Чтение онлайн

– Н. должны были прислать важный договор. Тебе его приносили уже?

– Да, приносили, я положила его на край стола у входной двери в кабинет. Сотрудник Д. протянул руку, взял его и ушел по своим делам, полагая, что я глядела в монитор и не заметила его действий.

– А где договор теперь?

– Так у Д. надо спрашивать, – отвечаю я.

С. уходит и возвращается через пару минут, говоря: «Но Д. не брал никакого договора и даже не заходил к тебе в кабинет».

– Как это так? – хлопаю глазами. – Я же сама видела, как он протягивал руку внутрь и взял договор, не решаясь зайти в помещение. С. настолько убедительно врет, что мне кажется, будто я сама вложила несчастный договор в файл с документами, предназначенными для другой компании. На следующий день отправляюсь на почту. Прибегаю утром в числе первых, стою в очереди час, однако осознаю, что не успеваю к началу рабочего дня, посему покидаю очередь и дую в офис. В конце дня снова бегу на почту. Хорошо, что компания-адресат находится в Москве, далеко конверт уйти не мог. Меня направляют на задний двор почты, в отделение выдачи посылок, причем почтальон сообщает, что данное письмо не сможет быть вручено адресату, так как указанный в адресе дом либо не найден, либо не обслуживается данным почтампом. Иду на задний двор, объясняю работнице почты ситуацию, та находит вожделенный конверт и кладет его перед моими глазами. Понимаю, что договор должен быть либо здесь, либо у сотрудника Д., третьего не дано. Работница почты звонит другой сотруднице, спрашивает, как поступить, ведь рядом нахожусь я, претендующая на срочный возврат письма.

– Сказали, что я должна взять ваши паспортные данные, – отвечает работница почты.

Понимаю, что ее коллега сама не знает, что делать в таком случае, однако ей сразу же пришла в голову идея с паспортом. РП берет мой документ, делает копию и возвращает.

– Может, все-таки откроем конверт? – прошу я.

– Меня же могут за это уволить! – озирается по сторонам тетка.

– Ну, пожалуйста! Там может быть важный договор, – настаиваю на действии здесь и сейчас.

РП кладет конверт на стол передо мной и заговорщически начинает аккуратно срывать верхний слой. Сделав маленькую дырочку, позволяет мне покопаться в документах, цепко держа конверт одной рукой. Когда я понимаю, что договора здесь нет, благодарю ее и ухожу. На следующий день звоню сотруднику Д. и прошу его признаться в том, что именно он взял договор, однако Д. отнекивается и косит под дурачка. По другим делам наведываюсь в кабинет маркетологши. Та с плохо скрываемым любопытством просит рассказать, что же произошло с договором и куда он делся. Рассказываю. Швабра, закатывая глаза от удовольствия, просит остановиться на подробностях моих почтовых мытарств. Гляжу на нее: как-то плотоядно улыбается. Вскоре другая сотрудница, сообщает мне, что договор давно был передан маркетологше. Не понимаю, что заставляет Швабру надо мной издеваться, для чего создавать этот спектакль с договором.

Когда я пришла в компанию Сякая-то, то в одном из ящиков обнаружила конверт в купюрой в 5000 руб. Беру деньги и иду к главному бухгалтеру, мужику, выяснять, что это за бабло и как с ним поступить. Мало ли, скажут потом, что я их украла. Во многих компаниях наличку выдают только под роспись.

– Положи туда, где взяла. Пусть пока полежат, – вещает он. Ладно, кладу обратно, не понимая, в чем же суть такой затеи.

Сотрудница подходит ко мне и спрашивает: «Вит, а какой у тебя любимый цвет?» Видит недоумение на моем лице и сразу же поясняет: «Мы хотим сделать тебе подарок». – «А-а-а-а, так бы сразу и сказала. Зеленый», – отвечаю я. Сотрудница удаляется восвояси. А через пару дней я узнаю, что взломана моя электронная почта, секретным вопросом которой как раз и был вопрос о моем любимом цвете. Пароль можно менять сколько угодно раз, но электронку все равно будут читать посторонние. Чтобы этого избежать, в графе «секретный вопрос» выбираю «Как зовут вашу бабушку?» и отвечаю: «Kf"os95l!lhj0».

Сижу за рабочим столом. Ко мне подходит наш логист и говорит, глядя на экран моего рабочего компьютера с открытой страничкой православного сайта:

– Вит, а ты знаешь, что один из известных мне церковников с байкерами катается? А другой рэп читает! Вот как это понимать?

– Для обсуждения этого вопроса есть Патриархия, а не я. Не к тому обращаешься. А вообще в православии принято исправлять себя и свою жизнь, а не глазеть по сторонам в поисках материала для обсуждения.

Далее парень, который сам является байкером, принимается приводить аргументы в пользу своей точки зрения. Дескать, кто позволил попам проповедовать в стиле буги? Видимо, он не верит в то, что есть ненормальные. И что же происходит дальше? А дальше я узнаю, что в туалете компании Сякая-то установлена видеокамера, заботливо прикрытая емкостями для зубных щеток. Когда осведомленный сотрудник заходит в туалет, то закрывает камеру тем стаканчиком, а когда сделает свои дела и помоет руки – отодвигает емкость в сторону так, чтобы камера вновь фиксировала происходящее.

Причем интересно, что мужик-логист сам искренне ржал надо мной и комментировал мои действия в туалетной комнате. В мире много больных людей, не всем же быть здоровыми. Даже в компании Сякая-то есть отчепенцы, которым закон не писан. Странно, что, учитывая личный опыт подглядывания за другим человеком, логист не вник в мой ответ о том церковнослужителе и попросил более глубоких объяснений. Как-то коряво я пока выражаюсь, да?

М: – Есть немного.

Я: – С непривычки.

М: – Когда приспособишься, будет быстрее и качественнее.

Я: – Бум надеяться. Перед тем, как уйти на кухню, прошу сотрудницу Г. посидеть у телефона, та приходит с сотрудницей Ш. Одна из них просит меня оставить на столе мобильник, дескать, зачем его брать с собой на трапезу. Ничего не подозревая, оставляю свой телефон на рабочем столе. Иду с обеда, задерживаюсь в коридоре у стола. Надо сказать, что одну его сторону захватывают камеры наблюдения, а другую не захватывают. Я стою как раз у той, которая не попадает в поле слежения. Рассматриваю лежащий на столе журнальчик. Девы в моем кабинете в ауте, не понимают, куда с экрана монитора делась я. Приотрывается дверь в помещение, сквозь проем просовывается заинтересованное лицо менпоперши Г., перехватываю ее взгляд. Увидев меня, она тут же быстренько засовывается обратно и что-то спешно говорит своей подружке. Со стороны смотрится так, будто они что-то затеяли, напроказничали, пока меня не было, а тут вдруг появляюсь я, но им не хватает времени, чтобы довести начатое до конца. Захожу в кабинет – тетеньки уже стоят у двери. Сразу хватаю свой мобильный – горячий.

На форуме читаю жалобу одной девушки, сбежавшей с должности секретаря: «…Сотрудники кидают у двери ключи от машины, потом якобы по делам проходят мимо них, поднимают и идут ко мне, спрашивая, не мои ли они. Позже мне рассказала другая сотрудница, что они на секретарях эксперименты ставят ввиду того, что на работе скучно».

Рабочий день в самом разгаре. И вот ко мне подходит сотрудница с ключами, спрашивает: «Я нашла ключ от машины. Он, случаем, не твой?»

За два дня до вылета в теплую страну встречаюсь с Жанкой и беру у нее договор. Мне все равно нужно ехать в агенство и забрать у них пакет исправленных документов, так как у Наташи Алексеевой внезапно произошло несчастье. По ее словам, на даче ей что-то впиявилось в ногу, конечность разнесло, налицо страховой случай. Теперь вместо полета с нами она неделю проведет на больничной койке с сохранением зарплаты и от страховой компании получит полную компенсацию своей доли за тур. Мне лучше взять дело под свой контроль – больше вероятность того, что всё будет организовано правильно.

За день до поездки выхожу из офиса и спускаюсь в метро. На меня летит банка пива. Цепко держу договор в руке. В вагон меня заносит волна народа, в результате документ вылетает из моих рук. На следующей станции мне выходить, однако остаюсь в вагоне и ищу договор: он лежит в стороне, под сиденьем. Кто-то наступил на него грязным ботинком, на файловом листе отпечатался след мужской туфли 45-ого размера. Хватаю несчастные листы и еду в агенство по другой ветке метро. Вхожу в офис, ищу нужного мне менеджера.

– Как хорошо, что вы пришли! А то ваша подруга Наташа только что звонила и беспокоилась о договоре.

– А зачем вам старый договор, если не секрет? Вы же сказали, что выдадите нам новый.

– Так к старому договору степлером прилеплен чек. Он нужен Наташе, чтобы страховая компания полностью выплатила ей сумму поездки.

Моя православная знакомая Наташа Алексеева хотела посредством чужих рук «кинуть» меня на деньги. Она договорилась с менпопершей, менпоперша договорилась со своим дургом-вором, тот пытался выкрасть у меня в метро деньги, предназначенные для оплаты тура. В итоге выясняется еще одна немаловажная деталь: в менпоперской болталке кто-то из кадровиков, видимо, с медицинским образованием, советует Наташе впрыснуть в ногу некое вещество, из-за чего нога распухает, врачиха констатирует страховой случай. Впоследствии Наташе вернут деньги, оплатят больничный и позволят неделю поваляться на больничной койке, зыря телек, жуя апельсины и заедая оные малиновым вареньем. Делаю вывод: чтобы не разочаровываться в людях, не надо ими очаровываться.

Уволившись из компании Сякая-то, прочитываю тему в соцсети. Оказывается, 5000 руб. в данной шараге используется как тест на беременность. Сотрудники смотрят, ушлым окажется секретарь или нет, возьмет ли купюру в 5000 руб. или нет. Одна девочка, работающая здесь до меня, пишет: «Я хотела взять те деньги в качестве компенсации за моральный ущерб, за то, что за мной постоянно следили даже в туалете, а потом обсуждали те действия, которые я делаю в дамской комнате. Но не взяла, иначе это бы квалифицировалось как воровство».

Походив по разным московским компаниям, прихожу к выводу, что в этой стране не столько плохо с дорогами, сколько с дураками. Причем наиболее точное обозначение последних – садисты. Смешно то, что компания Сякая-то вовсе не является интим-салоном и очень далека от сферы продажи игрушек для повышения рождаемости. Я захотела пойти на работу уже куда-нибудь. Некоторые девушки бегут замуж за первого встречного или соглашаются на сожительство с подвернувшимся под руку мужиком, лишь бы не оставаться одной и избежать порицания со стороны окружающих, которые непременно будут язвить: «Останешься синим чулком, у тебя не будет детей, ни мужа, помрешь в одиночестве!» Не надо за кого-нибудь и куда-нибудь. Это путь в никуда, я так думаю, хотя могу и ошибаться.