Чтение онлайн

Спустя несколько месяцев Фредегонда повторила попытку. Она велела изготовить специальные кинжалы — у этих длинных ножей, похожих на те, что франки обыкновенно носили за поясом, лезвия во всю длину украшала красивая и с виду невинная насечка, имевшая поистине дьявольское назначение. Бороздки были сделаны таким образом, чтобы удерживать как можно больше яда. Натертые ядом ножи королева вручила двум молодым слугам, преданность которых не охладила печальная участь их товарища. Они получили приказание в образе нищих отправиться к королю Хильдеберту, подстеречь его на прогулке и, когда представится удобный случай, поразить его отравленным оружием. «Возьмите эти кинжалы, — сказала им Фредегонда, — и ступайте скорее, чтобы увидела я наконец Брунгильду, которая кичится теперь этим ребенком, без всякой власти после его смерти и в унижении предо мною. Если за ребенком так бережно смотрят, что нельзя подойти к нему, то убейте злодейку королеву; если сами погибнете в этом деле, то я осыплю дарами родителей ваших и вознесу их на первую ступень в королевстве. Не бойтесь же ничего и не щадите живота своего».

Заметив, что при этих словах, не обещавших ничего, кроме верной погибели, на лицах юношей обнаружилось смущение и нерешительность, королева угостила их каким-то напитком, собственноручно приготовленным ею. Когда юноши осушили по кубку, робость их прошла, и они утвердились в мысли осуществить задуманное. Довольная этим опытом, королева сказала: «Когда наступит день исполнения моего приказания, я хочу, чтобы перед началом дела вы опять выпили этой влаги для укрепления и бодрости». Юноши прибыли в Австразию, снабженные отравленными кинжалами и склянкой с драгоценным зельем, но молодой король и его мать Брунгильда были окружены верной стражей. Посланцев Фредегонды схватили, и на этот раз им не было пощады.

Григорий Турский так рассказывает об этом: «Когда они дошли до Суассона, их схватил герцог Руахинг. Их подвергли допросу, и они все открыли, их заковали и бросили в темницу. Спустя несколько дней Фредегонда, уже уверенная в исполнении своего приказания, послала слугу узнать, есть ли в народе какой-либо слух, или не встретит ли он кого-нибудь знающего, который сказал бы, что Хильдеберт уже убит. Пустившись в путь, слуга пришел в Суассон. Услышав о том, что те люди находятся в темнице, он отправился туда, но был схвачен и заключен под стражу. Тогда их всех вместе отправили к королю Хильдеберту. После допроса они открыли правду, показав, что их послала Фредегонда убить его. Они говорили: «Мы получили приказание от королевы притвориться нищими. И, бросившись к твоим ногам, якобы просить милостыню, мы собирались сразить тебя этими мечами. Если бы меч поразил слабо, то сам яд, которым было смазано железо, быстро бы проник в сердце». После этих слов их подвергли различным пыткам, отрубили у них носы и уши и умертвили».

Все это происходило в последние месяцы 585 года, а в начале следующего Фредегонда посетила Руан.

Там ей довелось снова встретиться с епископом Протекстатом, возвращение которого из ссылки казалось ей вызовом ее могуществу — Протекстат к тому времени с одобрения жителей города был восстановлен на епископском престоле Руана. Вероятно, она ожидала найти его робким и униженным. Но Протекстат вместо того, чтобы проявить к королеве почтительное внимание, повел себя с ней надменно. Не сдержав ненависти и досады, Фредегонда во всеуслышанье заявила ему в лицо: «Этот человек должен знать, что он снова может вернуться в ссылку». Протекстат отвечал ей: «Как в ссылке, так и вне оной я не переставал быть епископом и всегда им буду; но можешь ли ты сказать, что всегда будешь пользоваться королевской властью? Из далекого изгнания, если бы я и вернулся туда, Бог призовет меня в Царство небесное, а ты, из твоего земного царства, будешь низвергнута в адские бездны. Пора бы тебе оставить ныне все твои безумства и злодеяния и идти по лучшей дороге, дабы заслужить жизнь вечную и взрастить ребенка, рожденного тобою». Речь епископа только разъярила Фредегонду, но, не выказав прилюдно своих чувств, она удалилась готовить мщение в уединении своего жилища.

Ей пришло в голову отыскать между рабами человека, которого можно было бы склонить к преступлению обещанием свободы ему и его семье. Такой человек нашелся — ради свободы он согласился совершить двойное преступление: убийство и святотатство. В виде поощрения он получил двести золотых монет, убийство было назначено на воскресенье 24 февраля 586 года. В этот день руанский епископ рано отправился в церковь. Во время службы, когда Протекстат простерся ниц для молитвы и не мог видеть, что происходит вокруг, убийца приблизился к нему сзади и, выхватив нож, висевший на поясе, поразил его. Епископ вскрикнул, но помощь подоспела не сразу, и убийца успел скрыться.

Узнав о происшедшем, Фредегонда захотела насладиться зрелищем смерти своего врага и поспешила в дом епископа. Протекстат умирал, но сохранял еще сознание и память. Королева, скрывая свою радость и приняв сострадательный вид, сказала умирающему с царственным достоинством: «Прискорбно, святой епископ, и нам и всему твоему народу, что такое бедствие постигло твою особу. Дай Бог, чтобы нам указали того, кто дерзнул совершить такое ужасное дело, дабы воздать ему казнью, соразмерной с его преступлением». Епископ, подозрения которого с появлением королевы превратились в уверенность, отвечал ей: «А чья рука нанесла этот удар, как не та, которая умерщвляла царей, так часто проливала кровь невинных и причинила столько бед королевству». Королева не выказала ни малейшего смущения и продолжала самым спокойным и ласковым голосом: «У нас есть искусные врачи, которые могут излечить эту рану, позволь им посетить тебя». Терпение епископа лопнуло, и в порыве негодования, истощившем его последние силы, Протекстат сказал: «Я чувствую, что Богу угодно призвать меня к себе, но ты, замыслившая и устроившая покушение, лишившее меня жизни, ты будешь во веки веков предметом омерзения, и небесное правосудие отомстит кровь мою на главе твоей». Фредегонда удалилась, не сказав ни слова, и через несколько минут Протекстат испустил последний вздох.

В довершение ко всему, королева приказала схватить и привести к себе раба-убийцу. «Так это ты, — сказала она ему с притворным негодованием, — заколол Протекстата, руанского епископа, и породил клевету, которую обо мне распространяют?» Потом она приказала подвергнуть его пытке и выдала родственникам епископа. Племянник покойного епископа подвергнул раба новым пыткам, вынудившим убийцу признаться: «Я нанес удар и для того получил сто золотых солидов от королевы Фредегонды, еще сто от ее соучастников; мне обещали, сверх того, отпустить на волю вместе с семьей». Впрочем, эти показания не имели последствий для Фредегонды. Племянник Протекстата, не решившийся бросить вызов королеве, покончил все дело способом, характерным для того времени, — обнажил меч и изрубил раба-убийцу на куски.

До самой старости Фредегонда не отказывалась от любовных приключений, но не забывала и об упрочении королевского престола своего сына Хлотаря, все удлиняя кровавый список жертв. Умерла она королевой в своем дворце. Ее похоронили рядом с супругом (гримаса истории!) в парижской церкви Св. Германа, и надгробие Фредегонды — одно из древнейших средневековых погребальных камней Франции. Искусная мозаика изображает Фредегонду в царском одеянии, с покрывалом на голове в знак вдовства.

Сын Фредегонды Хлотарь в 613 году объединил Ней-стрию, Австразию и Бургундию в единое государство под своей властью. Вельможи Австразии выдали ему Брунгильду (ей тогда было 66 лет [17] ), пытавшуюся ограничить их власть. Хлотарь вменил Брунгильде в вину гибель десяти франкских королей и приказал в течение трех дней пытать ее. Затем перед лицом всего войска ее привязали за волосы, руку и ногу к хвосту не укрощенного коня. «Так от камней и быстроты бега коня она была разорвана на части», — записал средневековый хронист Фредегарий.

Византийский император Юстиниан с 527 по 565 год руководил Восточной Римской империей. Благодаря помощи своего дяди, императора Юстина (в прошлом неграмотного иллирийского крестьянина, возвысившегося на военной службе), он получил прекрасное образование и проникся традициями римского прошлого, а также идеей всемирного государства, управляемого волей самодержавного государя и объединенного христианской верой. Осуществлению этой идеи Юстиниан посвятил всю жизнь.

Его энергия и неутомимое трудолюбие настолько поражали современников, что еще при его жизни о нем сложили самые фантастические легенды. Враги утверждали даже, что он не человек, а злой дух, не нуждающийся в отдыхе, ибо он просиживал за государственными бумагами ночи напролет. Обширностью завоеваний и великолепием возведенных в его правление строений он превзошел всех византийских императоров. Он отвоевал у варваров Северную Африку, Сицилию, Италию и часть Испании. Провел кодификацию римского права. При нем возведены храм Святой Софии в Константинополе и система крепостей по дунайской границе. Но хотя обширностью завоеванных земель и великолепием возведенных при нем сооружений он превзошел всех византийских императоров, его лихорадочная деятельность, похоже, в конечном счете принесла империи больше вреда, чем пользы. Юстиниан оставил после себя империю обширную, но истощенную бесконечными войнами и прочими бедствиями.

Простой и любезный в обращении, он в то же время был подозрительным и деспотичным, неблагодарным другом, фанатиком в вере, неразборчивым в политических средствах, нимало не заботившемся о жертвах, каких требовало осуществление его проектов. Не чуждо ему было и коварство, что ярко проявилось во время знаменитого восстания в Константинополе в 532 году.

К началу VI века в Византии окончательно оформились политические партии венетов [18] — «голубых» и прасинов [19] — «зеленых». Прасины поддерживали монофизитство [20] , венеты стояли за православие. Венеты преимущественно были представлены аристократией и состоятельными городскими жителями, а дим [21] прасинов объединял торгово-промышленную часть населения. Партии получили прозвища по цветам одежды цирковых возниц, участвовавших в состязаниях на гипподроме, любимом в те времена месте зрелищ и увеселений.