Чтение онлайн

– Скажу, что все люди, как люди, в отпуск едут на моря, на дачи, в путешествия по России. А некоторые целенаправленно сваливают из Москвы в Оптину Пустынь – на трудничество, – говорит та.

– В смысле? – уточняю я.

– На послушания. По словам трудящихся, после пары дней в монастыре возвращаешься в Москву, а проблемы решаются сами собой, будто по мановению волшебной палочки.

– Вот оно как? Меня подобный расклад очень даже устраивает! Есть парочка проблем, которые я никак не могу решить, – делюсь с ней наболевшим.

– Могу показать пару фоток. Собственно, сама трапезная и трудники в процессе работы.

На снимке вижу двух теток, работающих на пищеблоке. Одна приставляет к уху стакан, другая смотрит на первую и смеется. Тоже ххмыляюсь, в то время как девушка продолжает комментировать.

– Короткая передышка на перекус во время трудов праведных. Сестры-солдатки ввиду недостатка времени хлебают из одной миски.

– Ага. Где-то слышала, что трудяги в трапезной вкушают пищу всего лишь один раз в день – с утра до вечера.

– И снова за работу. Нарезка монастырского белого хлеба для паломников. Нож-тесак, наверно, со времен царя-гороха. Но режет, как мультиковый геройский мечь-леденец – только Горынычей успевай подбрасывать. Послушание в трапезной, наверно, единственное, где молодые люди и девушки трудничают совместно, – признается моя собеседница. – Сколько же в Оптине молодых мужиков-трудников, проходящих здесь духовную армейскую службу перед распределением: либо в монашество, либо в загс!

– Либо на вылет и повторное обучение, – сочувственно вздыхаю. – А эти что изображают? – гляжу на фото дядьки, держащего себя за задницу. Рядом с ним стоит тетка и смотрит ему в лицо. – Ишь, как глазами косит!

– Где-то читала, что девушек в мужчинах привлекают глаза, ноги и бедра; а мужчин в девушках – грудь, ноги и гениталии. Сходство лишь в одном – и тем, и другим почему-то нравятся ноги, – поправив челку, отвечает девушка.

Я: – Чем кривее, тем лучше, что ли? Видать, нужно больше на коняшках кататься – авось стану кавалеристом. А тебя что в девушках привлекает?

М: – Отсутствие оных. Ха-ха. Смирение и чистота помыслов, если быть точным.

Я: – И никакой романтики…Метко косишь под монаха!

– Следующий кадр – еще пара работничков на фоне раковин и тазов для мытья пластиковой посуды, – Соня ловко орудует электронным девайсом.

– А воды-то на полу…Странный вопрос закрадывается. Где же мыли посуду? – интересуюсь в свою очередь.

– Труднички обычно всю воду из тазов выливают прямо на пол, а она стекает в специальное отверстие. Поэтому на кухне работают в резиновых сапогах.

– Серьезно?

– Ну да. В непромокаемом фартуке и в непромокаемых калошах. Причем ходят по деревянным ящикам. Вот такая система! Для лентяев, одним словом. Чтоб далеко от пищеблока не отходить. А то мало ли – замок повесят, – потешается помогайка. – Пока вроде все довольны, никто особо не возмущался.

В келье только я и Стешка. Чувствую какое-то неудобство, будто на меня кто-то смотрит. Моя соседка парит уже, наверно, в 10-ом круге Морфея, сладко посапывает в две ноздри, меня же окутывает страх. Начинаю молиться, читаю «Отче наш», вроде спокойнее, но все равно кожей чувствую: что-то не так. Приподнимаюсь на кровати, гляжу на пол между моей кроватью и кроватью подруги – там отображаются два маленьких красных пятна, причем одно несколько ниже другого. Мне страшно, зову Стешку по имени. Хочу, чтобы она проснулась и подтвердила, что я не схожу с ума.

– А? – спрашивает она.

– Глянь вниз. Не видишь ничего красного?

– Вроде нет. Может, противопожарная лампочка на потолке мигает и ее цвет отображается на полу?

– Может, – успокаиваюсь я, касаясь головой подушки. Стешка опять проваливается в дрему. Мне по-прежнему жутко. Гляжу на потолок: красная лампочка то загорается, то гаснет. Ладно, списываю страх на лампочку. Никак не могу уснуть. Приподнимаюсь, смотрю на пол, там опять две красные точки, одна ниже другой. Не понимаю: если лампочка на потолке мигает, то почему не мигают две точки на полу? А если лампочка отображается на полу, то, по идее, на линолеуме должна быть разлита вода. Решаю, что единственный вариант узнать, что к чему – присмотреться к огонькам на полу…Вскоре мои глаза привыкают к темноте и взору предстает нечто, влачащее голову ниже туловища. В ужасе отшатываюсь в сторону, но осознаю, кто передо мной и почему у данного существа один глаз ниже другого. Вспоминаю поездку в Африку и экскурсию на далекий морской остров, рядом с которым плавали акулы. Жуткое состояние, скажу я, у меня было в моменты зависания на поверхности водной глади. Именно такой страх окутывает меня и сейчас.

18 июля 2011.

Всячески пытаюсь зажечь в Вилке желание пойти еще на какое-нибудь послушание. И мне это удается. Идем на вахту 5-ой гостиницы. Дежурная внимательно смотрит на нас и говорит, где наше место:

– Сейчас я провожу вас в двухэтажный дом настоятеля. Там надо прибраться.

– Но ведь мы уже отправили на это послушание двух трудниц! – протестует стоящая рядом с ней дама в платке.

– Кого?

– Д. и К.

– Попросите их вернуться. Дадим им другое дело.

– Почему? А смысл какой? – не догоняет дама в платке.

Дежурная подходит к своей товарке и что-то шепчет той на ухо; дама в платке лишь ехидно улыбается, косясь в мою сторону. В этот момент мне становится немного страшно: чувствую себя слабой блеющей овцой пред стадом волков. Неужели меня хотят съесть? Готовлюсь к самому худшему. Заранее.

– Пойдемте! – обращается к нам одна из женщин, доставая ключ от дома наместника. – Однако нам понадобится третий человек.

– Попросите Наташу или Юлю к вам присоединиться, – предлагает вахтерша.

– Хорошо.

– А чего делать-то? – скромно интересуюсь.

– Вам на месте расскажут, – улыбается вахтерша. – Послушание всегда дается по силам.

– Это обнадеживает, – бубню я.

Впоследствии оказывается, что ведут нас не на каторгу, а драить палубу. Да, да, верхнюю палубу мощного корабля под названием «дом наместника монастыря Оптина пустынь». Само же здание представляет собой двухэтажный домик, окруженный россыпью разномастных цветов. Как здесь благодатно! Когда преодолеваешь вахту-терминал около храма Марии Египетской, разделяющую территорию монастыря на две части: для паломников и только для монахов, то чувствуешь, будто оказываешься в другом измерении, в обстановке умиротворения, спокойствия, чего подчас нельзя сказать о территории для паломников, где царит постоянная суета и хаос. Сперва послушания распределяют по принципу «кто что хочет».

М: – «Песчаный карьер – два человека».

Я: – Карьера не было, была тряпка и задание протереть пыль на иконах и портретах.

М: – Смею предположить, что ты в тот момент, когда искали добровольца, потупила глазки.

Я: – Угадал! Первая тряпка достается Стешке. Кстати, с нами еще одна девушка была. Так вот, второе задание – помыть полы.

М: – Ты и в этот раз потупила взор?

Я: – Опять угадал! Не люблю прямой контакт с грязью. На третий раз мне уже не отвертеться, как ни прискорбно. Однако, услышав задание, вздох облегчения вырывается из моей груди. Мне вручают пылесос – то, что нужно! Тяжелый физический труд и молитва моментально прогоняют скуку и дурные мысли! Стешка должна стряхнуть пыль со стульчиков, протереть рамы, картины, иконы, подоконники, столы.