Чтение онлайн

Однако в течение 1890-х гг. численность и оснащенность армий вероятных противников – Германии и Австро-Венгрии – быстро возрастали. В 1900 г. Австро-Венгрия могла выставить 1 112 000 человек, а Германия – 1 860 000. Особо следует подчеркнуть, что благодаря более развитой железнодорожной сети противник мог перебрасывать войска в районы сосредоточения в 5 раз быстрее [438] . В докладе по Главному штабу в декабре 1901 г. отмечалось, что «имея более развитую дорожную сеть, германцы могут значительно быстрее сосредоточить войска и уже на 12 день перейти к решительным действиям, в то время как наши войсковые перевозки завершатся лишь наполовину. Считалось, что против Франции Германия сможет выставить заслон в 6–7 корпусов, а на Россию двинуть 15–17 корпусов» [439] .

Российское правительство вынуждено было непрерывно наращивать группировку войск в западных округах. Соответственно усложнялась задача оперативного управления их возраставшей массой. Пути его оптимизации стали предметом серьезного обсуждения специалистов Главного штаба и ведущих управлений Военного министерства. Вопрос о принципиальной перестройке управления западной группировкой войск в военное время был решен царем 30 мая 1899 г. на основании всеподданнейшего доклада по Главному штабу от 21 мая 1899 г. [440]

Отныне решено было развертывать на западной границе шесть армий, объединенных в два главнокомандования (фронта) – одно против австро-венгерской армии, другое – против германской. Верховное главнокомандование оставалось в руках императора (официально введение такой инстанции военного управления, как Верховный главнокомандующий и его штаб, относится к 1903 г.) [441] . Считалось, что Австро-Венгрия сможет выставить против Российской империи всю свою армию, а Германия – большую часть своей. С учетом меньшей численности и более низкой боеспособности австро-венгерской армии в сравнении с германской, российское руководство отводило на каждое из фронтовых объединений (по терминологии тех лет – соединений) примерно равное количество сил.

Преобразования в планах стратегического развертывания вносили серьезные коррективы в деятельность военно-окружных управлений. Окружная система находилась в полной зависимости от стратегического планирования, адаптировалась под его требования. Установленный положением (1890) порядок формирования штаба главнокомандующего, пусть и небольшого, из состава штаба округа отныне не годился, так как теперь в трех округах должны были быть сформированы управления двух фронтов и шести армий (в 1903 г. их было уже семь). Хотя это положение и предусматривало возможность разделения округа на несколько частей с формированием новых окружных управлений, порядок их взаимоотношений не был прописан [442] . В связи с этим потребовалось изменить 68 статей положения 1890 г., а также внести поправки в проект нового положения, обсужденный в январе 1901 г. на совещании начальников штабов западных округов.

Кардинальная переработка требовала большой подготовительной работы всех главных управлений Военного министерства и гражданских ведомств (в том числе министерств финансов и путей сообщения). При этом военные специалисты напоминали, что составление положения 1890 г. было начато в 1881 г. и растянулось почти на десять лет, а два приложения к нему (положения о военных дорогах и деятельности казначейств) не были изданы и в начале 1900-х гг. [443]

Изменился и порядок назначения командующих армиями. Теперь ими не обязательно становились командующие войсками приграничных округов. Так, по высочайшему рескрипту от 17 июня 1903 г. на должность командующего II армией был назначен помощник командующего Варшавским военным округом генерал-лейтенант А.К. Пузыревский, а командующим VII армией стал командующий Московским округом великий князь Владимир Александрович. Остальные армии возглавили командующие войсками Виленского, Московского, Киевского и Одесского округов [444] .

Предлагались и оригинальные подходы к решению кадровой проблемы: выбрать командующих из числа «наиболее выдающихся и достойных, высоко стоящих по старшинству генералов» [445] – командиров корпусов приграничных округов (I, II и IV армии), а частично (III, V, VI армии) – за счет выделения чинов из управлений внутренних округов – Одесского, Московского и Петербургского [446] .

Штаб командующего армией предназначался для руководства собственно военными действиями, а потому был немногочисленным, компактным и подвижным [447] . Начальник штаба являлся единственным докладчиком командующему.

Рассматривался в этот период и вопрос о том, чтобы в целях облегчения перехода к военной организации войск оставить на западной границе только два округа (Киевский и объединенный Варшавско-Виленский), командующие которыми вступили бы в случае войны в должности главнокомандующих направлениями (армиями фронтов), а штабы округов преобразовывались бы в их штабы. Командующим Киевским и Варшавским военными округами вскоре были отправлены соответствующие указания и штаты Южного и Северного фронтов. Территории последних должны были соответствовать районам фронтового развертывания и тыловым районам сосредоточиваемых против Германии и Австро-Венгрии армий. Для упрощения тылового обеспечения войск предлагалось создать только два тыловых района в ведении железнодорожных отделов штабов главнокомандующих, что упрощало перевозки и приближало структуру управления транспортом к привычной структуре мирного времени [448] . Московский округ (к нему планировалось присоединить Казанский) образовывал в случае войны стратегический тыловой район – «источник всех сил и средств страны». Однако это предложение не было принято.

Несоответствие границ округов и районов развертывания армий представлялось существенной проблемой. На территории одного округа должны были сосредоточиваться две или три армии, причем разных фронтов. Так, в Варшавском округе формировались три армии, две из которых подчинялись 1-му главнокомандующему (Северный фронт), а одна – 2-му (Южный). В данном случае командующий военным округом оказывался в подчинении сразу пяти лиц – двух главкомов и трех командармов. Следовательно, «деятельность его будет затруднена в высшей степени». В Киевском округе также формировались три армейских управления, подчиненные, правда, одному главнокомандующему. Кадров для приведения окружных территорий в соответствие с армейскими районами развертывания путем разукрупнения Варшавского и Киевского округов не имелось [449] .

В порядок проведения мобилизации первые коррективы были внесены в мобилизационное расписание № 17, введенное в действие с 1 января 1898 г. Мобилизационные расписания – планы призыва запасных, потребных для развертывания армии по штатам военного времени, их распределения по частям и др., – начиная с 1870 г. являлись важнейшей несущей конструкцией военного планирования в рассматриваемый период. Они отражали мобилизационные возможности населения, транспорта, военной промышленности и т. д. на тот или иной момент.

Было решено, чтобы в новом расписании с целью ускорения мобилизации и сокращения железнодорожных перевозок сначала призывной контингент распределялся между войсками и тыловыми учреждениями, назначенными по оперативному (или иначе «боевому») расписанию в действующие армии.

На этом основании мобилизационное расписание № 17 разделялось на две части. В первую часть предусматривалось включить все войска, полевые и запасные, и учреждения Варшавского, Виленского и правобережной территории Киевского военного округа, направлявшиеся в соответствии с боевым расписанием после окончания мобилизации в районы сосредоточения. Сюда же входили передовые артиллерийские запасы и запасы лошадей формируемых армий.

Во вторую часть расписания предполагалось включить: в Московском, Казанском и Кавказском округах второочередные резервные дивизии (8) и все запасные части; в Петербургском, Одесском и левобережной части Киевского округа – запасные войска.

Укомплектования для войск и учреждений, предназначенных расписанием во вторую часть, составляли примерно не более одной пятой части общего количества укомплектований [450] .

Сравнение мобилизационных расписаний № 16 и № 17 показывает, что силы, которые могли использоваться в случае «большой» войны, наращивались медленными темпами. Это говорит о предельных возможностях военного бюджета, неизменно ограничиваемого и не удовлетворявшего действительным потребностям армии. Так, если по расписанию № 16 (1895) требовалось призвать по мобилизации 1 804 000 нижних чинов и 465 тыс. лошадей, то по расписанию № 17 эти цифры составляли 1 810 000 и 506 тыс. соответственно. Из них в полевые войска предназначались 560 тыс. человек, в войска, формировавшиеся из резервных частей, – 594 тыс., в крепостные – 159 тыс., в запасные – 315 тыс. и в тыловые учреждения – 175 тыс. человек [451] . Предполагалось также, что при благоприятных внешнеполитических условиях (например, нейтралитете Турции в европейской войне) западную группировку русских войск можно было бы существенно усилить за счет Кавказского, Туркестанского, Сибирского и даже Приамурского военных округов. По подсчетам А.Н. Куропаткина, по мобилизации в этих округах можно было призвать 530 тыс. человек [452] . Для полевых и резервных войск западной приграничной полосы (сюда входили 69 пехотных полков, 13 артиллерийских бригад, 61 конный полк, 24 конные батареи и 16 резервных полков) мобилизационная готовность определялась от 2 до 8 дней с начала мобилизации.