Чтение онлайн

28 января — 3 февраля 1929 года в Вене 30 делегатов от националистических партий и движений (11 бывших старшин УГА, 9 студентов и 10 профессиональных политиков) создали Организацию украинских националистов (ОУН). Сначала часть ее руководства не исключала использования легальных методов работы, в том числе и парламентской трибуны. Накануне выборов в сейм 1930 года велись переговоры о включении кандидатов ОУН в избирательные списки УНДО, но гибель Ю. Головинского сорвала этот план. Кроме того, проведенная польскими властями в 1930 году «пацификация» (умиротворение) Восточной Галиции, во время которой уничтожались ростки национальной культуры украинцев, ширилась польская колонизация, вынудила ОУН все чаще прибегать к индивидуальному террору. Состоявшая из молодежи Краевая экзекутива (управление) ОУН мыслила слишком эмоционально: революционный идеализм лидеров соседствовал с национальной экзальтацией. Они презирали цивилизованный стиль поведения и политической борьбы более сдержанных членов ОУН, проживавших за рубежами Польши, особенно группы А. Мельника.

После того, как во второй половине 1932 года из арсенала пропаганды УНДО убрали лозунги о независимости и соборности Украины, заменив их требованием национально-территориальной автономии украинцев в составе Польши, размежевание националистов и национал-демократов свершилось полностью. На заседании ЦК УНДО 1 января 1934 г. Д. Левицкий обвинил ОУН в том, что ее творцы приравняли национализм к расовому и национально-политическому экстремизму, монополизировав звание националистов. Весной — летом 1935 года польское правительство и УНДО нормализовали свои отношения, подписав ряд взаимных договоренностей. В этом же направлении действовали Польско-украинское товарищество во главе с С. Стемпковским, Украинский научный институт в Варшаве (ОУН не смогла подчинить его своему влиянию), группа польских консерваторов, возглавляемая Я. Бобринским. В течение 18 лет на польской территории действовали военно-политические структуры Госцентра УНР, в том числе Генеральный штаб, военное министерство, разведслужбы. Разрабатывались планы формирования Национальной армии, ядро которой составили бы эмигранты, а развертывание полнокровных дивизий продолжалось бы на территории Украины. До 1938 года активно действовали разведка и контрразведка, финансировавшаяся Францией, Румынией, Польшей, Японией, Литвой. Резидентуры и разведпункты для работы на советской территории были созданы в Чехословакии, Болгарии, Германии, Турции, Польше, Франции, Маньчжурии. Однако работа таких агентов НКВД, как К. Полуведько и П. Судоплатов, парализовала их работу в 1938 году.

Но все усилия этих организаций перечеркивались жестокой и кровавой «пацификацией», последствиями экономического кризиса, событиями в УССР. Молодежь все более привлекали непосредственная борьба, акты саботажа и нападения на польские полицейские постерунки. При этом все больший акцент делался на сотрудничество с Германией. В 1932 году представители ОУН при штабе нацистской партии Р. Ярый и Н. Сциборский добились включения боевиков в состав штурмовых отрядов Э. Рема. Будущий командующий УПА Р. Шухевич (Т. Чупринка) закончил курсы при военной академии в Мюнхене, получив даже право на управление безмоторными летательными аппаратами. Теоретики ОУН утверждали, что украинский национализм — такое же природное явление, как в Германии — гитлеризм, а в Италии — фашизм. Основными качествами членов ОУН они считали догматизм, романтизм, аморальность, «творческое насилие». В разработанном Н. Сциборским проекте Конституции говорилось: «Украина есть суверенная, тоталитарная, авторитарная, профессионально-классовая держава». Форму тоталитарной организации ОУН предпочла из-за глубокого разочарования демократическими методами освободительной борьбы, а также видя успехи в борьбе за власть у действующих силовыми методами большевиков, германских нацистов и итальянских фашистов.

Всестороннее сотрудничество развивалось между ОУН и Литвой. Деятели УВО, ОУН, в том числе Е. Коновалец, легко получали литовские паспорта и гражданство, на протяжении 1929–1934 годов в Вильнюсе печатался журнал УВО «Сурма» тиражом 10 тыс. экземпляров. Литовские власти помогали ОУН финансово, успешно действовал переход на литовско-советской границе для внедрения в СССР агентуры УВО и ОУН, Это было очень важно, потому что до 1935 года переход на советско-финской границе был вскрыт органами НКВД.

В свою очередь, Е. Коновалец помог отправить из Гданьска две подводные лодки, закупленные у Польши в 1925 году правительством Литвы. А в 1926 году он же помог властям в Вильнюсе избежать агрессии Польши, обратившись за помощью к лидерам Германии и Великобритании.

Радикальные настроения в украинском обществе усилились после смерти 12 мая 1935 года Ю. Пилсудского, когда потерпели крах попытки премьера Польши В. Славека и министра внутренних дел М. Косцялковского нормализовать украинско-польские отношения. Предполагалось, что УН ДО получит в сейме 15 депутатских мест, будут реализованы требования украинцев социально-экономического и просветительского характера, и это ускорит их государственную ассимиляцию. Однако еще после тайного совещания 31 января 1935 года группы влиятельных военных в Люблине отношение к национальным меньшинствам стало строиться с расчетом на усиление «польскости». Генеральный инспектор вооруженных сил Польши Э. Рыдз-Смигла, министр обороны Т. Каспжицкий одобрили идею превращения православной церкви в инструмент полонизации, поддержали регионализм лемков в Краковском и Львовском регионах, гуцулов — в Станиславском. Возникла концепция реполонизации украинцев, якобы забывших о своем польском происхождении, а лидер «Табора национального единства» А. Коц выдвинул план создания однонациональной Польши.

С 1936 года на украинские земли хлынули военные «осадники», а через два года началась «пацификация» на Тернопольщине. Напрасно С. Грабский предупреждал: «Как Пруссии не удалось задушить польский национализм, так и Польше не удастся задушить украинский национализм».

Подобные шаги польского правительства усиливали польско-украинское противостояние в канун Второй мировой войны.

…Один из десяти округов ОУН в конце 1929 года организовала на Закарпатье ужгородская учительница С. Новакивская. Жажда боевой деятельности в конце 30-х годов толкнула молодежь Закарпатья и Галиции на героическую, но безнадежную борьбу с венгерскими войсками.

После Мюнхенского совещания великих держав Европы 30 сентября 1938 года, когда часть чехословацкой территории была передана Германии, лидеры закарпатских украинцев потребовали для края автономии. Примером для них служила Словакия, получившая статус автономии 7 октября. В этот же день работники германского Министерства иностранных дел советовали А. Гитлеру потребовать от правительства Праги предоставить автономию и Карпатской Украине. Уже 11 октября было сформировано первое правительство Закарпатья, главой которого стал лидер Автономного союза хлеборобов А. Бродий. Однако через два дня его арестовали как венгерского агента, и пост премьер-министра получил руководитель Христианской народной партии священник А. Волошин.

Однако претензии на Карпатскую Украину выдвинула хортистская Венгрия. С начала октября 1938 года созданные венгерским реваншистом М. Козмой «отряды голодранцев» совершали провокационные террористические акты в Закарпатье и юго-восточной Словакии. Туда были переброшены четыре роты «голодранцев» (300 человек чешская полиция сумела арестовать), группами по 6–8 человек орудовали польские диверсанты. Их расчет строился на том, что подобные действия послужат законным предлогом для ввода в Закарпатский регион венгерских войск.

Первую попытку оккупации Карпатской Украины венгерские части предприняли под вечер 20 ноября 1938 года, но А. Гитлер и Б. Муссолини приказали М. Хорти остановить наступление. Более того, с января 1939 года Германия обещала А. Волошину свою поддержку, ширились украинско-немецкие связи, в том числе экономические. Но стремление крепче привязать власти Будапешта в качестве союзника предопределило окончательную позицию Гитлера. 13 марта 1939 года посол Венгрии в Германии Стоян прибыл в Будапешт с известием о том, что Гитлер позволил ввести войска на территорию Закарпатья. В течение 15–18 марта созданная 4 сентября 1938 года полувоенная «Украинская национальная оборона» («Карпатская Сечь») вела неравные бои за Хуст с 40-тысячной венгерской группировкой. После взятия столицы независимой Карпатской Украины еще несколько дней продолжались арьергардные бои сечевиков, в которых погибло около двух тысяч закарпатцев и галичан, включая активистов ОУН — М. Колодзинского и З. Коссака.

Очень тяжелым было положение украинцев Буковины и Бессарабии, где дважды — с января 1919 до 1928 го, а затем в конце 30-х годов — румынские власти вводили военное положение. Проживающих на Буковине 500 тысяч украинцев Бухарест провозгласил «украинизированными румынами», поэтому к 1924 году здесь не осталось ни одной украинской школы. Был румынизирован и Черновицкий университет, хотя в начале 20-х годов 80 процентов его студентов не являлись румынами.

Земельные угодья в массовом порядке раздавались румынским колонистам, оборудование важных промышленных объектов вывозилось в Бухарест, Плоешти и другие города. В 1938 году румынский король Кароль II установил в стране военную диктатуру. Все политические партии, включая лояльную к властям Украинскую национальную партию под руководством В. Залозецкого, были ликвидированы. Сохранили свои структуры лишь находившиеся в подполье националисты. В Бессарабии румынская оккупация привела к тому, что к началу Второй мировой войны исчезли даже элементарные формы организованного украинства. Однако преследования лишь подогревали тяготение населения к воссоединению всех украинских земель.

К концу 30-х годов в мире возникли два противоположных полюса: так называемый Антикоминтерновский пакт в составе Германии, Италии, Японии и его потенциальные противники — СССР, Англия, Франция, а в перспективе — США.

Как известно, 23 августа 1939 года был подписан советско-германский договор о ненападении (фактически — о взаимной помощи). И. Сталин целеустремленно продвигался к нему несколько лет. Обладая информацией о военно-техническом сотрудничестве Красной армии и рейхсвера в 20-х — начале 30-х годов, он уяснил всю привлекательность таких связей для советской стороны. Охлаждение отношений между двумя странами после прихода к власти Гитлера отрицательно влияло на развитие военно-промышленного комплекса СССР. Поэтому уже в середине декабря 1935 года торговые представители Советского Союза в Германии, ведя переговоры о кредите на сумму 500 миллионов рейхсмарок с министром экономики Я. Шахтом, обусловливали его получение возможностью прежде всего военных закупок германской техники и оборудования. Согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б), 11 февраля 1939 года А. И. Микоян передал послу Германии в СССР В. фон Шуленбургу подготовленные советскими наркомами заявки на станки, военное оборудование и материалы, в которых нуждалась советская сторона (с осени 1939-го до середины июня 1941 года Красная армия и военно-промышленный комплекс получили от немцев военных материалов на сумму 977,2 млн. марок).