выяснить, насколько верно это предположение. К такому изучению мы теперь и обратимся.

1. 25 июля 1713 года Петр дает следующий указ майору князю Волконскому: «…ехать ему к городу Архангельскому и, приехав туда, против данного ему экстракта… розыскать… и, буде дойдет кто до пытки, и пытать; и как розыскан будет, тогда то розыскное дело и тех, которые… виноваты будут, взять с собой привезти к нам в Санкт-Петербург». Волконский едет в Архангельск и ведет порученный ему розыск по «интересному» делу Курбатова с Соловьевым; в этом деле имеем такую запись: «…1715 года февраля… на Вологде в канцелярии розыскных дел от гвардии перед майором князем Михаилом Ивановичем Волконским подьячий Ив. Борисов сказал…» И далее в деле постоянно выражение: «канцелярия розыскных дел». Ясно, что Петр вручил Волконскому важное розыскное дело и, выполняя это поручение. Волконский образовал вокруг себя целую розыскную канцелярию.