Чтение онлайн

— Тебе легко говорить… — Я совершенно неприлично вытерла слезы со щек тыльной стороной руки.

— Да уж, легко… — Хмыкнул Борис своим мыслям. — ну что, куда рванем?

Блондин потер руки, словно в предвкушении.

— Я — на работу, ты — домой, в кровать. У тебя еще две недели постельного режима, и никакой порнухи…

— Ты с ума сошла! Как это без порно? — Искренне возмутился Борис.

— А вот так, напрягаться нельзя. Ни телевизора, ни книг, ни компа, ни телефона.

— Да ты вообще тиран и деспот. Я же с ума сойду от скуки!

— А ты в доме убери, радио послушай. или аудиокнигу. Поспи, в конце концов, раз возможность такая предоставилась. — Ответила я, уже направляясь к стоянке такси.

— В доме, говоришь, убери? — Чему-то ухмыльнулся Борис.

— Да-да, чистота-залог здоровья и все такое… Ты ж врач, чего тебе прописные истины озвучивать?

— До вечера, Лена. — Борис извернулся и чмокнул в щеку. Увернуться не успела.

— До вечера? — Я очень удивилась, смотря ему вслед. — При чем тут вечер?

Сегодня с работы буквально приползла. И не потому что ее оказалось слишком много или что-то вышло за привычные рамки. Хотя, да, вышло. Сегодня уехал Тим. Уехал Тим. Тим уехал. У-е-хал.

Эта мысль не отпускала, то и дело царапая когтями по сердцу. Тоскливое состояние только усугубилось к вечеру. Ноги отказывались идти в квартиру, где за неделю все им пропахло. Увидеть вторую зубную щетку, не свою, в стакане, гель для душа, не дай бог, забытые вещи или неубранную грязную посуду, равносильно затяжной истерике. Как я буду спать, вообще не представляла.

Естественно, постельное никто не менял утром. Вся кровать пропахла нами. Да и стаскивать по приходу наволочки, простынь и пододеяльники даже не собиралась. Я еще немного помучаюсь, но буду вдыхать этот аромат еще и еще, пока он не выветрится окончательно, не скроется другими ароматами.

Собственно, именно из-за чувств, что бурлили во мне, домой не то, что не спешила, а делала все возможное, чтобы попасть туда как можно позже.

Заехала к Борису, но его почему-то не оказалось дома. Звонить, спрашивать где он, не стала. В конце-концов он взрослый мужчина, не хочет беречь здоровье сам — свои мозги не вставишь.

Но без него оказалось еще тоскливее. Я эгоистично хотела забыться им, отвлечься. Оказывается, уже привыкла к его постоянному присутствия. Привычка — не увлечение, и тем более не любовь, но не большинство ли семей этого мира живут по этой самой привычке? Печальные размышления привели к выводу: Борис все-таки добился своего, он стал неотъемлемой частью моей жизни. Вот только стало ли ему от этого легче? Лично я не хотела бы так жить, в ожидании, практически без надежды.

Как ни пыталась я оттянуть момент возвращения в пустую квартиру, но все равно рано или поздно поворачивала ключ в замке, морально настраиваясь на неизбежность.

Вопреки всем ожиданиям, квартира встретила не пыльной тишиной, а ароматами выпечки и светом.

На звук закрывающейся двери кто-то на кухне отреагировал грохотом посуды и поспешными шагами.

— Ты где была? — Рык, достойный ревнивого мужа.

— Гуляла, — скинула сапоги и занялась пальто, — а ты что тут делаешь? Кажется, в гости не приглашала.

— Домас кучно, — Борис с задумчивым видом покрутил в руке кухонное полотенце, — решил разнообразить быт.

— Странный ты, Борис. Впервые вижу, чтобы кто-то из мужчин добровольно занимался уборкой и готовил… Пирог? — Произнесла, потянув носом.

— Картошка с курицей… — Очень серьезно подтвердил Борис.

— Веди! Есть хочу до тошноты! — Именно с этими словами я обернулась к мужчине. И замерла. На лице Бориса застыла гримаса то ли боли, то ли недоверия. Возможно, эти эмоции просто смешались. В глазах же — нежность. И я поплыла. Собственное эмоционально-нестабильное состояние наложилось на проявленную заботу. Как бы там ни было, Борис, изначально даже не пытавшийся наладить со мной отношения, потом показал себя образцовым… Вот только кем? Я затруднялась ответить на этот вопрос. Другом он быть не мог, с учетом его чувств. Моим мужчиной тоже. Любовником — тем более. По-моему такого слова и не существует.

Не выдержав, подошла и обняла мужчину, удобно устроив ухо на его груди.

Он обнял в ответ.

Так и стояли. Не нарушая тишину лишними словами и признаниями. Я была ему благодарна за все. Очень благодарна. Но не могла ответить ничем, кроме признательности. И он принимал. Злясь, огорчаясь, отчаиваясь, раздражаясь, сопротивлялся. Сопротивлялся моему равнодушию, стараясь привязать. Принимал мою любовь к другим мужчинам. Я не видела нашего будущего. Но, возможно, его видел он?

За окном поезда мелькали деревья, подстанции, небольшие деревушки. Дорога заняла сутки и за эти сутки я уже не только успела тридцать три раза отчаяться, убеждая, что обманываю саму себя и столько же раз надежда на лучшее согревала ледяные от волнения внутренности. Конечно же физически они не были ледяными, в конце концов, я не труп, но ощущения складывались именно такие.

За окнами же во всю бушевала… нет, не весна. Она уже благополучно завершилась, как и лето, и осень. Декабрь в российской глубинке — вот что бушевало за окном. Снег, мороз и немного солнца, что по прихоти ветра, гоняющего облака, иногда появлялось из-за серого марева.

Погода полностью соответствовала и настроению, и общему состоянию.

О встрече, на которую я ехала, каким-то волшебным образом договорился Тим.

С того самого приезда в марте он так больше и не появлялся, по коротким и довольно редким разговорам в месседжере я узнала, что он полностью продал свой бизнес и потихоньку переводил активы Борису, чтобы открыть дело уже в Германии. Борис же метался в поисках нужного помещения и одновременно совмещал свою основную работу с оформлением части документов.

Судя по оговоркам, Глеб тоже постепенно передавал “дела” Демону. И только Саша о каких-то подозрительных движениях в работе не сообщал.

И, да, ехала я к ним, в небольшой поселок на границе с Финляндией, не так далеко от Питера, как мне хотелось бы. Но и на этот вариант “начальство” Глеба и Саши дало согласие с большим трудом. Сложно представить на какие ухищрения пришлось идти Змею, чтобы обо всем договориться.

Напротив меня сидел Борис, который, подписывая мне отгул, завил, что одну никуда не пустит. Можно подумать, без него за мной и присмотреть уже некому. Тем более, я не совсем представляла как остальные отреагируют на наши с ним непонятные отношения. За последние пол года, с того самого отъезда Тима, мы стали друг для друга гораздо больше, чем друзья. Но в горизонтальную плоскость отношения так и не перешли. Меня вполне устраивала забота, которой окружал Борис, то тепло, что возникало в груди, когда я наблюдала за ним на прогулках или дома. Он иногда даже ночевать оставался в своей квартире, то есть в той квартире, что я у него снимала. Но что-то большее, чем целомудренные поцелуи в щеку или лоб или не менее невинные прикосновения, Борис себе не позволял.