Чтение онлайн

Как бы то ни было, смелое предприятие Цезаря в отношении Британии оказало длительное воздействие на Рим. Британия была отдаленным, почти сказочным островом за «Океаном», пугающим морем для римлян, все еще не привыкших к приливно-отливному режиму вне Средиземного моря. Британия находилась за границами познанного мира. За две короткие кампании Цезарь поместил Британию на римскую карту. Сохранив свою загадочную ауру, она с того времени всегда служила предметом соблазна для тех, кто стремился реализовать свои военные амбиции, – Цезарь создал цель и прецедент для последующих членов семьи Юлиев. Кроме того, его опыт – он несколько раз попадал в весьма опасное положение благодаря не только британцам, но и своим солдатам – послужил практическим уроком для будущих командующих экспедиционными силами.

Цезарь создал также важные прецеденты для интервенции в Британию. Он принял капитуляцию одних влиятельных местных королей и наладил дружбу с другими. На остров была наложена дань, или ежегодный налог. Кроме того, Цезарь утвердил королем племени триновантов в Эссексе молодого принца, который затем бежал с ним в Галлию. Отец этого принца был убит Кассивеллауном, бриттом, которого избрала конфедерация британских племен, чтобы возглавить ее борьбу с Цезарем, и которому ныне было запрещено вмешиваться в дела триновантов. В результате Рим получил возможность претендовать в определенном смысле на статус высшего арбитра, а также на право сбора дани и защиты своих друзей тогда, когда он этого пожелает. (На деле Рим редко поступал подобным образом, если это не соответствовало его интересам: множество небольших государств, находившихся под его номинальной защитой, смогло в достаточной мере оценить этот основной факт жизни Древнего мира, с несчастливыми последствиями для себя.) Но прецеденты, как мы помним, были очень важны для римлян, и после Цезаря у них таковых было множество.

В течение двух десятилетий после Цезаря внимание римского мира было поглощено серией гражданских войн, положивших конец республике и приведших к власти Октавиана, приемного наследника Цезаря, позднее принявшего имя Август. Сам Цезарь не предпринял никаких действий, когда его прежний галльский друг Комм, которого он утвердил королем племени атребатов в Галлии, присоединился к большому восстанию в этой провинции. После поражения восстания Комм бежал в Британию, где ранее он был агентом Цезаря, и основал династию среди британских атребатов. Отсутствие в тот период римского интереса к делам в Британии вполне понятно. Между тем мы постепенно начинаем распознавать различные племена и прослеживать историю династий. Особенно показателен в этом отношении случай с тем же Коммом. Его власть над созданным римлянами «клиентским» королевством галльских атребатов и моринами, населявшими побережье Ла-Манша к северу от устья Сены, позволила ему контролировать значительную часть территории, через которую проходили пути от основных районов проживания Ве1дае (белгов), живших по берегам Мааса, до Британии. Как представляется, за некоторое время до Цезаря началось переселение из белгской части Галлии в Британию, которое, вероятно, усилилось после успехов в завоеваниях Цезаря, приведя по крайней мере к установлению родственных королевских домов в Британии.

В течение I в. до н.э. культура белгов стала доминирующей в Южной Британии, даже среди племен, которые не имели белгского происхождения. Образ жизни менялся. Разделение труда в обществе обретало более выраженный характер, по мере того как все больше видов деятельности, в частности таких, как гончарное дело, становились областью специализации ремесленников, а не практиковались в домашних условиях. Британское искусство достигло изумительной высоты, особенно в обработке металла, отличающейся круговыми мотивами и прекрасной эмалью, однако оно служило главным образом для экипировки военных вождей и украшения святилищ. В большинстве районов, испытавших влияние белгов, укрепления на возвышенностях начали уступать место большим поселениям на равнинных участках; иногда подходы к ним были защищены сплошными земляными валами. Их рассматривают как предшественников городов римского периода, хотя многие из них были скорее королевскими резиденциями, чем городами, типичными для Средиземноморья того времени. Однако с точки зрения будущего облика Британии наиболее интересным изменением является то, что в период от Цезаря до Клавдия (54 г. до н.э. – 43 г. н.э.) на всей ее территории начинает вырисовываться более устойчивая модель сельского землеустройства с постоянными границами земель, позволяющими делать вывод о наличии их более или менее постоянного владельца. В настоящее время все больше археологов склоняются к тому, что в данный период, возможно, зародилась практика размежевания земель, просуществовавшая до наших дней. Разумеется, люди, которые обрабатывали землю и которые владели ею, неоднократно менялись. Общие черты ландшафта, отвечающие этой весьма правдоподобной гипотезе, сохранились до настоящего времени.

За год до своего первого похода Цезарь в морском бою уничтожил флот бретонских венетов, корабли которых в то время контролировали морские торговые пути между Арморикой и Юго-Западной Британией. Археологические исследования свидетельствуют о том, что примерно в этот же период резко возросла важность маршрутов между белгской Галлией и южной и восточной частями Британии. С тех пор наибольшую важность приобрели морские пути от Сены до окрестностей Саутгемптона, короткие маршруты от Булони до Кента и путь от Рейна и Нидерландов (Low Countries) до устьев рек в Эссексе. Возможно, нет ничего странного в том, что эти области Британии были в то время средоточием богатства и знания. Ведь начиная с 12 г. до н.э., когда Август направил свои войска на завоевание Голландии и Германии, важность, которую недавно приобрели связи Британии с северными соседями Рима, скорее всего, еще более возросла.

Несмотря на то что в конечном итоге попытка Августа расширить границы империи до Эльбы оказалась неудачной, с этого периода большие по численности войска Рима обосновались на Рейне на постоянной основе. Британия продавала в империю зерно, кожи, скот и железо – все то, без чего Рим не мог обойтись в своей военной кампании. Недавние исследования показывают, что в Британии с ее технически эффективным сельским хозяйством по крайней мере зерна производилось значительно больше, чем было необходимо для нужд населения. Можно с полным основанием предположить, что перспективы, которые открывались в связи с потребностями стоявшей на Рейне армии и новых рынков – римских провинций по ту сторону пролива, – значительно повлияли, а возможно, и стали причиной роста благосостояния, общественных перемен и даже изменения характера сельского хозяйства Британии.

В самом начале правления Августа тяготила слава Цезаря; он остро осознавал необходимость утвердить свою репутацию как полководца. Еще до окончательной победы над Марком Антонием Август, видимо, планировал поход на Британию и по меньшей мере дважды пытался его предпринять. В обоих случаях более важные задачи заставляли Августа повременить. Однако с 26 г. до н.э. он довольствовался тем, что поддерживал распространенное и способствовавшее упрочению репутации Рима мнение о том, что завоевание Британии лишь вопрос времени, развивая при этом дипломатические отношения, предпосылкой для которых могли стать переговоры о возможном пересмотре схемы налогообложения, введенной Цезарем, а они, как мы знаем, уже велись в тот период. При этом завоевание Британии по-прежнему считалось вопросом времени, и такое мнение благоприятно сказывалось на репутации Рима. Страбон, автор, писавший в поздний период правления Августа или при его преемнике Тиберии, утверждает, что бритты платили Риму высокие таможенные пошлины за ввоз и вывоз товаров. Похоже, он разделял точку зрения, оправдывавшую снижение интереса к завоеванию, заявляя, что, несмотря на всю легкость предприятия, Рим не спешил с захватом Британии, поскольку гораздо выгоднее было взимать налоги, не завоевывая ее. Бритты, авторитетно добавляет Страбон, не представляли военной угрозы.

Комма на британском троне сменил сын, Тинкомм, и около 15 г. до н.э. отношения Рима с этим столь важным для империи королевством, где заканчивались пути от Сены до Саутгемптона, по всей вероятности, изменились, обретя характер дружеских. Возможно, причиной стало усиление роли одного из племен бриттов, катувеллаунов, большинство представителей которого проживало в Хертфордшире. Неизвестно, появилось ли данное племя незадолго перед тем в результате слияния более мелких кланов или уже обладало заметным влиянием во времена Кассивеллауна, однако с этих пор и до завоевания Британии Клавдием экспансия катувеллаунов будет иметь определяющее значение для британской истории. Так или иначе, в то время Рим предпочитал не замечать подобных процессов. Даже изгнание Тинкомма и еще одного британского короля, которые впоследствии искали защиты у Августа, было воспринято в Риме как подтверждение притязаний Августа на фактическую власть над Британией, как пропаганду для внутреннего употребления. Действительно, катувеллауны старались по возможности не демонстрировать открытой враждебности. Такое равновесие соответствовало взаимным интересам правящих классов обеих сторон. Бриттские аристократы получали товары из империи, а из перечня поставляемых королевством товаров, которые один из римских авторов счел достойными упоминания, явствует, что бритты расплачивались за предметы роскоши не только тем, что было необходимо для нужд армии: значившиеся в конце списка золото, серебро, рабы и охотничьи собаки были товарами, пользовавшимися большим спросом как у самого императора, так и у состоятельных римлян. После сокрушительного поражения в Германии в 9 г. до н.э. Август и его преемник Тиберий возвели принцип ненападения за пределами империи в незыблемое правило – что было полной противоположностью линии, проводившейся Августом ранее. Тем не менее о пользе такой практики говорит то, что Кунобелину – шекспировскому Цимбелину, – в то время королю катувеллаунов, удалось избежать возмездия со стороны империи, даже когда он захватил территорию триновантов, старых «протеже» Цезаря, и сделал Колчестер центром своего королевства. Теперь именно он контролировал столь доходный путь к Рейну. На территории Британии он мог по собственному усмотрению пресекать подтверждение статуса других британских правителей; действуя различными способами, в том числе и захватнически, он все решительнее укреплял могущество и влияние королевства.

Отношения, основанные на взаимной терпимости, которые, несомненно, устраивали как Рим, так и катувеллаунов, были, однако, не по нраву остальным кланам бриттов. Они начали портиться, когда Тиберия сменил неуравновешенный Гай (Калигула). В определенный момент этого периода Кунобелин изгнал из страны одного из своих сыновей, который в конце концов нашел убежище у императора, официально став его подданным. Гай не только заявил о том, что Британия сдалась, но и отдал приказ о наступлении. Впоследствии он отменил его, но особенно важно отметить, что сделано это было в самый последний момент. Уже была проведена «штабная работа», осуществлен весь сложный процесс развертывания сил для наступления, которое готовилось как серьезная операция, а не обычные маневры; римлянам напомнили о деле, давно ожидавшем завершения. Все было готово; нужна была только более твердая рука.

После убийства Гая на трон в обход всех формальностей взошел Клавдий, приходившийся убитому дядей; ранее императорская семья не принимала его всерьез, ошибочно считая слабоумным. В действительности же он обладал здравомыслием, его оригинальность граничила с эксцентричностью, он проявлял прямо-таки профессиональный интерес к истории и с глубоким почтением относился к римской традиции. Клавдий стал свидетелем серьезного военного мятежа, поднятого вскоре после его восшествия на престол, и он не мог не понимать, как важно утвердить свою репутацию в войсках и завоевать уважение в Риме. Такой человек, как Клавдий, просто не мог упустить шанс стяжать военную славу, который предоставляла ему Британия, и не только осуществить вторжение, от чего отказались Август и Гай, но и превзойти самого Юлия Цезаря. Ничто не могло послужить лучшим способом укрепления собственной и фамильной репутации.

Нашелся и соответствующий повод – такой, на который впоследствии можно было сослаться и который давал стратегическое обоснование нападению. К тому времени Кунобелин уже умер, и правление приняли два его воинственных сына – Каратак и Тогодумн. Таким образом, путь в Британию с востока был ненадежным. На юге из-за постоянных неурядиц от первоначального королевства Тинкомма остался лишь жалкий клочок на побережье; эта дорога тоже оказалась закрытой, после того как в результате внутреннего переворота был изгнан брат Тинкомма, Верика. Последний, следуя веяниям времени, тоже нашел убежище у императора. Казалось, вся Британия становилась враждебной к Риму, и под угрозой оказалась ее столь важная торговля с империей. Подобно Цезарю, Клавдий мог отозваться на просьбу о помощи со стороны одного из британских правителей.