Чтение онлайн

Не были обойдены и сводные братья Константина, законные сыновья Констанция Хлора и Теодоры: Далмаций стал консулом и цензором, Юлий Констанций тоже получил консульство. Планомерно чествовались и их потомки, как боковая линия константиновского дома, и укреплялись их связи с основной линией. Сын Долмация Ганнибалиан должен был жениться на дочери Константина Констанции, а второй сын Константина от брака с Фаустой — на дочери его сводного брата Юлия Констанция. Конечно, целью переплетения обеих линий было обеспечение целостности правящего дома, так как и Далмаций Младший уже в 335 г.н.э. был возведен в Цезари, его брат и племянник Константина Ганнибалиан почти одновременно стал царем Армении.

Возвышение членов семьи распространялось и на женщин, из которых особенно большое влияние имела Елена, мать Константина. С 324 г.н.э. она занимала официальное положение Августы и кроме того имела право пользоваться сокровищем короны, ни перед кем не отчитываясь. Совершенно понятно, что Елена сначала оттесняла сводных братьев Константина, неясна и роль, которую она сыграла в событиях с императрицей Фаустой в 326 г.н.э. За нарушение супружеской верности тогда были казнены Крисп и Фауста; Елена же отправилась в сенсационное паломничество в Святую землю. Известно только, что Августа Елена проявила тогда несравненную щедрость, которая выразилась в многочисленных пожертвованиях нуждающимся, и что она распорядилась построить в Вифлееме церковь, с ее путешествием связывают легенду об обнаружении креста, которая с течением времени все больше приукрашивалась. Елена умерла в 327 г.н.э. в Риме вскоре после своего возвращения.

Решительное использование власти Константином обусловило его многостороннее вмешательство в законодательство и правосудие, самодержавный стиль которого критиковался еще в античности; так, позже Юлиан Отступник назвал его «обновителем и путаником старых законов и завещанных предками обычаев» (Аммиан Марцеллин, XXI, 10, 8). Решением 318 г.н.э. Константин придал императорским эдиктам правовое качество, которое ставило их выше норм существующего права. Впрочем, стиль, содержание и основная направленность законодательства Константина не были едиными. Крайняя жестокость и необузданные взрывы соседствовали с гуманитарными тенденциями, уважение к традиционным правовым нормам и понятиям — с подлинными нововведениями.

Радикальные наказания за многие преступления должны были служить устрашением. Похитители детей и скота, отцеубийцы и воры зашивались в мешок со змеями и выбрасывались в море или пропасть. По закону 326 г.н.э. нарушение супружеской верности каралось в основном смертной казнью. Как и раньше, были запрещены браки между свободными и рабами, любовная связь женщины со своим рабом тоже влекла за собой смертную казнь. С другой стороны, в указе 315/316 г.н.э. сказано: «Если кто к играм или рудникам приговорен, не должен получать клеймо на лице; по подобию небесной красоты созданный лик не должен быть испорчен» (Кодекс Теодозиана, 9,40, 2). К тому же ряду принадлежит закон, о котором А.Пиганиоль сказал, что он достоин вечной славы и является одним из прекраснейших законов Константина вообще. Этот закон предписывал, что каждый заключенный имеет право раз в день видеть солнечный свет. В институте рабства Константин ничего не изменил, он ввел только умеренное обращение с рабами и ограничение их наказаний. Так, например, рабы, живущие семьей, не разлучались при продаже. В социальной сфере особенно положительно сказались улучшение и контроль за опекунством, а также меры в пользу подброшенных детей.

Неоднократно делались попытки оценить законодательство Константина как доказательство христианского влияния на организацию государства. С этой точки зрения, разумеется, можно объяснить христианскими взглядами некоторые меры, как, например, запрещение распятия на кресте, неприкосновенность человеческого лица, попытки воспрепятствовать гладиаторским боям на жизнь и смерть и некоторые другие. Однако это не означает «внедрения христианизации общественной жизни» (Ю.Фогт). Скорее более правильным является противоположное утверждение, что Константин не пытался втиснуть в правовые рамки христианский образ жизни и что римское право не было заменено христианскими нормами, а оставалось характерным сосуществованием старых и новых понятий.

В сфере двора и администрации сохранение реформ Диоклетиана стояло рядом укоренными изменениями. С 320 г.н.э. в руководящей группе придворных появился глава служебного персонала, самый могущественный и влиятельный человек при Константине. Он был начальником разных школ, военизированных отделов администрации, к тому же командиром дворцовой школы, нового образования дворцовой гвардии, которая была создана вместо преторианцев, а также курьеров, являвшихся еще и агентами тайной полиции. Кроме главы служебного персонала, к организации центральных органов принадлежал квестор дворца, в компетенцию которого входило оформление императорских законов и постановлений.

Структура центральной финансовой администрации, наоборот, не изменилась, появились только новые названия должностей. Так, теперь начальник императорского фонда руководил казначейством, куда стекались все налоги, одновременно он отвечал за императорские пожертвования. Другому чиновнику подчинялась собственность короны и частная собственность императора. Представители этой группы были доверенными лицами императора, они выполняли функции комиссаров или специальных уполномоченных, которым от случая к случаю доверялось урегулирование неотложных правительственных дел. Вместе с другими руководящими чиновниками они образовывали совещательную коллегию, которая готовила и обсуждала основные решения в политике, администрации, законодательстве и ведении войны.

Какой бы целесообразной ни казалась новая структура придворной и центральной администрации, о качестве самой администрации она говорит мало. Повод для размышлений дает то, что Константин в 325 г.н.э. издал следующий закон: «Любой человек, какого бы сословия и ранга он ни был, который сможет доказать, что мои судьи, высшие чиновники, друзья или придворные совершили что-то неправедное и несправедливое, пусть безбоязненно приходит и обращается ко мне; я лично сам все выслушаю и расследую, и если выяснится, что это правда, я сам отомщу тому, кто до сих пор меня обманывал. Того же, который представит доказательство, я вознагражу званиями и имуществом. И этого, да хранит меня всемогущий Бог, я буду придерживаться для счастья и процветания государства» (Кодекс Теодезиана, 9, 1, 4).

На уровне диосезов и провинций в основном сохранились распоряжения Диоклетиана. Важнейшие изменения коснулись преторианских префектов, причем детали реорганизации неоднозначны. Вероятно, назначение Криспа главнокомандующим на рейнской границе привело к тому, что ему был придан преторианский префект. Личное предоставление преторианских префектов Цезарям и будущим Августам продолжалось еще долгое время; при Константине Империя во всяком случае не была преобразована в систему преторианских префектур, хотя в Африке с 332/333 г.н.э. была собственная префектура. Для решения Константина характернее является тот факт, что между 335 и 337 гг. н.э. самому Константину, Константину II, Констанцию, Константу, Далмацию было предоставлено по преторианскому префекту, а один префект отвечал за Африку. Только когда эта система потерпела неудачу, к концу 4 в.н.э. образовались региональные, префектуры как важнейшие административные высшие органы.

В структуре войска Константин также сохранил нововведения Диоклетиана, только извлек из них соответствующие выводы. В организаторском плане было проведено окончательное разделение между стационарными пограничными войсками и мобильной походной армией. В первый раз существование такой армии доказывается указом 325 г.н.э., где ее военнослужащим предоставляются большие привилегии, как и представителям других войсковых соединений. Между тем сейчас высказано предположение, что она была создана раньше, в 312 г.н.э., перед борьбой с Максенцием. К походной армии, как правило, принадлежали также новые гвардейские полки — палатины.

Если не принимать во внимание другие детали, то решающие новшества эпохи Константина касались преобразования верховного главнокомандования войсками и интенсивного привлечения германцев и других представителей соседних племен Империи в римскую армию. После того, как гвардейские префекты стали руководящими работниками администрации и юстиции, Константин создал должности войсковых командиров, разделенных сначала по родам войск — начальник конницы и начальник пехоты. Из этих должностей в процессе долгого развития выросли важнейшие командные посты поздней античности. Их обладатели командовали войсковыми группами позднеримской армии. Нередко ими были даже германцы, например, Ардогаст, Стилихон и Аэций.