Чтение онлайн

— Ты уверен, что они все погибли? — продолжая разговор, тихо спросил он бывшего демона.

— Я видел только троих Магов, которые помогли мне, — Гор провел рукой по груди. — Сам понимаешь, с ними особо не поговоришь…Они сказали только, что в Алтарном зале демоны взорвали сферу с нераскрывшейся душой.

Лайен покачал головой:

— Ничего себе!

— А что это за «нераскрывшаяся душа»? Супер-бомба? — Пэт, сидевшая рядом с Гором, подняла голову и посмотрела на него.

— Понимаешь…Как бы это сказать… — Гор беспомощно взглянул на Лайена. — Может, ты объяснишь?

Охраняющий вздохнул.

— Человеку от рождения много дано. Но если он по каким-то причинам не сможет реализовать то, что в него заложено изначально, не раскроется полностью, то вся существующая в нем энергия сохраняется. И чем больше возможностей не реализовано, тем больше этой энергии. Она как бы концентрируется, сжимается, как пружина. Когда такой человек, с нераскрывшейся душой, умирает, и его душу перехватывают демонические охотники, они формируют из нее энергетическую «бомбу» разрушительной силы. При ударе сферы, в которую заключена такая душа, вся энергия разом вырывается и сметает все вокруг. Если это были такие «заряды», то, — Лайен покачал головой, — вряд ли там хоть кто-нибудь уцелел.

— А ты не пробовал искать на месте этого взрыва? — тихонько спросила Памела.

Гор развел руками.

— Памела, я вообще не смог попасть в монастырь. Очевидно, когда были взорваны магические стены монастыря, перестала действовать и система перехода от реальной сущности к магической. Я перепробовал все заклинания, которые знал, но ничего не получилось. Кругом были только обычные развалины монастыря.

— А этот солнечный камень — сердце Демчок — он тоже погиб? — спросила Пэт.

Если разрушен монастырь, — бывший демон пожал плечами, — то, скорее всего, и он…

— Что ж, — пробормотал Лайен, — значит, Силы Тьмы тоже погибли. По крайней мере те, что были в монастыре.

— Охраняющие могут быть довольны, — с укором произнесла Пэт, многозначительно посмотрев на Лайена.

— Пэт, думаю, мы все можем быть довольны. Конечно, не тем, — заторопился он, — что погибли маги, а тем, что демоны теперь долго не посмеют нападать на людей.

— Я бы не слишком обольщался, — медленно произнес Гор. — Знать бы, кто из предводителей погиб, а кто остался. Я могу ручаться только за то, что Люциуса больше нет.

— А кто там еще был? — с интересом спросила Пэт.

Гор хмыкнул.

— Не знаю. Не забывай, я был изгнанником, и дела, которые творились в Преисподней, мне неизвестны. Но…Они наступали тремя отрядами. Значит, их предводителей было, как минимум, трое. Погиб Люциус и тот, кто был в алтарном зале. А третий…Даже не представляю, кто это мог быть.

— Думаю, это знал Коннор, — помолчав, добавил он.

Все надолго замолчали.

— Может, мне пойти к Фил? — вопросительно посмотрел на жену Лайен, нарушив затянувшееся молчание. — Как-то помочь…

— Чем ты можешь ей помочь, милый, — вздохнула Памела. — Она сказала, что хочет побыть одна. И я ее понимаю.

Постепенно все успокаивалось. Силы Тьмы, зализывали полученные раны. Всем было понятно, что они еще долго не оправятся от последнего сражения с магами. Поэтому демонических нападений Защитницы не ожидали. Время от времени инспектор Моррон сообщал им о необычайных преступлениях, но после тщательного расследования становилось понятно, что действовали не демоны, а вполне земные, реальные личности, не умеющие ладить с законом.

Памела крутилась, как белка в колесе, успевая содержать в порядке дом, управлять делами клуба и ухаживать за мужем и сыном. Лайен, торопясь на помощь своим подопечным в разных концах света, появлялся почти каждый день — или ночь — но ненадолго, успевая иногда только на ходу чмокнуть жену и побыть пару часов с подрастающим сыном. Гор, которому помогли документы, привезенные Лайеном из бельгийской деревушки и слегка подправленные Памелой, стал работать спасателем. Его деятельная натура не позволила ему выбрать более спокойную профессию. Но он поддерживал магическую форму, занимаясь самостоятельно и посещая семинар эко-психологов. Вечерами они с Пэт иногда подменяли старшую Харрисон в клубе, давая ей возможность побыть с мужем и сыном.

А Филлис…

По воскресным дням она брала племянника и отправлялась с ним в соседний сквер или в парк. Отвечая на многочисленные вопросы ребенка, она отвлекалась от своих грустных мыслей. Фил даже смеялась иногда, глядя на трогательное топтанье малыша Уайетта на лужайке в погоне за голубями. А в будние дни ее опять выручала работа. Измены и сомнения, любовь и ненависть, девушки и женщины с разбитыми сердцами…Они спрашивали ее, как поступить, как понять, как справиться. Филлис отвечала не всем. Но то, что она писала, было таким пронзительно-трогательным и одновременно таким мудрым, что иногда ей самой казалось, что она — столетняя старуха, все понимающая и всепрощающая, познавшая все тайны человеческой жизни, и теперь отстранено наблюдающая за чужими страстями. Женщины завалили Филлис письмами, требовали ответа немедленно. Ее колонка имела бешеный успех. Элиза, видя, как изменилась Филлис, помалкивала и постепенно увеличивала тираж газеты.

А Филлис очень изменилась. Она стала задумчивой и молчаливой. Иногда природная веселость брала верх, и она могла улыбнуться дружеской шутке или открыто проявить интерес к чему-либо. Но это была уже не прежняя открытая сердечная улыбка и не прежняя Филлис, умеющая радоваться любому проявлению жизни и наслаждаться ею.

Прежде, «в той жизни», как говорила сама Фил, она не очень увлекалась прогулками на природе. Теперь же часто уходила к океану или в парк и долго сидела там, слушая шум волн или шелест листьев. «Филлис!» — шептал ей ветер и целовал лицо, перебирал пряди волос. «Филлис!» — шелестели листья, мягко касаясь рук и обнимая за плечи, когда она проходила мимо деревьев. «Филлис!» — нежно гладили ее лучи солнца, пробиваясь сквозь туман. Тогда она плакала тихими слезами, понимая, что так утешают ее уцелевшие в последней битве дети старой магии. Но и это не приносило ей покоя. Сердечная рана никак не заживала.

По ночам она часто лежала без сна, вспоминая то, что пережила с Коннором — любовь, отчаяние, надежду, безумную страсть и ужас потери. Фил знала, что все это могло быть только с ним. Но Коннора нет, и никогда не будет. Значит, ничего этого тоже никогда не будет в ее жизни. «Больше я ничего не хочу, — думала Филлис. — Теперь моя судьба — одиночество».

Как-то Филлис решила позвонить миссис Дрейк. Ей вдруг безумно захотелось побывать в квартире Коннора, коснуться вещей, среди которых он жил. «Какой-то нелепый фетишизм!» — горько усмехнулась она.

Печальная Дайана открыла ей дверь. Она знала о гибели своего квартиранта. Но на мисс Харрисон женщина смотрела бесстрастно, не стараясь даже ради приличия проявить хоть какое-либо сочувствие.

Войдя в гостиную, Филлис обратила внимание на царящий там беспорядок, нагромождение коробок, упакованные вещи.

— Вы переезжаете? — удивленно спросила она бывшую соперницу, взяв протянутые ей ключи.

Миссис Дрейк опустила глаза.

— Да. У меня…э-э-э… неважно с легкими. Врач посоветовал сменить климат.