Чтение онлайн

требованию Тараса выйти из своих квартир, подвергались избиениям со стороны восставших Козаков и крестьян.

Восстание захватило Конецпольского врасплох, почти без войска. Он однако поспешил против Козаков, собирая по пути шляхетские ополчения. При его приближении козаки из-под Киева отступили за Днепр и расположились лагерем около Переяславля. Повторилась кампания, напоминавшая события 1625 г., но гораздо более благоприятная козачеству, так как последнее на этот раз не было захвачено врасплох. Польское войско делало усилия взять козацкий табор, но это ему не удалось. Понесши огромные потери, Конецпольский принужден быта начать переговоры: положение его было тем затруднительней, что восстание отрезало ему сообщение с западными провинциями. Но и среди козацкого войска, очевидно; наступило раздвоение — умеренные элементы начали опять поднимать голос. В конце концов козаки согласились принять условия Куруковского трактата 1625 г., взамен чего Конецпольский должен был признать полную амнистию для всех участников восстания. Молчаливым соглашением было установлено, что в фактические отношения козаков и Украины Конецпольский не будет вмешиваться. Выписчики обещали разойтись по домам. Официальным гетманом был назначен некий Орендаренко.

Таким образом, если козакам и не удалось добиться юридического расширения козацких привилегий, к которым стремился Тарас, требуя отмены куруковских ограничений, то фактически они удержали свои позиции. Некоторые формальные уступки также были ими достигнуты, что, может быть, было ответом на петицию Козаков правительству. Реестр был увеличен до 8 000, что представляло, впрочем, цену лишь в смысле прибавки жалованья, так как фактического значения реестр не получил; обещано было удовлетворение «как относительно их прав, таки в вопросе религии».

Война с Москвою, затем со Швецией заставляла польское правительство дорожить козаками: выписчики были призваны на службу и все куруковские ограничения остались в забвении. Но более дальновидные в политическом отношении представители козачества не удовлетворяются уже этой фактической свободой от правительственных ограничений, а стремятся легализировать ее и доставить козачеству влияние на государственную жизнь Польши. Эту программу особенно ясно видим у тогдашнего гетмана Петражицкаго-Кулаги (1631 — 2) Во время безкоролевья по смерти Сигизмупда III (1632) козаки выступают с требованием допущения их к участию в выборе короля и с своей стороны заявляют сыну Сигизмунда Владиславу о своей готовности поддерживать его кандидатуру даже вооруженной силою. При этом они выступают не как репре-

зентанты только своих сословных интересов, а как представители украинского народа; в петициях, присланных на избирательный сейм 1632 г„ они на первом месте ставят требования, чтобы «народ наш русский пользовался принадлежащими ему правами и привилегиями», а православное духовенство нигде не подвергалось ограничениям в свободном отправлении своих функций и пользовании церковными имуществами и не терпело притеснений от униатов. Для себя козаки ходатайствовали только о прибавке жалованья и обеспечении прав Козаков, проживающих и помещичьих имениях: нужно сказать, что эти столкновения козачьих «вольностей» с помещичьими правами составляли один из наиболее щекотливых пунктов в общественных отношениях юго-восточной Украины, Помещики никак не хотели отречься вполне от своих прав по отношению к «покозачившимся» подданным, и вопрос этот постоянно всплывал при определении козачьих отношений.

Эти козацкие петиции, поддержанные вдобавок вооруженными манифестациями, не остались вполне бесплодными. Несомненно, они сильно повлияли на благоприятное решение вопроса о православной иерархии, как он был поставлен в так называемых «пунктах успокоения русского народа», выработанных сеймовою комиссиею. Главными борцами по этому вопросу выступили украинские парламентаристы посольской палатыволынские, браславские и киевские депутаты, давно уже, в виду непреклонности в религиозных вопросах кор. Сигизмунда, поставившие своею задачею, добиться улучшения религиозных и национальных отношений в момент бескоролевья. Украинская шляхта, уже сильно разреженная маосовым отпадением своих сочленов от веры и народности своих предков, напрягла все свои силы и действительно с чрезвычайной энергией и самоотвержением выступила с своими требованиями, главным образом в вопросе о признании православной иерархии и прав православных. Владислав, носившийся с планами войны с Москвою и обеспокоенный известями об агитации в пользу Москвы, которую вели среди Козаков представители киевских духовных кругов, с своей стороны энерги. чески поддерживал требования православных и несмотря на упорное сопротивление клерикально настроенного сената провел помяпутые «пункты» . Этими пунктами, подтвержденными присягой новоизбранного короля, официально признавалась рядом с униатской восстановленная православная иерархия и православная церковь, свободное исповедание православия и т. д.

Мир однако ее был продолжителен. Крайние элементы среди коэачества были так сильны, что с ними трудно было совладать. Кулага-Пстражицкий, напр., навлек на себя упреки в излишней уступчивости правительству, хотя в действительности это обвинение не имело за собой ника-

М,С. Грушевский

ких данных. Он был сменен, а потом и убит; главной Причиной неудовольствий были его усилия удержать Козаков от морских походов, которые предпринимались Низовцами и грозили испортить отношения к правительству и воспрепятствовать осуществлению лояльной программы умеренных. На ряду с этим имела также решительное значение и агитация со стороны киевских духовных кругов, непримиримо настроенных по отношению к правительству и враждебных всякому оппортунизму. Официальное признание православной иерархии и назначение новых епископов (между прочим Петра Могилы, сменившего представителя непримиримых, Исаию Копиеского), положили конец этой агитации и улучшили положение представителей умеренной политики. Последним удалось еще продержаться несколько лет, хотя положение их становилось все более затруднительным. Набеги Козаков на турецкие земли вызывали ряд новых сеймовых постановлений против них; между прочим, решено было построить крепость на Днепре, чтобы воспрепятствовать походам Козаков на море. Подобные планы возникали и раньше, но на этот раз такая крепость была действительно построена, у первого порога и, названа Кодаком. Помещенный здесь гарнизон не замедлил дать себя почувствовать козакам разными притеснениями и придирками. Все это вызвало сильнейшее раздражение среди Козаков.

Рассчитывая на шведскую войну, начинавшуюся тогда на балтийском побережье и потребовавшую сейчас же и козацких контингентов (польское правительство рассчитывало воспользоваться козаками на море, за полным отсутствием флота у Польши и козацкие чайки действительно произвели здесь большой эффект) — козаки решили воспользоваться этим моментом, чтобы отделаться от ненавистного надзора. Козацкое войско, под предводительством героя морских походов, Сулимы, неожиданным нападением захватило Кодак, разорило, а гарнизон избило.

Козаки надеялись, что правительство, нуждаясь в козацком войске, не будет очень строго к такому своевольству. Но сейм, весьма неблагоприятно относившийся к военным планам Владислава и пресекавший одну за другою все войны, какие он начинал, успел в самом начале прекратить и шведскую войну. Представители польского правительства, поддерживавшие сношения с козацким войском — в особенности Лука Жолкевский (брат гетмана) в качестве переяславского старосты игравший роль главного комиссара по козацким делам, начали стращать Козаков новым походом Конецпольского, с другой стороны нустили в ход подкупы среди козацкой старшины, и достигли того, что последняя не допустила восстания. Реестровые удержали Низовцев и выдали предводителей козацкого погрома — Сулиму и других, они были отосланы в Варшаву и казнены.

Эта некорректность однако только усилила недовольство против представителей умеренной политики. Брожение все усиливалось и охватывало все более широкие круги. С окончанием московской и шведской кампаний козаки отпущены были по домам, на Украину, а наемные польские войска расположились в юго-восточной Украине на квартиры. Такие моменты вообще содействовали скоплению горючего материала: расквартирование польских войск приводило к утеснению украинского населения и вызывало среди него крайнее озлобление, переходившее очень часто в ссоры, схватки и стычки. Козаки были раздраженны тем, что за целый ряд лет им не было выплачено жалованье; притом возвращение по домам большого числа Козаков придало новую остроту вопросу о козацкой оседлости, отношениях к помещикам, старостам и пр. Поход в Крым, организованный одним из участников похода Сулимы Павлюком (полное имя его было Павло Бут, но он известен под этим уменьшительным именем), несколько ослабил напряжение: вмешательства в крымские смуты не были противны политике правительства, а между тем отвлекали внимание Козаков. Умеренные, во главе которых стоял гетман Томиленко, между тем старались петициями склонить правительство к удовлетворению козацких претензий и жалоб. По последнее совсем не кстати стало неуступчивым: уменьшило жалованье, не согласилось удовлетворить просьбы Козаков относительно некоторых прав их — между прочим злобою дня было воспрещение помещиками козакам свободного винокурения для собственного потребления.

Когда Павлюк, вернувшись из крымского похода весной 1637 г., начал агитацию в духе крайней оппозиции, это направление начало одерживать верх. Козацкую «армату» сторонники Павлюка насильно забрали из Черкас и перевезли в Запорожье, где начало организовываться движение против правительства, Правительственная партия ускорила развязку, сменив Томиленка, подозреваемого в сочувствии Пав люку, и выбрав нового гетмана Кононовича. Ответом была прокламация Павлюка, объявлявшая Кононовича и его сторонников изменниками и приказывавшая арестовать их. Кононович со всею старшиной были арестованы и приведены в лагерь Павлюка; некоторых из них козаки казнили, прочих подвергли другим наказаниями. Отряды Павлкжовых Козаков, рассеявшись по юго-восточной Украине, принялись разорять панские имения, возбуждая население к восстанию. Были распространены воззвания, приглашавшие всех исповедующих «благочестивую» (т. е. православную) веру к восстанию против Поляков, замышляющих уничтожить Козаков и обратить всех в своих невольников. Везде формировались отряды восставших, так что шляхта принуждена была спасаться бегством.

198 0 ___ _ М-С. Грушевский

Ее жалобы понудили правительство обратиться к решительным мерам. Польный гетман Потоцкий получил приказ отправиться для усмирения восставших. Ему удалось пройти до Днепра раньше, чем из Запорожья прибыл с Ннзовцами и арматою Павлюк, который за это время старался привлечь на свою сторону Крым и упустил момент, когда мог овладеть территорией Киевского воеводства. Часть реестровых присоединилась к войску Потоцкого; среди самих восставших не было единства плана и решимости продолжать борьбу во что бы то ни стало. Перейдя р. Рось у Днепра, Потоцкий встретил Павлюка у с. Кумеек, и здесь 6 (16) декабря произошла битва. Козаки ударили на Поляков, окружив себя подвижной стеной возов (так наз. табором); но их нападение было отбито, и Поляки перешли сами в наступление. Козаки начали отступать; польское войско пошло по их следам. Застав в Мошнах оставленных козаками раненых и отставших и перебив их, оно настигло около Боровицы войско Павлюка. Понесенные козаками значительные потери подорвали энергию в козацком войске. По словам польского дневника похода, козаки выслали депутацию к Потоцкому с просьбой о мире, затем по его требованию выдали Павлюка и Томнленка, обещали сжечь чайки и выгнать из Запорожья своевольную «чернь». На этих условиях состоялся мир. Польские комиссары составили реестр; Потоцкий, чиня жестокие экзекуции над восставшими — казня и сажая на кол, прошел по Украине, и для поддержания спокойствия расположил свос войско на зимние квартиры.