Чтение онлайн

При этом преследовалась естественная и оправданная цель – путем кодификации законодательства внести единство в сферу местного самоуправления и суда не только в юридическом, но и в политическом отношениях; точным определением на нормативном уровне пошлин и сборов предотвратить злоупотребления (лихоимство) судей и должностных лиц, состоявших при судах.

Новый Судебник 1550 г. являлся более прогрессивным и развитым по сравнению с прежним: этот акт стремится сгладить местные особенности; уничтожить все личные привилегии отменой ранее выданных жалованных грамот; не только запрещал взяточничество, как это было провозглашено в Судебнике 1497 г., но и устанавливал ответственность за это деяние.

В Судебнике 1550 г. получили развитие определения о суде; проводилась мысль о достижении «безпосульного суда» и его доступности путем установления точного размера пошлин и запрещения отказав в правосудии; устанавливалась ответственность судей и лиц, состоявших при судах, виновных в лихоимстве или в отказе в правосудии.

В сфере уголовного права последовательно проводилась идея об ответственности субъектов в зависимости не только от самого деяния, но и от злой воли преступника (умысла), различались преступления имущественные (татьба, мошенничество), от тех, объектом которых выступала личность человека.

Судебник проводил различие между преступлениями, подлежащими уголовной ответственности, и проступками, влекущими лишь имущественные взыскания в пользу потерпевшего, так называемое «бесчестье», и определял таксу (размер наказания) за «бесчестье».

Анализируемый акт 1550 г., как и Судебник 1497 г., состоял из трех отделов (всего 100 статей): о судоустройстве и судопроизводстве, постановлениях по гражданскому праву и дополнительных постановлениях (нормах).

В первом отделе имелся раздел о суде центральном (Московском) и о суде областном. В этих же разделах содержались статьи, имеющие отношение к уголовному праву.

Вслед за объективными исследователями следует констатировать, что Судебник 1550 г. отличался глубиной юридического анализа, точностью определений, необходимых для применения на практике.

С учетом изложенного возможно сделать вывод о том, что с принятием Судебника 1550 г. законодательство Московского государства сделало значительный шаг в своем развитии, оно отвечало потребностям исторического периода того времени.

В Судебнике 1550 г. впервые содержится упоминание о воинском преступлении – о «градском сдавце», т. е. начальнике, сдавшем неприятелю крепость. Воеводе, сдавшему крепость, полагалось наказание в виде смертной казни («живота не дати, казнити смертною казнию»).

В последующем об ответственности военнослужащих за некоторые преступления говорилось в Уставе об установлении сторожевой и станичной службы. Он был утвержден царем 16 февраля 1571 г. в качестве «Боярского приговора о станичной и сторожевой службе».

Сторожевая и станичная служба создавалась для того, чтобы, «государству было бережнее и воинские люди на Государевы окраины безвестно не приходили». На так называемой польской окраине, начиная со второй половины XIV столетия, стали устраиваться укрепленные городки и целые их линии для несения сторожевой службы на месте и станичной службы для постоянных разъездов.

Первоначально указанную службу несли так называемые городовые казаки, а затем – служилые татары, боярские дети и стрельцы.

Согласно Уставу 1571 г. сторожа, которые самовольно уходили с места службы, не дождавшись смены, что порождало нападение неприятеля, подвергались наказанию в виде смертной казни.

Если при этом и не происходило нападение неприятеля, но посланные воеводами для проверки несения службы дозорщики обнаруживали небрежность или «неусторожливость» в исполнении обязанностей (например, когда станичники не доезжали до означенных им мест охраны), то виновные станичники наказывались кнутом.

Если «сторожа» не являлись в срок для исполнения своих обязанностей, в результате чего их товарищи стояли на постах лишение дни, то с первых производился денежный начет в пользу последних.

Таким образом, в Уставе 1571 г. впервые были закреплены важные положения об уголовной ответственности за уклонения от военной службы:

а) сторожей, ушедших до смены с указанных для несения службы мест в то время, когда на границу произошло нападение неприятеля, подвергали за это смертной казни;

б) при неявке воинов в срок для исполнения своих обязанностей на сторожевой линии, они подвергались денежному взысканию;

в) при небрежном несении службы (когда воины не доезжают в обе стороны до конца отведенных для охраны участков), хотя в то время и не было нападения неприятеля, – виновные наказывались кнутом. [12]

В 1577 г. было издано дополнительное постановление, относящееся к станичной и сторожевой службе.

В соответствии с этим постановлением боярские дети, назначенные для защиты границы государства на случай нашествия неприятеля и стоящие на очереди для заступления на посты, не должны были отлучаться от места своего жительства и были обязаны являться на службу немедленно по получении сведений о приближении неприятеля.

За нарушение этого порядка боярским детям, не явившимся на службу немедленно, в случае военных действий полагалось наказание от Царя и Великого Князя – смертная казнь. А если военных действий не было, то им назначалось наказание за ослушание кнутом и снижение поместного денежного оклада.

Рассматривая историю российского законодательства до начала XVII столетия, можно сделать вывод, что во время господства дружинных отношений между князьями и служилыми людьми для последних не существовало преступного оставления места службы.

Подлежать уголовному наказанию могли только лица, входившие во время войны в состав народных ополчений, создаваемых для исполнения воинской обязанности согласно специальному постановлению вече.

С усилением московского княжества и введением византийских порядков право отъезда из войска стало ограничиваться путем взятия клятвенных записей, поручительств, уплаты неустойки.

А при образовании Московского государства при Иване Грозном отъезд служилого человека считался изменой.

С установлением обязательной военной службы для большого числа лиц, наделяемых для этого поместьями, с учреждением войск постоянно- поселенного характера – городовых казаков, стрельцов и пушкарей, уклонение от службы стало наказуемым преступлением. Таковым оно осталось и до настоящего времени.

Другим характерным для рассматриваемой эпохи видом деяний, признаваемых наказуемыми и преступными, являлось посягательство на существовавшие в войсках отношения к личности (населению) и имуществу жителей театра войны.