Чтение онлайн

Притянув к себе, заставляя сесть и обвить его талию ногами, Глеб в несколько движений сам достиг пика, содрогаясь всем телом и сжимая меня в удушающих объятиях.

— Я с тобой просто схожу с ума, — тихо шептал, успокаиваясь сам и гладя меня короткими движениями по спине.

— Только ненадолго, ты мне нужен в трезвом уме и твердой памяти… — Я усмехнулась и отодвинула мужчину, — мне надо в ванную.

Глеб что-то хотел сказать, но не успел, я щелкнула находившимся рядом выключателем и повернулась к нему, все еще сверкая улыбкой удовлетворения и нежности. Но стоило мне увидеть Глеба без одежды и при ярком свете лампы, как вся радость схлынула, оставляя ужас и отголоски ненависти, смешанные с болью.

Все руки и внутренняя часть бедер Глебы были исколоты до синяков. На нем вообще живого места практически не осталось. Все тело в синюшных внутренних кровоизлияниях. Он не просто похудел, он усох.

Теперь стала понятна и новая привычка носить свитера под горло и рубашки, застегнутые на все пуговицы. Он обнажал только руки, немного, рукава не выше, чем на три четверти.

— Боже, Глеб, — я совершенно забыла, что голая и собиралась в ванную, даже не чувствовала, как по внутренней поверхности бедра стекает сперма. — Что они с тобой делали?

Из глаз брызнули слезы. Я не хотела для такой жизни. Пусть он и сам выбрал… Но такое состояние… Ужасно. Больше похоже на пытки.

Глеб чертыхнулся и провел рукой по отросшим волосам, подстриженным по последней моде, с длинным, густым верхом, переходящим в средней длины челку и в почти выбритые виски и затылок.

Он даже не старался прикрыться, понимая, насколько такое действие сейчас было бы бестолковым.

— Я не хотел, чтоб ты это все увидела. Не плачь. Выживу… Если переживу этот год. — Вроде пошутил. Но от шутки внутренности скрутило узлом и я заревела еще сильнее, прижимая его к себе. Остановило тихое шипение.

— Ох. Глеб, извини, ты же весь в синяках. Почему сразу не сказал? А я тебе еще… — И я снова разрыдалась.

— Не путай теплое с мягким. — Мужчина слегка встряхнул, — брысь умываться и приводить себя в порядок. Лен, это не самое страшное… Поверь. И уж лучше я, чем ты. Давай, двигайся. — Глеб, грубовато шлепнув меня чуть пониже спины и получив на это злой взгляд, улыбнулся и кивнул в сторону двери, мол, иди давай. Сам же начал одеваться, отвернувшись спиной. Увидев его с другой стороны с силой втянула воздух и, схватив запасную простынь, завернулась в нее и выскочила в коридор. Где-то там была ванная.

— Вы что, даже в ее комнате камеру повесили? — Русоволосый крепыш зашел в комнату, увешанную по всей стене экранами, с бутылкой воды и тарелкой с бутербродами.

— А что не так? — Еще один, высокий и жилистый, с цепким взглядом, развернулся в сторону вошедшего. Лена в нем сразу бы узнала одного из тех, в гражданском, что встречали на перроне ее и Бориса.

— А бабенка то ничего… Аппетитная. — Рыжеватый из охраны потянулся в своем кресле, не отводя взгляда от женской фигуры, что стояла около кровати и собиралась надевать нечто кружевное и воздушное. — Жаль, что ночник еле бздит. Ее бы при свете рассмотреть… Эх… — Он со вздохом сожаления подцепил бутерброд с колбасой и направил его в рот почти целиком. В сильных пальцах осталась едва четверть куска хлеба.

— О, гляньте, “подопытный” пришел. Значит все-таки с ним… А ты говорил, все трое, все трое… — Рыжий бросил насмешливый взгляд в сторону русоволосого, что отпивал воду прямо из бутылки, глядя при этом на экраны.

— Ох, еб… — На некоторое время в одной из комнат расположенного рядом с домом флигеля установилась тишина, нарушаемая редкими ехидными комментариями и смешками.

— Бля… Аж покурить захотелось, — выдал рыжий, когда в комнате зажегся свет. — Бля… Никак не привыкну к его виду… Ишь, как убивается… Сколько, говорите, не виделись, год? — Поинтересовался самый новый из охраны “подопытного”, как его называли между собой ответственные за сохранность объекта и заодно за сохранность информации, военные. — А такое ощущение, что каждый день видятся, так и фонит… как их там… флюидами.

— Рыжий, много болтаешь.. — До этого молчавший брюнет приструнил коллегу.

— Вернулась…

— Второй тайм? — Жилистый усмехнулся. — С такими темпами дрочить нам до утра. — Хохотнул сам своей несмешной шутке.

— Ага… — Прокомментировал рыжий, — Жаль, что без звука. Половина эффекта пропадает.

— О! У нас гости. — Вдруг воскликнул русоволосый.

— Где? — Подскочил брюнет.

— Да не дергайся, я про “хоум” видео.

— Идиот.

Все в гражданском зачарованно уставились на экран, транслирующий видео из одной из спален, впрочем, не забывая то и дело пробегать взглядами по остальным изображениям.

И только один, тот самый молчаливый брюнет, оценив обстановку и не увидя в ней ничего угрожающего, вышел, якобы в туалет, включил воду и набрал по памяти номер. На короткое “алле”, выдал:

— Первый. Между — где-то пол часа.

И тут же сбросил вызов, сразу удалив запись о нем.

В нескольких сотнях километров от поселка, где происходят события, мужчина в возрасте с довольной улыбкой откинулся в кресле за рабочим столом и, плеснув себе коньяка из графина, чокнулся с воздухом и выпил.

“Тоже мне, олухи в форме” — Подумал, бросая в рот кусок сыра. — “Заблокировать возможность размножения”. Словно перекривлял мысленно чье-то распоряжение.

Это как бабочке крылья оторвать и заставить летать. Вся работа насмарку.

Не важно, что будет с этим телом. Важно, что это тело может после себя оставить. Лишь бы все получилось.

Мужчина ослабил узел галстука и потарабанил пальцами по столу.

А то, что будет в другой стране жить — еще лучше, проще наблюдать в естественной среде. А то с этими вояками только угробить объект можно, а не изучить.

Лишь бы забеременела.

Какая лотерея.

Но от осознания, что эксперимент может получиться или не получиться в равном процентном соотношении, только больше распалялась его творческая натура экспериментатора.

Всем будет лучше, если никто не узнает чей на самом деле ребенок. Придется проследить, проконтролировать, но это все потом. Главное, чтобы сейчас все получилось. Не зря же он столько времени подделывал результаты тестов, рискуя работой и головой. И не мог пропасть втуне активизатор подвижности спермотозоидов, так заботливо вколотый подопытному лично им.

— Глеб, — после возвращения из ванной, мы лежали, обнявшись. Глеб уже оделся и опять ничего не говорило о его физическом состоянии, кроме осунувшегося лица. — А мы не предохранялись…

— Это не проблема…

— Ты не против. детей? — Я с недоверием посмотрела на мужчину.

— Не против… Если у тебя будут дети от Тима или от Саши. или, не дай Бог, от Бориса, я их приму, как своих.

— Прости? — Я нахмурилась, не понимая.

— У меня не может быть детей, Лен. — Глеб с трудом сглотнул, словно слова его душили. — Меня “блокировали”..как они это называют. Без возможности зачать когда-либо вообще. Часть договора. — Глеб прикрыл глаза, но я и без их выражения могла понять насколько ему тяжело. Лишить человека способности к воспроизведению потомства… Это как руку отнять. или ногу.