Чтение онлайн

— Так вот, — всё тем же мягким тоном, словно ходящий вокруг птички кот, раздумывающий, припугнуть наглое создание или плюнуть на перья и съесть, Заболотин сделал страшное лицо и докончил: — шуршание фантика превращает меня в кровавого маньяка.

На птичку махнули лапой. С коготками.

Птичка оказалась понятливой и кивнула:

— Ладно, хотя вы же сами настаивали, что звания не считаются, когда мы это… инкогнито.

— Именно поэтому я не напоминаю, на сколько чинов старше тебя этот кровавый маньяк.

Краюхин грустным взглядом попрощался с фантиком и опустил шуршащую бумажку в пепельницу, в компанию к мятой сигарете.

… Городок просыпался быстро, деловито и радостно. По крайней мере отличная погода стирала солнечными лучами с лиц обеспокоенные, недовольные и обиженные выражения, бесплатно раздавая взамен улыбки. Май всё же был весенним месяцем, а весна — это радостный сумасшедший с букетом цветов, ведром воды и охапкой зелёных листьев под мышкой.

Если ещё недавно солнце брызгало золотом на облака, то сейчас уже утренние краски успокоились, облака побежали дальше всё такие же белые, как и обычно, да и на солнце нельзя было больше глядеть даже зажмурившись — оно било ярко, прямо под веки.

В городке кипела жизнь, и гостиничная её часть начинала в общую потихоньку вливаться. Холл перестал быть пустынным, как готический собор тёмной ночью, и первым не выдержал Алексей. Со скрытой ненавистью глянув на занявшую соседний диван пару, Краюхин проворчал что-то про курение и женщин, встал и решительно ушёл. Заболотин посидел ещё некоторое время и тоже сделал вывод, что очарование тихого утра развеялось под натиском правды гостиничной жизни. Ничего не пусто в гостинице. И уже отнюдь не тихо.

Разочаровавшись, полковник поднялся обратно в номер, но там всё ещё спали Сиф и Тиль. Их жизнь пока мало трогала. Сны интереснее шумного провинциального городка.

— Как жалко утро, исчезающее под натиском торопливой человеческой жизни, — вздохнул Великий князь, с которым Заболотин столкнулся, вновь выйдя из номера. Среди мирного посапывания с одной кровати и похрапывания — с другой — уже бодрый полковник чувствовал себя совершенно неуютно.

— Что, кроме молодых людей все сегодня повскакали ни свет ни заря? — разочаровался он, убедившись, что и Иосиф Кириллович давно не спит.

— Беседе с Морфеем нынче придается ещё Алёна. И Аркадий Ахматович, наверное — ко мне он ещё не заходил. И Филипп засобирался на боковую, как только Лёша поднялся в номер, — оповестил князь. — Не спим я и вы. И кто-то один из Краюх.

Заболотин взглянул на дверь в свой номер и спросил невпопад:

— Как вы думаете, Сифу удастся?..

— Будьте увереннее. Верьте в него, — улыбнулся князь. — Сама судьба сталкивает его с прошлым. Худо ли это, не знаю. Прошлое страшное, но не помнить ещё страшнее… — и добавил торопливо, уже не столь пафосно: — Честно говоря — я просто хочу, чтобы он перестал терзаться. Жалко мне его. Уж лучше помнить, чем гадать.

Дверь номера вдруг приоткрылась с легким скрипом, и в коридоре появился заспанный Сиф в зелёной рубашке навыпуск и бриджах. Он кивком поприветствовал князя с командиров, пробормотал что-то, похожее на Лёшино «Здрави… ствуйте» и без каких-либо пояснений спустился на первый этаж, а оттуда, наверное, ушёл на улицу.

— Вот и узнаем, — помолчав, произнес Великий князь. Тут в коридоре появился Одихмантьев, как всегда дремлющий с открытыми глазами и одновременно с этим крайне наблюдательный. Только поглядев на него, князь тут же вспомнил, что дела государственные не ждут и скрылся в номере. Советник, пожелав Заболотину доброго утра, зашёл следом.

Не заворачивая в номер, Заболотин на ходу одёрнул рубашку — вот треклятая привычка ходить в форме! — и последовал тем же маршрутом, что и его юный ординарец: вниз по лестнице и на улицу. Побродить по провинциальному зеленеющему городу весной — занятие приятное и увлекательное. А там, глядишь, и на Сифа набредёшь. Как давно уже заметил полковник, Земля гораздо меньше, чем мнится, когда разглядываешь глобус. А уж забольский городок — тем паче.

Ему даже однажды показалось, что он видел Сифа: тоже зелёная рубашка, тоже белобрысый затылок — мальчик шёл в компании какого-то мужчины, но исчез так быстро, словно растворился среди дворов и переулков. Заболотин так и не понял, куда он делся, хотя обошёл близлежащие улочки несколько раз. Впрочем, будь это Сиф — вряд ли он сумел бы так ловко исчезнуть, для этого места надо знать, чувствовать их, как своё тело.

Наверное, обознался.

Впрочем, долго раздумывать над этим русскому офицеру не дала коварная забольская погода — в два счёта небо затянуло тучами и хлестнула бодрая майская гроза. Заболотин вымок, разозлился и вернулся в гостиницу в хмуром одиночестве.

Там в номере грустил всеми покинутый Тиль: рисовал что-то абстрактное и унылое в блокноте чёрной ручкой, а изредка и вовсе замирал на несколько минут в некоторой прострации. Заболотин за весь день задал ему ровно один вопрос: обедать художник будет? И, получив отрицательный ответ, настаивать не стал.

Сиф, дурень, на звонки не отвечал — не слышал, похоже. Очень надеясь, что с ним ничего не случилось, Заболотин в одиночестве сходил пообедать, узнал, что свой обед Великий князь заказал в номер и из этого сделал вывод, что дел государственных оказалось у князя на редкость много, а значит лучше к нему не заглядывать, не отвлекать.

Сиф появился под вечер и только попросил устало:

— Да потом расскажу… — и, плюхнувшись на кровать рядом с Тилем, вытянулся во весь рост. Некоторое время полежал, потом печально сообщил, что ноги болят.

— Не надо было столько ходить, — предположил Заболотин.

— Ага, — согласился с командиром Сиф. — Ужин скоро?

— Хочешь — пойдём сейчас.

Сиф прислушался к себе и вывел:

— Хочу. Тиль?

— Не-а…

— Тиль.

— Не хочу.

— Тиль!

— Ну тошнит меня от одной мысли о еде.

— Пойдём хоть чай выпьешь.

— Си-ив…

— Пойдём, я сказал, — Сиф спрыгнул с кровати и бесцеремонно стащил с неё Тиля. — Чашку чая — и делай, что хошь.

Тилю пришлось смириться — и этим он избежал своей гибели: Заболотину его бесцветная тоска в голосе уже была поперёк горла.

Сифа, понятное дело, тогда тоже ломало, но одно дело маленький ребёнок, а другое — нормальный взрослый парень, который не может себя в руки взять.

… Больше до поздней ночи ничего и не произошло. И только когда Заболотин уже вышел из душа и направился к своей кровати, он обнаружил сидящего на ней Сифа, закутавшегося в плед.

— Вашбродь…

— Чего, Сиф?