Чтение онлайн

Учение Лютера о Причастии. В трактате «О вавилонском

пленении церкви» католическое учение о Причастии подвергается

критике в трех отношениях:

1) Запрет допускать мирян к чаше. Это противоречит установ

лению Христа и построено на несостоятельных доводах о том, что

всё присутствует в одном элементе.

2) Учение о пресуществлении, то есть представление о том, что

хлеб и вино превращаются, теряя свою природную субстанцию.

Эта теория также не имеет поддержки в Писании. Нет никакого

повода предполагать, что хлеб перестает быть естественным

хлебом.

3) Жертвоприношение мессы, из-за которого месса превраща

ется в человеческое дело и отчасти сводится к чистой «сделке».

Причастие не является делом, которое человек совершает для

того,

чтобы примириться с Богом.

202

При рассмотрении значения Причастия Лютер исходит из биб-

лейского повествования о его установлении. Здесь речь идет о за-

вете Христа ученикам, в котором дается дар Его благодати, про-

щение грехов. Так же как в Крещении существенна вода наряду со

Словом, в Причастии существенно телесное принятие и связанное с

ним слово обетования: «За вас преданное и пролитая во оставление

грехов». Причастие является Таинством лишь тогда, когда

присутствует Слово. Здесь уместны слова Августина: «Accedit

verbum ad elementum et fit sacramentum».162 Тем самым

отвергается магическое понимание, связанное с учением о

пресуществлении.

Хотя таким образом Лютер и отвергает идею превращения, он в

то же время говорит о реальном присутствии тела и крови Христа в

Таинстве. Хлеб и вино в силу Слова и установления есть истинное

тело и кровь Христовы, которые даются под видом хлеба

и вина. Уже в номинализме, например, у Пьера Альи, были мнения,

к которым мог бы присоединиться Лютер (так называемая теория

консубстантивации): в Причастии даются подлинные хлеб и вино,

но во внешних элементах, с ними, и под видом их даются тело и

кровь Христа, что следует из прямого значения слов установления.

Это происходит совершенно непостижимым для разума образом.

Представления о том, в чем заключается реальное присутствие,

сформировались прежде всего в ходе так называемого спора о

Причастии в 1520-е годы. Противниками Лютера в нем были с

одной стороны энтузиасты во главе с Карлштадтом, а с

другой стороны — Цвингли и находящиеся под его влиянием

богословы Эколампадий и Буцер.

В произведении «Wider die himmlischen Propheten»163 (1525) Лю-

тер выступил против Карлштадта и его понимания Причастия.

Позже в спор также вступил Цвингли. В «Arnica Exegesis» (1527) он

непосредственно обратился к Лютеру. Последовал обмен рядом

небольших произведений и в подробном трактате «Von Abendmahl

Christi Bekenntnis» (1528) Лютер дал окончательный ответ на

нападки противников. В следующем году Лютер, Цвингли

и другие участники дискуссий собрались вместе. Они стремились

прийти к единству в понимании Причастия и тем самым достичь

согласия между немецкими и швейцарскими

реформаторами. В ходе собеседований в Марбурге было

достигнуто единство по ряду вопросов, но вопрос о телесном

присутствии в Причастии умышленно обошли стороной, поскольку

не смогли прийти к со-

162 «Таинство возникает, когда Слово приходит к элементам». — Прим. перев.

163 «Против небесных пророков». — Прим. перев.

203

гласию в его понимании. Следовательно, стороны не

пришли к подлинному единству. В т. наз. «Wittenberger Konkordie»

(1536), которая на время привела к внешнему единству,

преобладала лютеранская точка зрения, ставшая также

господствующей в немецком регионе.

Карлштадт и Цвингли придерживались символического или

спиритуалистского понимания Причастия. Внешние элементы —

это всего лишь символы небесных, чисто духовных

величин, к которым обращена вера. Следовательно, нельзя

говорить о существенном или телесном присутствии, но лишь о

символическом действии, при котором существенным

является общение веры с небесным Христом. Цвингли

истолковывает «est»164 в словах установления как «significant»165:

«Сие обозначает Мое тело и кровь». Лютер ищет экзегетические

основания для этого толкования и утверждает, что слова должны

сохранять свое прямое и простое значение, хотя оно и может быть

камнем преткновения для разума. Слова, так как они здесь

используются, указывают на то, что тело и кровь Христа

присутствуют в Таинстве не только образно («significative»), но

реально и существенно. Несколько выше Лютер ценил толкование

слов установления у Эколампадия. Тот считал, что образно

следует понимать не связку «est», но само слово «тело». Тогда

смысл таков: «Сие есть образ Моего тела («figura corporis mei»)».

Но Лютер отвергает и такое толкование.

Это никоим образом не просто спор о словах, но в обоих случа-

ях речь идет о диаметрально противоположных взглядах. Цвингли

исходит из принципиального дуализма между духовным и теле-

сным. Вера может обращаться лишь к божественной природе Хри-

ста. Однако она не имеет ничего общего с внешними элементами

или с телом и кровью Христа. Здесь он использует слова из Ин.

6:63: «плоть не пользует нимало». Таким образом, в Причастии

существенна сопричастность веры небесным дарам, а не телесное