Чтение онлайн

Свое подлинное значение битва приобрела только в ретроспективном обзоре эпохи Константина в целом. В рамках этого обзора она стала основой единоличной власти. Тогда опять же в ретроспективе события накануне битвы и их подтверждение в ее процессе были интерпретированы как решающий поворот в религиозной позиции и религиозной политике.

В христианской литературе есть два отличающихся друг от друга источника, описывающих происшествие накануне сражения — Лактанция и Евсевия. В 44-й главе своего произведения «О смерти преследователей», написанного между 316 и 321 гг. н.э., Лактанций сообщает, что Константин перед решающей битвой увидел сон, в котором от него потребовали поставить на щитах небесный знак Бога. Константин выполнил это увещевание, распорядившись нарисовать на щитах своих войск так называемый монограмматический крест, верхнее окончание которого было загнуто:

Епископ Евсевий Цезарейский, который после 325 г.н.э. находился в тесных личных отношениях с Константином, в своей «Жизни Константина» сообщает совсем другое: Евсевий ссылается на рассказ самого Константина о том, что он во время подготовки к войне однажды в полдень обратился с молитвой к богу своего отца, чтобы он ему открылся и помог в грядущем походе. После этого Константин и все войско увидели на небе крест из лучей света с надписью: «Сим побеждай». На следующую ночь Константину явился Христос с этим же знаком и велел скопировать его и употребить как защитное средство от врагов. После этого Константин распорядился сделать знамя с этим крестом и начал битву с Максенцием.

Описание Евсевия является более поздним приукрашиванием событий, возможно, на основе личной стилизации самим Константином. В центре обеих версий тем не менее стоит одно и то же: появление христианского символа, его отношение к Христу, как к всемогущему Богу, наконец, употребление этого знака, будь то на щитах или знаменах. У Евсевия и Лактанция случай с Константином описан из различных временных перспектив, однако выяснить, как было на самом деле, уже невозможно. Сила легенды «сим победишь» теснейшим образом связана с миссионерской динамикой христианской церкви.

Следствия обращения Константина к Христу очень скоро стали очевидными. Евсевий сообщает, что Константин распорядился воздвигнуть на Форуме статую со знаком Спасителя, то есть с крестом, и следующей надписью: «Этим спасительным знаком, доказательством истинной силы, я освободил ваш город от ига тирана и вернул сенату и народу Рима их прежний блеск и славу».

Рядом с этим нужно поставить арку Константина 315 г.н.э. Ее изображения решающего сражения еще свидетельствуют об отношении Константина к Непобедимому Солнцу, но ее надпись-посвящение связывает достижения Константина с божественным вдохновением и величием духа правителя: «Императору Цезарю Флавию Константину величайшему, благочестивому, счастливому Августу, сенат и народ Рима посвящает эту арку, потому что он благодаря божественному вдохновению и своему величию духа вместе с войском отомстил за город тирану и всей его клике в справедливом бою».

В обеих надписях выбраны формулировки, которые не провоцируют староверов, но и не исключают толкования в христианском смысле. На подобное же направление указывает произнесенный в 313 г.н.э. в Трире панегирик и изображения и надписи на римских монетах. В 315 г.н.э. на гребне императорского шлема появляется маленькая монограмма Христа, как это видно на медальоне из Тинина; в 317—318 гг. н.э. на монетах из монетного двора в Сисции также встречается монограмма; в 320 г.н.э. появляется знамя с монограммой; с 326 г.н.э. появляется описанный Евсевием лабриум. Но изображения старых богов украшали монеты Константина до 321—322 гг. н.э. Несмотря на свой новый союз с Христом, Константин продолжал оставаться верховным жрецом и сохранил традиционные формы культа императора.

Правда, он отдавал предпочтение христианству другими мерами: началось строительство Латеранского дворца, епископ Рима получил в подарок так называемый дом Фаусты. Константин, возвышенный римским сенатом в звание старшего Августа, в этом качестве направил Максимину Дае указание прекратить преследования христиан; теперь применялся эдикт Галерия о терпимости. В Северной Африке была возвращена конфискованная христианская собственность, клирики поощрялись, церковь поддерживалась материально.

Религиозно-политические намерения Константина сформулированы в Миланской программе, которую он составил вместе с Лицинием в феврале 313 г.н.э.: «Когда мы, я, Константин Август, и я, Лициний Август, счастливо встретились в Милане, чтобы обсудить все, что связано с общественным благополучием и безопасностью, мы решили, что среди вопросов, которые мы обсуждали на пользу большинства, больше всего требует внимания почитание богов, то есть мы должны дать всем, как христианам, так и всем остальным, свободу и возможность следовать той религии, которую каждый желает. Поэтому мы считаем благотворным и подобающим принять это решение, чтобы решительно никому не должно быть невозможным исповедовать религию христиан или другую помогающую ему религию, чтобы верховное божество, богослужение которому мы в свободной преданности совершаем, показало нам свойственную ему милость и благоволение» (Лактанций «О смерти преследователей», 48, 2). Кроме того, в Милане на переднем плане стояло укрепление политического союза между Константином и Лицинием. Тогда же была отпразднована свадьба Лициния и Констанции. При этом Константин вынудил свою сестру усыновить незаконного ребенка Лициния, но, с другой стороны, не принял во внимание территориальные претензии своего партнера и отослал его на Восток Империи.

Там очень быстро созрел конфликт. Максимин Дая посчитал, что его вывели из игры, и в начале 313 г.н.э. открыл наступление против Лициния. Форсированным маршем он перешел через морской пролив, занял Византий и продвинулся до Фракии. Лициний был застигнут врасплох действиями противника и смог выступить против него только в районе Адрианополя у Тзиралла. Там он нанес армии Максимина Дая сокрушительное поражение. Дая с оставшимися группами отошел в Малую Азию; летом 313 г.н.э. в Тарсе он покончил жизнь самоубийством. Лициний на Востоке уничтожил все воспоминания о противнике: его память была предана проклятью, были убиты даже жена и дочь Диоклетиана. Диоклетиан до последнего времени жил в своем дворце в Салонах. Когда и как он умер, оспаривалось еще в античности. Во всяком случае, полного краха своей системы он не увидел.

Рис. Максимин Дая.

Для христианской церкви победы Константина и Лициния над Максенцием и Максимином были часом ее величайшего триумфа. Как она понимала этот момент, следует из вступления Лактанция к его произведению «О смерти преследователей», которое было написано в том же году: «...после того, как на земном шаре был восстановлен покой, повсюду возвысилась церковь, которая до этого была попрана. В высшей славе милостью повелителя был построен храм Божий, который был повергнут безбожниками. Бог пробудил князей, которые сбросили жестокое и злотворное правление тиранов, после этого как будто рассеялся туман прошлого времени, разум наслаждается радостным и светлым миром. После стольких бурь и жестоких печалей воссиял снова спокойный воздух и желанный свет. Бог услышал молитвы своих слуг и своей небесной помощью поднял поверженных и угнетенных и осушил слезы печалующихся. Тех, кто лежал на земле, Бог поднял. Те, кто разрушил священный храм, пали под его обломками. Те, кто замучил до смерти праведников, пролили виновные души под небесными муками и заслуженными наказаниями. Долго, но трудно и достойно откладывал Бог их наказание, чтобы дать им великий и чудесный пример, благодаря которому потомки должны узнать, что есть только один Бог и что он в заслуженной мести приговаривает к смерти безбожников, преследователей и высокомерных».

После событий 312 и 313 гг. н.э. следующие одиннадцать лет доминирующей темой была борьба за единоличную власть над всей Империей. Правда, сначала оба правителя воздерживались от выяснения взаимных отношений. Константин непосредственно после встречи в Милане был вынужден возобновить войну на рейнском фронте; Лициний занимался принятием управления в отвоеванных восточных территориях. Уже в 315 г.н.э. Константин разрабатывал проект промежуточной Империи между двумя большими блоками на Востоке и Западе, втайне намереваясь распространить сферу своего влияния дальше на Восток. Во главе Константин хотел поставить Бассиана, который был в хороших отношениях и с Лицинием. Своей женитьбой на сводной сестре, Константина Анастасии Бассиан еще теснее связал себя с Константином.

Однако Лициний, которому совсем не понравился этот проект, предпринял ответные меры, чтобы изменить status-quo. Преданный Лицинию брат Бассиана Сенецион уговорил его организовать вооруженное восстание против Константина и свергнуть императора. Но этот заговор был раскрыт, Бассиана казнили, от Лициния потребовали выдачи Сенециона. Когда Лициний отказался, Константин осенью 316 г.н.э. начал войну.

Внезапное обострение неизбежного, как считали обе стороны, конфликта произошло в тот момент, когда противники совершенно не были подготовлены к большим операциям. Константин располагал войском в 20 000 человек, Лициний вдвое больше. Константин вторгся в паннонскую сферу власти Лициния и напал в начале октября 316 г.н.э. у Цибал в районе большого изгиба Дуная на вооруженные силы Лициния. После кровопролитного сражения Лициний отступил во Фракию, но он не считал свое дело потерянным. Наоборот, объявил Константина низложенным и назначил его преемником одного из своих командиров Валерия Валента.

На Мардиенском поле, точная локализация которого не установлена, вблизи Адрианополя произошла новая встреча, которая закончилась своего рода стратегическим патом. Тогда как Лицинию удалось провести свои войска на Балканы, Константин продвинулся дальше на Восток, но не имел достаточно сил, чтобы проводить осады и завязывать новые сражения. В этой ситуации произошло последнее уравнивание двух Августов. Лициний должен был уступить свои владения на Дунае и Балканах, за исключением диосеза Тракия, и дать согласие на казнь Валента. Константин же частично отказывался от своих прав старшего Августа. В обеих частях Империи впредь больше не было единой юрисдикции; связующие элементы становились все слабее, а пропасть — глубже. Сделка между Константином и Лицинием привела к характерному результату — признанию и укреплению династических сил; сыновья Константина: Крисп и Константин II и сын Лициния Лициний II стали Цезарями.