Чтение онлайн

Развитие военной медицины, рост квалификации медицинского персонала способствовали тому, что к середине 1890-х гг. удалось существенно снизить уровень заболеваемости и смертности. Более того, эти показатели в 1894 г. достигли «таких незначительных величин, какие еще никогда не наблюдались в армии» [393] , – 344,2 заболевших и 5,4 умерших на 1000 человек списочного состава [394] . Хотя в округах с суровыми климатическими условиями – Туркестанском, Иркутском, Кавказском – уровень заболеваемости и смертности оставался относительно высоким (929,4, 599,2 и 503,2 человека на 1000 соответственно), все же он был несравнимо ниже, чем в начале 1880-х гг. Наихудшей по уровню смертности была Закаспийская область – 9,81 умерших на 1000 человек. В лучших округах – Приамурском, Финляндском, Варшавском – уровень заболеваемости не превышал 250 человек на 1000, а смертности – 4,5 человека [395] .

В 1890-х гг. прежде механистическое, равнодушное отношение к нижним чинам стало меняться. Лейб-медик двора Н.А. Вельяминов, участвовавший в Ивангородских маневрах 1892 г., свидетельствовал, что «к солдату относились с большой заботливостью, его хорошо одевали, отлично кормили и лечили. Присмотр во всех этих отношениях был самый тщательный. О каждом несчастном случае или случайном ранении мы обязаны были доносить «по команде» всему начальству, о более тяжелых повреждениях нижних чинов и офицеров безразлично предоставлялись донесения Государю…» [396]

В то же время понятно, что военная медицина эпохи Александра III не прошла испытания войной. Уже в условиях учений случались серьезные сбои. На тех же Красносельских маневрах 1892 г. прямо на глазах августейшей семьи во время артиллерийских стрельб тяжело ранило сразу пятерых солдат, а медицинские службы не располагали средствами для немедленной помощи им, так что императору и императрице самим пришлось оказывать первую помощь пострадавшим, трое из которых умерли. Может быть, объяснение этому нужно искать в том, что порой на высоких должностях в военно-медицинских органах округов оказывались случайные люди. Красноречивая характеристика была дана военно-медицинскому инспектору Петербургского округа Ф.С. Энкгофу и корпусному врачу гвардейского корпуса К.Г. Фовелину Н.А. Вельяминовым: «Первый был добрейший человек, большой охотник, знаток лошадей, коими он торговал, но представлявший собою в медицинском отношении пустое место; последний был алкоголик и посмешище всей гвардии» [397] .

В период с 1881 по 1894 г. существенно изменился подход к созданию и сохранению запасов продовольствия, особенно в приграничных округах, где оно предназначалось для развертывания армии в военное время. Разделение прежде запасов на хозяйственный (для текущих потребностей) и неприкосновенный не обеспечивало сохранение неприкосновенного запаса. Из-за недофинансирования последний «проедался» в мирное время, из-за чего к 1881 г. реальной была угроза «оставления продовольствия армии на театре войны необеспеченным» [398] . Между тем, ввиду усиления крепостного строительства, решено было образовать еще особые крепостные запасы продовольствия. Для решения этих задач пришлось существенно модернизировать всю инфраструктуру переработки и хранения продовольственных запасов. С этой целью в течение шести лет из бюджета Военного министерства за счет уменьшения ассигнований на вещевое снабжение было выделено 4,7 млн рублей, благодаря чему к концу 1888 г. неприкосновенный и крепостной запасы четырех западных приграничных округов (именно им уделялось приоритетное внимание) возрос до 594 тыс. четвертей муки, 83 тыс. четвертей круп, что значительно превышало нормы 1881 г., а к началу 1895 г. – до 835 тыс. четвертей и 119 тыс. четвертей соответственно [399] .

В других отраслях военного хозяйства достижения Военного министерства были более скромными. Так, в частности, за весь изучаемый период не удалось существенно повысить денежное содержание офицерам и нижним чинам. Увеличение денежного содержания, «без сомнения, признавалось крайне желательным, но в течение всего отчетного периода не могло быть выполнено по недостатку на то средств» [400] . В абсолютных цифрах средства, истраченные казной на денежное содержание офицеров, составили в 1881 г. 35,1 млн рублей, а солдат – 7,1 млн рублей. В 1894 г. они составляли соответственно 45,2 млн рублей и 9,5 млн рублей. При этом следует учитывать, что списочный состав армии несколько возрос.

Питание нижних чинов производилось на основании положения 1871 г. и складывалось из провиантского (хлеб и гречневая крупа) и приварочного (мясо, рыба, овощи и прочие продукты для приготовления горячей пищи) довольствия. Размер провиантского довольствия за изучаемый период не изменился, принимались лишь меры к возможному удешевлению заготовлений и повышению качества закупаемых продуктов. Положение со снабжением солдат мясом, овощами, приправами, напротив, даже ухудшалось. В условиях непрерывного роста цен среднегодовой размер приварочного довольствия на человека даже снизился с 18 рублей 20 копеек до 16 рублей 93 копеек. Оклады приварочных денег сильно колебались в различных округах в зависимости от цен на мясо. Наиболее высокими в 1894 г. они были в Петербургском округе (21 рубль 40 копеек), а также в Варшавском, Казанском, Московском округах, а наиболее низкими – в Омском (10 рублей 58 копеек) и Туркестанском округах [401] . Войска были вынуждены закупать мясо худшего качества. При этом в каждом новом году цена предыдущего принималась за основу при определении новой цены на мясо и, следовательно, нового размера приварочного оклада, реальная стоимость которого от этого еще более понижалась. Ежегодно, начиная с 1882 г., государственная казна выделяла по 2 млн рублей в дополнение к приваркам солдат. Деньги поступали в распоряжение военно-окружных советов, производивших закупки по конкурсу среди местных производителей. К сожалению, установленный механизм закупок оставлял множество возможностей для сговора между покупателем и продавцом и закупки продовольствия по заведомо завышенным целям. Злоупотребления и казнокрадство были настоящим бичом армейских снабженческих органов.

Ввиду тяжелых условий службы в ряде окраинных округов империи (Туркестанский округ, Закаспийская область, Приамурский округ) дополнительно был установлен отпуск вина или чая.

Не удалось переломить ситуацию и с казарменным размещением войск, что отрицательно сказывалось на уровне их боевой подготовки. В 1881 г. в казармах размещалось 53,6 % полевых войск, в частных домах казарменным порядком – 32,0 %, а 14,4 % – на частных квартирах. В наилучшую сторону выделялись Петербургский, Финляндский, Туркестанский, Западно– и Восточно-Сибирские округа, где в казармах находилось свыше 90 % войск (в Петербургском округе – 97,4 %). В Киевском, Харьковском, Одесском, Варшавском округах, напротив, большая часть войск оставалась на частных квартирах или в наемных помещениях [402] . Однако и через 13 лет ситуация не изменилась коренным образом: в 1894 г. в казармах находилось 61,5 % полевых войск, в частных помещениях казарменным порядком – 30,0 % и на частных квартирах – 8,5 % соответственно [403] . Высокозатратное строительство постоянных лагерей велось прежде всего в западных округах.

Под руководством Военного министерства принимались меры по улучшению вооружения войск военных округов и овладению ими новыми видами оружия. Перевооружение русской армии, начатое после Крымской войны 1853–1856 гг., к 1881 г. было далеко не закончено. Например, на вооружении пехоты, по преимуществу во внутренних округах, находилось около 300 тыс. устаревших винтовок систем Крнка и Карле [404] . Даже в приграничных округах не все полевые и резервные части были снабжены малокалиберными казнозарядными винтовками Бердана № 2 (образца 1870 г.) по штатам военного времени. Перевооружение войск казнозарядным оружием было завершено к середине 1880-х гг. Одновременно встала задача перехода к магазинному оружию, которое к этому времени уже начало осваиваться в армиях Западной Европы. Задачу создания и принятия на вооружение отечественной магазинной винтовки удалось решить лишь в 1891 г., когда после испытаний в войсках Петербургского военного округа был утвержден образец 3-линейной винтовки С.М. Мосина. Обеспечение ею войск заняло десятилетие (последние ружья Бердана № 2 были сданы на склады в 1901 г.). До 1894 г. не предпринимались меры по оснащению войск новыми револьверами (на вооружении оставались устаревшие зарубежные револьверы системы «Смит-вессон» калибра 10,76 мм).

Из-за косности чиновников Военного министерства русская армия при Александре III не получила на вооружение пулеметы. Дело ограничилось лишь испытанием в 1892 г. пятиствольных пулеметов (зарубежного производства) в Туркестанском и Сибирском военных округах. Был сделан вывод, что «при нынешнем вооружении пехоты и полевой артиллерии пулеметы вообще и прежних систем в особенности имеют для полевой войны весьма малое значение» [405] . По решению Главного артиллерийского управления имевшиеся пулеметы были переданы нескольким крепостям.

Требовал к себе внимания и качественно-количественный состав артиллерии. На 1 января 1881 г. из 3988 орудий, состоявших на вооружении полевой, горной и резервной артиллерии, было всего 2056 стальных орудий, а 1932 – бронзовых и медных [406] , испытывался явный недостаток в дальнобойных орудиях. Во всеподданнейшем докладе Военного министерства за 1890 г. П.С. Ванновский отмечал: «Дальнейшее усиление пехоты образованием резервных частей не сопровождалось соответствующим увеличением численности артиллерии… Некоторые войсковые части, как, например, стрелковые бригады и все резервные войска Кавказского военного округа, вовсе не обеспечены артиллерией» [407] . С учетом этого вывода за период с 1881 по 1891 г. резервные войска получили 980 9-фн, 4-фн и 3-фн стальных орудий [408] . Состоявшие в резерве и запасе 1152 9-фн и 4-фн медных орудия были сняты с вооружения. Принимались меры и по повышению оснащенности стальными орудиями полевых войск округов, в которых в 1894 г. их насчитывалось 3200 единиц. С 1887 г. на вооружение была принята 6-дм мортира-гаубица, способная разрушать все типы полевых инженерных укреплений, и до середины 1890-х гг. созданы 3 мортирных полка, оснащенные этими орудиями. Однако военный министр признавал, что русская армия по оснащенности артиллерией явно отстает от других европейских держав. Так, в 1893 г. на один батальон во французской армии приходилось 4,22 орудия, в германской – 3,01, в австро-венгерской – 2,85, а в русской – только 2,52 орудия [409] . Поэтому в 1893 г. был принят 5-летний план развития артиллерии [410] .

Обучение войск в округах организовывалось согласно Плану распределения годовых занятий, введенному в 1881 г. Им предусматривалось разделение учебного года на зимний и летний периоды обучения. В зимний период план предусматривал занятия по строевой подготовке, гимнастике, обучение грамоте, стрельбе в цель, изучение уставов и др. Летние занятия подразделялись на два периода. В первый проводились занятия по родам оружия (войск). В пехоте – поротно – 6 недель, побатальонно – 4 недели [411] . В этот период проводились полевые стрельбы, занятия по самоокапыванию и «полевой гимнастике», односторонние ротные тактические учения, двухсторонние батальонные и полковые. В кавалерии строевым и тактическим занятиям в пешем строю отводилось 12 дней из 64. Второй период летних занятий предполагал проведение в течение 4 недель «общих сборов всех родов оружия», с 1886 г. включавших и маневрирование с боевой стрельбой.